Бам!
Дорогая косметика, стоявшая на столе, полетела вниз и с грохотом разлетелась вдребезги.
Линь Нянь, перекошенная от ярости, опиралась на стол; её глаза, налитые кровью, выдавали крайнюю степень гнева.
— Мам, что ты делаешь? — вошедший в комнату Сунь Цзясинь вздрогнул от неожиданности.
— Ты ещё соизволил явиться? Где ты шлялся всё это время? — сорвалась на крик Линь Нянь.
— Я... — Сунь Цзясинь запнулся. Он ни за что не признается, что всё это время прятался от Сунь Шии.
После того случая, когда его подставили с наркотиком и он опозорился на публике, его репутация была окончательно уничтожена. Последние дни он пребывал в подавленном состоянии и не вернулся бы так скоро, если бы не услышал о пожаре в доме.
— Это действительно тот ублюдок Сунь Шии поджёг всё? — не удержавшись, спросил он.
— А кто же ещё? Он настоящий псих, — Линь Нянь откинула со лба растрёпанные волосы. Воспоминания о том дне до сих пор вызывали у неё страх. Она покачала головой: — Он сошёл с ума. И твой отец тоже спятил, раз выгораживает этого мелкого выродка.
— Ты только послушай, он заявляет, что у этого ублюдка якобы психическое расстройство! — Линь Нянь медленно повернула свои воспалённые глаза в сторону, где был Сунь Шии, и её привычная маска мягкой и добропорядочной женщины треснула. — Получается, если он завтра сойдёт с ума и пырнёт меня ножом до смерти, суд тоже признает его невиновным?
Сунь Цзясинь покрылся холодным потом: — Как отец мог быть таким идиотом! Его ведь самого чуть не сожгли в запертой комнате!
— У твоего отца окончательно помутился рассудок, — Линь Нянь закурила дамскую сигарету, чтобы успокоить нервы. Сунь Гучэн терпеть не мог запах табака от женщин, поэтому все эти годы она почти не курила. — Пёс не может избавиться от привычки есть дерьмо: за спиной у меня спрятал кого-то на стороне.
Линь Нянь оглядела комнату. Их основной дом сгорел, и хотя у них было немало недвижимости, по-настоящему пригодным для жилья оказалось только это место. Но проблема была в том, что когда-то здесь жили Сунь Гучэн и его бывшая жена.
Свадебные фотографии в спальне давно убрали, но на слегка пожелтевших обоях отчётливо выделялось пустое белое пятно, которое невозможно было не заметить. Неужели Сунь Гучэн рехнулся? Сам отлёживается в люксовой палате частной клиники, а её заставил жить в такой дыре?
Линь Нянь с яростью глубоко затянулась.
Сунь Цзясинь впервые услышал об этом и резко изменился в лице: — И что теперь делать? Мам, ты хоть что-нибудь придумала? Вдруг отец и там прижил какого-нибудь ублюдка...
— Да он на такое не способен, этот импотент без таблеток даже встать не может... — Линь Нянь осеклась, вспомнив, что находится перед сыном. — Не лезь во взрослые дела, у меня всё под контролем.
— А что у тебя с Гу Е? — без обиняков, прямо спросила Линь Нянь. — Вы общались в последнее время?
— Зачем ты о нём заговорила? — лицо Сунь Цзясиня скривилось от отвращения.
Он привык вести себя высокомерно, и ему всегда был неприятен Гу Е, который вечно смотрел на всех свысока, особенно когда в его глазах читалось неприкрытое желание. После того случая, когда тот едва не сорвал с него штаны на людях, Сунь Цзясинь не имел ни малейшего желания выходить с ним на связь.
— На твоего отца надежды нет, нам нужно строить другие планы, — холодно сказала Линь Нянь. — Ты должен прибрать Гу Е к рукам.
— Но мам... ты разве не понимаешь, что между нами произошло? — Сунь Цзясинь меньше всего на свете хотел снова видеть Гу Е.
— Прошло уже столько дней! Подумаешь, великое дело, чего тут рассусоливать! — Линь Нянь злобно зыркнула на него. — Много ли стоит твоё лицо? Вечно ты мнешься! Если этот ублюдок однажды пырнёт меня ножом, ты даже на моих похоронах побоишься порыдать!
Сунь Цзясинь побледнел. Он не ожидал, что мать, всегда бывшая с ним такой нежной, так резко изменится и станет подобна пороховой бочке.
— Нужно бороться за акции компании. Твой отец ясно дал понять, что хочет видеть наследником Сун Цинвэня, — уголки губ Линь Нянь дёрнулись в зловещей, насмешливой улыбке. — А ему хоть бы хны. Сейчас я его законная жена, и всё в Семье Сунь должно достаться тебе, а не...
Линь Нянь не успела договорить, заметив краем глаза приближающегося Сун Цинвэня. Она поспешно затушила сигарету.
— Услышал шум, будто что-то разбилось, решил зайти посмотреть.
Сун Цинвэнь выглядел как обычно: утончённый и аристократичный, с лёгкой, выверенной улыбкой на губах, от которой, однако, веяло холодом, не позволяющим приблизиться.
— А, это... — Линь Нянь на автомате выдавила из себя улыбку, быстро отвела взгляд и перевела его на Сунь Цзясиня. — Знаешь, у Цзясиня вспыльчивый характер. Он узнал, что вещи в доме сгорели, вот и устроил истерику, разбил тут всё.
Она свалила всю вину на него, но Сунь Цзясинь был не настолько глуп, чтобы спорить. Сун Цинвэнь мягко посмотрел на них, не задавая ни единого вопроса ни по поводу запаха дыма, ни по поводу осколков у ног Линь Нянь.
— Главное, что никто не пострадал.
Но Линь Нянь всё равно почувствовала себя неуютно. Она выжила из дома прежнюю жену и вклинилась в эту семью. У той было двое детей: младший уехал, а старший остался. Она думала, будет сложно, но с первого же дня этот ребёнок принял её на удивление спокойно. Что при людях, что наедине — он всегда держал дистанцию и вёл себя безупречно. Эти спокойные, немигающие глаза — они одинаково смотрели на неё, на Сунь Гучэна и на прислугу. Тоже ненормальный.
Когда Сун Цинвэнь ушёл, Линь Нянь небрежно высыпала окурки из пепельницы в мусорное ведро. Неважно, что у них там с головой, но она добьётся своего. И если Сунь Гучэн встанет у неё на пути — тем хуже для него! В глазах Линь Нянь мелькнула жестокость. В конце концов, когда она охмуряла Сунь Гучэна, разве ей был нужен он сам? Конечно, её интересовали только деньги!
— Вечером у меня благотворительный вечер, — Линь Нянь поправила волосы перед зеркалом, стараясь выглядеть презентабельно. — А ты поторопись, найди способ связаться с Гу Е.
Снежинки кружились в воздухе, густо оседая на его голове и плечах. Лицо покраснело от мороза, но он этого не замечал. Он просто стоял на перекрёстке, озираясь по сторонам, охваченный чувством неясной тревоги. Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать даже ледяным воздухом.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем из снежной пелены появился человек в чёрном, с медицинской маской на лице. Единственный уличный фонарь тускло освещал падающий снег. Когда пришелец подошёл ближе, он неспешно снял маску.
Лицо, которое он увидел, заставило его кровь застыть в жилах. Он хотел развернуться и бежать, но Бай Сюй оказался быстрее — он схватил его. С ветром дохнуло тяжёлым запахом крови, который окутал его со всех сторон.
— Чего бежишь? Я же тебя не съем, — Бай Сюй улыбнулся. На его свитере виднелись тёмные пятна. — Угадай, чем я занимался?
Бай Сюй в перчатке ласково коснулся его щеки, неприятное ощущение грубой кожи прошлось по коже. Лицо стало мокрым и тёплым. Он дрожащей рукой коснулся щеки — кровь.
— Теперь тебе точно никто не поможет. У тебя больше ничего нет. Цинь Хуай.
— Тебе грустно? Ты злишься? — Бай Сюй наблюдал за ним, словно дразнил кролика, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию. — Цинь Хуай.
Он широко раскрыл глаза, ресницы вдруг судорожно задрожали, и слёзы покатились сами собой.
— И чего ты такой никчёмный? — Бай Сюй не скрывал пренебрежения. — А я думал, будет интереснее. Если дошло до такого, то на 80 процентов виноват твой трусливый характер. Даже у кролика больше духу, чем у тебя. Знаешь, ты — свой самый главный палач.
Этот мир сошёл с ума. Убийца с гордым видом стоял перед ним, хвастаясь тем, что погасил единственный свет в его жизни. До ультиматума Гу Е оставалось двадцать два часа. Урна с прахом его матери была выкопана и удерживалась ими в заложниках. Условием было взять на себя вину за брата, который травил его всю жизнь.
Бай Сюй вложил ему в руку нож и указал на свою грудь: — Ну что, хочешь отомстить за него?
Пальцы дрожали, к горлу подкатывала тошнота. Он сотни раз в одиночестве представлял, как набирается храбрости и даёт отпор, но когда нож действительно оказался в руке, он оказался совсем не таким решительным, как в своих фантазиях.
— Ты, небось, надеешься на чудо? Я ударил в жизненно важную точку, он не жилец, — Бай Сюй с наигранной жалостью покачал головой. — Если пойдёшь сейчас, может, тело ещё тёплое.
Неизвестно, какая часть его сознания среагировала, но после этих слов натянутая струна в голове лопнула. После мгновения пустоты рука с ножом сама собой вонзилась Бай Сюю под ребро. Бай Сюй выглядел озадаченным, он покачнулся и беззвучно рухнул в снег. Рана была не смертельной, но кровь быстро начала растекаться тёмным пятном.
Он тяжело дышал, и вдруг, странным образом, его сердце успокоилось. Он медленно расплылся в улыбке, которая выглядела хуже, чем слёзы.
***
Ветер у окна едва заметно колыхал волосы юноши. В вазу были поставлены цветы с каплями росы. Медсестра, ухаживающая за Сунь Шии, улыбнулась: — Интересно, во сколько сегодня придёт тот господин?
— Это ведь он привёз вас в больницу, он каждый день навещает вас и приносит свежие цветы. Он ваш парень?
Сунь Шии сложил руки на животе. Услышав вопрос, он открыл глаза. Его пульс был ровным, а голос — бесстрастным: — Нет.
— Правда? Странно, — медсестра выглядела удивлённой. — Но ведь он...
Если они не встречаются, то почему, когда он был без сознания, тот мужчина с таким тяжёлым, подавленным выражением лица крепко держал его за руку и не отпускал?
Едва она договорила, как дверь снова отворилась.
— Господин Цинь. — Медсестра, уже привыкшая к нему, кивнула и поспешила выйти, оставляя их наедине.
— Почему ты плакал?
Когда Сунь Шии повернул голову, на его глазах ещё блестели следы слёз.
— Приснился сон, — тихо ответил он.
— Кошмар? — Цинь Хуай подошёл ближе и прислонился к кровати.
— Можно сказать и так.
Пальцы Сунь Шии едва заметно дрогнули — он всё ещё чувствовал то ощущение, как лезвие входит в тело Бай Сюя. Воспоминания, словно осколки пазла, встали на свои места, заполняя пробелы в описании событий, которые он видел как будто со стороны. Оказывается, он действительно пырнул этого ублюдка.
После этих слов в воздухе повисла тишина. Сунь Шии ждал, когда Цинь Хуай первым заговорит, начнёт расспрашивать. В конце концов, он тогда зашёл слишком далеко.
Пока он так думал, большая тёплая ладонь легла ему на волосы, и раздался вздох: — Ну почему ты себя совсем не бережёшь?
— Больше не буду. — голос прозвучал глухо из-под опущенной головы. Сунь Шии поднял взгляд и мягко улыбнулся. — Я накажу их законным способом, и даже когда всё закончится, у меня впереди будет светлая и прекрасная жизнь.
Цинь Хуай смотрел на него, и на мгновение тот юноша из сна, глядящий на него снизу вверх, слился с реальностью. Такой мягкий, хрупкий, словно беззащитный кролик. Но сейчас в его глазах читалась непоколебимая решимость и трезвое безумие.
Сердце Цинь Хуая дрогнуло, словно он наконец смог сбросить с себя тяжкий груз. Он протянул руку, чуть согнул палец и торжественно зацепился за мизинец Сунь Шии.

Комментарии

Загрузка...