— Сунь Шии! Ты опять за своё?!
Сунь Гучэн вскрикнул от неожиданности, но, вспомнив о присутствии посторонних, тут же сжал губы.
Сунь Шии медленно повернул голову в их сторону. Впервые за всё время Сунь Гучэн решился посмотреть прямо в глаза собственному сыну. Зрачки у того были иссиня-черными, словно застывшая пучина глубокого омута, и от одного этого взгляда невольно становилось не по себе: казалось, нечто холодное и липкое пробирается под кожу.
Сунь Гучэн невольно вздрогнул, и его гнев немного поутих.
Тем временем Сунь Шии не спеша поднял обе руки, а уголки его губ поползли вверх, придавая лицу выражение природной невинности.
— Отец, я ведь не виноват, — произнес он. — Я спокойно сидел наверху, когда прибежал Сунь Цзясинь. Мало того, что он начал цепляться ко мне и грубить, так еще и когда я, не желая продолжать разговор, попытался уйти, он сам внезапно рухнул вниз. И сразу же начал твердить, что это я его толкнул.
— Но я же его не толкал. Боясь, что вы мне не поверите, я специально пнул его только что, — Сунь Шии прищурился. — Видите? Это был мой первый и единственный удар.
Закончив объяснение, он перевел взгляд на Шао Сяня и Бай Лупина, которые всё еще стояли в изумлении, опустил глаза и вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, дяди.
Его черты лица были мягкими, кожа — здоровой и светлой, словно его окутывал легкий ореол невинности, из-за чего на него было трудно злиться.
— Ха-ха, привет, привет, — Шао Сянь натянуто усмехнулся и с нескрываемым интересом осмотрел подростка. Такое кроткое и покладистое поведение разительно отличалось от истерики, что была вчера, и ему почудилось, будто он видит сон.
— Сунь... Шии, верно? — Бай Лупин снова изобразил загадочную полуулыбку. — Рад знакомству.
Его взгляд скользил от корчащегося на полу Сунь Цзясиня к сдерживающему гнев Сунь Гучэну, и в уголках его глаз заиграло многозначительное веселье. Этот парень оказался куда интереснее, чем он думал.
Отец — трусливый ублюдок, который при любой проблеме боится даже пикнуть, а вот сын, оказывается, с таким характером.
— Раньше я его никогда не видел. Вы его только на днях домой вернули?
Сунь Гучэн, позабыв о своих подозрениях насчет банкета, мысленно выругался. О том, что он привез домой сына, в окружении давно шептались. Старый лис Бай Лупин задавал этот вопрос намеренно: видимо, решив отыграться за мелкие разногласия в бизнесе, он хотел выставить его в неловком свете.
В конце концов, когда он привез сына, он не стал уточнять, кто его мать. Статус ребенка был сомнительным, и окружающие, конечно, считали его незаконнорожденным. Он не обсуждал это с Сунь Шии, но слухи, несомненно, доходили до парня. Раньше он думал, что мальчик всё понимает, проявляет такт и не требует громкого признания. Кто бы мог подумать, что на самом деле он такой неугомонный, просто беззаконник!
А Цзясинь просто не смог смириться с переменами — кому понравится, если внезапно появится старший брат? Мог бы хоть раз встать на чужое место, никакой ответственности, никакой выдержки! Весь в свою мать.
При мысли об этой женщине Сунь Гучэн невозмутимо выдохнул. К счастью, она уже мертва и больше не создаст проблем.
Несмотря на свои мысли, вслух Сунь Гучэн ответил спокойно и равнодушно:
— Шии — мой сын, которого я вернул пару дней назад. Из-за дел в компании я никак не мог найти время познакомить вас.
— Вот оно что. Выглядит почти как Цзясинь, одногодки, небось? — Бай Лупин растянул слова, насмешливо улыбаясь.
В его вопросе крылся намек, отчего лицо Сунь Гучэна помрачнело. Если они ровесники, это означало, что ребенок мог быть зачат в тайне от законной жены, а это уже серьезный позор.
Сунь Гучэн не понимал, что нашло на Бай Лупина, но смутное предчувствие чего-то неправильного не давало ему покоя.Сунь Гучэн почувствовал недоброе в том, как эти двое смотрели на него.
Особенно Шао Сянь: он разглядывал его так, словно перед ним был какой-то редкий, диковинный зверь, даже не пытаясь скрыть своего интереса.
Сунь Гучэну стало не по себе. Он вмиг позабыл о том, что собирался вершить правосудие ради своего драгоценного сына, и теперь думал лишь о том, как бы поскорее отправить Сунь Шии наверх, чтобы избежать лишних неприятностей.
Сунь Цзясинь, который с решимостью в сердце сбросился вниз, но обнаружил, что никто не обратил на него ни малейшего внимания, покраснел от ярости. Он сжал зубы, обвел присутствующих гневным взглядом и, поняв, что первый план провалился, тут же придумал новый. Он поспешно схватился за голову и испустил жалобный крик.
Его голова была обмотана толстым слоем бинтов, а под глазами залегли темные круги — вероятно, из-за того, что он плохо спал. Выглядел он крайне болезненно и уязвимо.
— Цзясинь, ты сильно ударился головой? — Шао Сянь наконец перевел внимание с Сунь Шии на Сунь Цзясиня, ведь его сын неплохо ладил с этим мальчиком.
Сунь Цзясинь, который только и ждал вопроса о своей ране, крепче вцепился в повязку, а в глубине его глаз промелькнула злоба.
Он никак не мог понять, почему отец запрещает ему спускаться вниз.Размышляя об этом снова и снова, он приходил лишь к одному выводу: отец намеренно пытается выгородить этого ублюдка. Сунь Цзясинь с самого детства рос в неге и достатке, так что подобного унижения стерпеть не мог.
Именно поэтому он только что специально попытался оклеветать Сунь Шии на глазах у обоих дядьев.
Он не собирался позволить этому делу так просто сойти с рук, ему было необходимо, чтобы тот опозорился и лишился доброго имени.
Сунь Цзясинь нахмурился и, пряча глаза, произнес:
— Да, это... это была бутылка красного вина, она меня поранила.
Он продолжил:
— Ударили дважды. Вчера вечером пришлось ехать в больницу, наложили несколько швов, до сих пор немного побаливает.
Произнося эти слова, Сунь Цзясинь то и дело бросал косые взгляды на Сунь Шии, и намек был более чем очевиден.
Шао Сянь и Бай Лупин были людьми тертыми и сразу всё поняли, обменявшись многозначительными взглядами.
Хотя игра Сунь Цзясиня выглядела несколько наигранной, это ничуть не мешало им с любопытством наблюдать за происходящим, предвкушая зрелище.
Изначально они полагали, что раз этот бастард осмелился вести себя столь дерзко на территории Семьи Гу, значит, Сунь Гучэн души в нем не чает. Но, приехав сюда и увидев всё своими глазами, они поняли, что на самом деле ситуация обстоит совершенно иначе.Даже дома ведёт себя как умалишённый, кидается на всех без разбору.
Становится всё интереснее.
Лицо Сунь Гучэна непроизвольно помрачнело. Он всегда терпеть не мог, когда что-то выходило из-под его контроля, а тут неприятности посыпались одна за другой.
Вынести сор из избы на глазах у стольких людей — теперь их семья станет посмешищем во всём кругу.
Однако, глядя на бледное лицо и покрасневшие глаза собственного сына, Сунь Гучэн почувствовал, как его отцовское сердце дрогнуло.
В конце концов, Сунь Цзясинь и правда перенёс немыслимую обиду. Если бы не этот внезапный припадок безумия Сунь Шии, разве дошло бы всё до такого?
Подумав об этом, он принял решение — нужно поддержать младшего сына:
— Раз уж Шии здесь, давай обсудим всё прямо сейчас. Вчера за ужином ты вышел из себя, схватил бокал и швырнул его в брата. Ты разбил ему голову так, что пришлось везти в больницу и накладывать швы. И даже после этого он всё звал тебя по имени, а очнувшись, первым делом попросил меня ни в коем случае тебя не винить.
Чем больше говорил Сунь Гучэн, тем увереннее становился. В подсознании он по-прежнему видел в Сунь Шии того тихого и безответного ребёнка, который никогда не станет возражать. А раз не возражает, значит, можно всё исказить, вынудив его принять на себя любую несправедливость.
Поэтому, даже когда его слова стали настолько предвзятыми, что начали переворачивать всё с ног на голову, он не почувствовал в этом ничего зазорного.
— По совести скажи, разве мы хоть в чём-то обделили тебя с тех пор, как ты вернулся домой? Цзясинь уважал тебя как родного старшего брата, а ты? Избил человека и сразу сбежал из дома, даже не поинтересовавшись, жив ли он вообще...
— Заткнись, ты, выскочка.
Сунь Шии лениво зевнул, нетерпеливо перебивая Сунь Гучэна. Увидев, как изменилось лицо последнего, он насмешливо хмыкнул.

Комментарии

Загрузка...