— Почему ты отложил палочки? Поешь ещё немного, иначе проголодаешься ночью. — Рядом раздался нежный женский голос, звучащий так, словно с ней разговаривали как с ребенком.
— Больше не могу. Как только я вижу некоторые неприятные вещи, меня от одного этого вида тошнит, какой тут аппетит. — Резко и с издевкой ответил юношеский голос.
Сунь Шии медленно опустил миску и с неким оцепенением посмотрел на свои раскрытые ладони.
Где это он?
— Сунь Цзясинь, раз уж сел за стол, то ешь, и нечего переносить свой скверный характер на трапезу.
Сунь Шии инстинктивно повернул голову в сторону обладателя этого властного, низкого голоса. Во главе стола сидел мужчина средних лет с правильными чертами лица; он слегка нахмурился, делая замечание.
Услышав это имя и внезапно осознав нечто важное, Сунь Шии вскочил, развернулся и бросился прочь из комнаты, прямиком в ванную.
Его шаги были нетвердыми. Пошатнувшись, он кое-как ухватился за край раковины и поднял голову, вперившись взглядом в зеркало перед собой.
Отражение принадлежало не ему. Взгляд, полный растерянности и беспомощности, делал его похожим на человека, который вот-вот сломается под грузом обстоятельств.
Как бы абсурдно это ни звучало, он, кажется, понял, что произошло.
Этот шедевр, насчитывающий почти тысячу глав, был почти полностью посвящен страданиям главного героя и планам по их приумножению, а его младший брат в этой истории любви играл лишь роль пушечного мяса, подталкивающего сюжет к очередному витку драмы.
Увы, значимость этого пушечного мяса оказалась настолько велика — настолько, что Сунь Шии был готов выплюнуть кровь от досады.В то же самое время Гу Е, осознав всё происходящее, под радостные подначки всей семьи признался главному герою в своих искренних чувствах, и они пришли к счастливому финалу.
Родной отец и мачеха, тронутые жертвенностью главного героя, наконец-то по-настоящему приняли его. Младший брат, очнувшись в больничной палате, молча встретился с ним взглядом, после чего они оба улыбнулись друг другу, оставив все старые обиды в прошлом.
Поэтому, когда на него выливали ушаты грязи, он никогда не оправдывался, предпочитая оставаться одиноким нежным цветком, кружащимся на холодном ветру.
Главный герой был вторым молодым господином семьи Сунь, который долгое время жил в разлуке с родными. В восемнадцать лет отец забрал его домой, и с этого момента началась его полная невзгод жизнь в богатом доме: родной отец был к нему предвзят, мачеха не любила, старший брат относился холодно, а младший всячески издевался.
Однако Гу Е лишь использовал главного героя в качестве замены, ведь его настоящей возлюбленной, светлым образом в сердце, был сводный брат главного героя — Сунь Цзясинь.
Пусть главный герой и лишился почки, зато он обрёл драгоценную любовь.
Будучи главным героем классического душещипательного романа, он, конечно же, обладал прекрасными качествами: умел терпеть унижения, прощать всех идиотов, а также имел привычку вечно молчать, когда стоило бы объясниться.
Именно в этот момент Гу Е потрясённо осознал, что человек, который когда-то заставил его сердце биться быстрее, на самом деле был не младший брат, а главный герой.
Вероятно, именно это автор и хотел донести как основную мысль произведения.
Поначалу он даже не осознавал всей серьёзности положения.
В конце концов главный герой, доведённый до полного отчаяния, под давлением Гу Е подписал согласие на пересадку органа, отдав свою почку младшему брату, чтобы спасти того от смертельной опасности.
Если спросить, почему он это сделал, ответ был один: любовь способна заглушить любую боль.Сотни глав автор измывался над героями, выкручивая сюжет и выворачивая души наизнанку. И вот, когда повествование подошло к кульминации, обезумевший младший брат нанял киллера, чтобы подстроить автокатастрофу, но удача отвернулась от него: в итоге сам же и пострадал, оказавшись при смерти.
Раз уж это была классическая драма в духе старой школы, в ней, разумеется, присутствовал главный герой-агрессор, под стать всему происходящему — Гу Е.
Не имея на руках никаких доказательств, Гу Е и целая свита друзей младшего брата в один голос решили, что во всем виноват злокозненный главный герой-жертва. Его осыпали проклятиями, заставив на коленях молить о прощении у больничной койки брата.
Сунь Шии не мог поверить, что сам угодил в роман, который только что дочитал.
Когда Сунь Шии уже приготовился наблюдать за тем, как сюжет наконец повернет в русло искупления, все резко пошло наперекосяк.
Главного героя-жертву травил младший брат: его накачивали наркотиками, делали непристойные снимки, а в конечном итоге подставили так, что тот оказался в тюрьме и даже не смог закончить университет.
Ослепленный и разумом, и чувствами, Гу Е неизменно верил лучезарному младшему брату, считая, что это главный герой-жертва вечно плетет интриги, и обрушивал на него поток оскорблений, переходя даже к рукоприкладству.
В итоге все стали счастливы: главный герой-жертва обрел долгожданную любовь, главный герой-агрессор воссоединился со своим истинным идеалом, а младший брат, напустив на себя гордый вид, признал этого внезапно объявившегося старшего брата. Автор в конце разразилась слезливым послесловием, а читатели в комментариях, обожающие подобные драмы, вовсю праздновали этот финал, где за страданиями наконец последовало счастье.
И только Сунь Шии, случайно оказавшийся не в то время не в том месте, был этим возмущен до глубины души.
В тот самый момент, когда ему захотелось ворваться в книгу и влепить пощечину как страдающему стокгольмским синдромом главному герою-жертве, так и маниакальному агрессору, он почувствовал, как перед глазами темнеет. Буквы поплыли, мир накренился, и он рухнул вниз.
Так он и оказался здесь.
Включив кран, он умылся, чтобы хоть как-то прийти в себя, вытер тыльной стороной ладони капли воды с лица и вернулся в комнату.
— И как только у тебя хватает совести здесь оставаться? Я же сказал: меня тошнит от одного твоего вида. Проваливай немедленно!
Сунь Цзясинь, который уже сидел за столом, увидев вернувшегося Сунь Шии, не сдержался и снова вцепился в него с нападками.
Сунь Шии посмотрел на него, и в памяти всплыли фрагменты событий.
На огромном экране во время банкета по случаю дня рождения одна за другой сменялись постыдные фотографии и видео. Четкость изображения не оставляла сомнений: главный герой этих кадров — второй молодой господин семьи Сунь, чей статус в доме был весьма туманным.
Гости одаривали его презрительными взглядами или усмешками, а шепот, раздававшийся отовсюду, казался насмешкой над его порочностью.
А младший брат, главный виновник происходящего, улыбался с нескрываемой злобой, словно это не он собственноручно пичкал его наркотиками: — Второй брат, а ты довольно фотогеничен, не находишь?
— Цзясинь, что ты такое говоришь? Это же твой брат, — мягко упрекнула мачеха Линь Нянь. Она улыбнулась Сунь Шии: — Не обращай внимания на младшего, садись скорее обедать.
Сунь Шии перевел взгляд на эту женщину, выглядевшую подчеркнуто нежной и безобидной, и с ледяным спокойствием восстановил в памяти сюжет.
Он вспомнил, как именно она шаг за шагом вытесняла из дома первую жену отца, и как, совершенно не заботясь о его собственной жизни, она раз за разом выгораживала и оправдывала Сунь Цзясиня.— Хватит, сели есть, так ешьте. Все же одна семья, к чему этот шум? — нетерпеливо произнес Сунь Гучэн.
— Хорошо, тогда я вообще есть не буду! — видя, что никто не встал на его сторону, Сунь Цзясинь мгновенно вспылил. Он с грохотом поднялся со стула и, сделав вид, что собирается уйти, замер.
Сунь Гучэн слегка нахмурился, его взгляд обратился к Сунь Шии, словно он чего-то ждал.
Этот его никчемный младший брат разыгрывал сцену ухода, но на деле лишь стоял в стороне, скрестив руки на груди.
Каждое слово упрека со стороны Сунь Гучэна словно эхом отдавалось в ушах.
Когда сын богатой семьи издевался над ним, тот приказывал искать причину в себе. Когда его интимные снимки слили в сеть и транслировали на всеобщее обозрение, тот обвинял его в распущенности. Когда требовали взять на себя вину за младшего брата, тот упрекал его в нежелании хоть немного потерпеть ради семьи.
Эмоции прежнего владельца тела перед лицом этих палачей достигли предела, Сунь Шии едва мог дышать.
Он безмолвно выровнял дыхание, сделал шаг вперед и негромко обратился к Сунь Цзясиню:
— Если не хочешь есть, можешь проваливать. Тем более, вид твоей физиономии у меня вызывает только отвращение.
Мирная до этого атмосфера в комнате застыла после этих слов Сунь Шии.
— Что ты несешь, ребенок? — Линь Нянь с недоверием посмотрела на этого послушного пасынка, которого знала раньше. Ее голос сорвался на визг.
— Сунь Шии, ты что, взбесился? За кого ты себя принимаешь? С чего ты решил, что в этом доме у тебя есть право подавать голос! — Сунь Цзясинь, взбешенный этой репликой, ткнул пальцем в сторону Сунь Шии и завопил.
При этих словах уголок глаза Сунь Шии едва заметно дернулся, а пальцы, сжимавшие край стола, задрожали.
Его темные глаза неподвижно смотрели на Сунь Цзясиня, словно глубокое море перед началом бури.
Волосы, влажные от капель воды, в свете потолочных ламп отливали чернильной чернотой, а на их фоне его бледное лицо выглядело как призрак, еще не вернувшийся в свое тело.
— Ты... на что ты смотришь? Еще раз так посмотришь — глаза выцарапаю! — под таким взглядом Сунь Цзясиня охватила непонятная паника, но он тут же рассвирепел, пытаясь скрыть испуг. — Ты, выродок, у которого мать есть, а воспитания нет!
Хлоп!
Не успел Сунь Цзясинь договорить, как Сунь Шии схватил стоявшую рядом соусницу с уксусом и швырнул прямо ему в лицо.
Брызги уксуса попали на идеально отутюженное белое платье Линь Нянь, но той было не до жалости к одежде — она с искаженным лицом уставилась на внезапно взбунтовавшегося Сунь Шии.
Такое выражение продержалось на ее лице всего пару секунд, а затем она тут же сменила маску на гримасу, в которой смешались шок, боль и горечь. Она бледным лицом посмотрела на Сунь Гучэна, человека, чье слово в этом доме было законом.
— Что ты, в конце концов, творишь?
Сунь Гучэн, естественно, оправдал ее ожидания. Он слегка нахмурился и раздраженно забарабанил пальцами по столу.
Это была его привычка, которая осталась с ним еще с тех времен, когда он начинал с нуля и пробивался к вершинам власти, и за долгие годы он так и не смог от нее избавиться.
В глубине души он был поражен: в конце концов, с тех пор как этого второго сына привезли домой, тот всегда вел себя крайне рассудительно. Даже когда младший сын, не сумев смириться с появлением брата, устраивал сцены, старший лишь улыбался и спускал все на тормозах, никогда не создавая проблем. Почему же сегодня вдруг...
Но как бы то ни было, так обращаться с собственным братом было чересчур.
Сунь Гучэн увидел, что Сунь Шии даже не удосужился ему ответить, и произнес недовольным тоном:
— Просто возмутительно. Думаю, ужинать сегодня тебе не стоит, ступай в свою комнату и как следует поразмысли над своим поведением.
— Папа!
Первым закричал Сунь Цзясинь. Он жалко вытирал салфеткой уксус с лица, глаза его покраснели от жжения, он даже не мог их открыть.
Он хотел, чтобы Сунь Шии вылетел из-за стола, но не так же! Он был унижен этим выродком, и теперь все должно закончиться вот так, просто словами?
Сунь Гучэн нахмурился. Вообще-то, он хотел, чтобы Сунь Шии извинился.
Но еще вчера этот непутевый младший сын вылил кофе на постель второго брата. Тогда Цзясинь отказался признавать вину, а он сам не захотел раздувать скандал, поэтому сказал, что они одна семья и извиняться нет нужды.
Не хотелось так быстро терять лицо.
— Живо к себе в комнату! — снова процедил он, напрягшись.
Сунь Шии, выслушав его, внезапно усмехнулся:
— Значит, не даешь мне поесть?
Не успел Сунь Гучэн среагировать, как Сунь Шии просунул обе руки под столешницу и резко дернул вверх.
Стол перевернулся, посуда и еда полетели в сторону, с грохотом разбиваясь об пол.
Раз так, пусть никто не ест.
Если ему здесь плохо, то и этим людям спокойной жизни не видать.
В комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина. Даже Сунь Гучэн, годами закалявшийся в деловых баталиях и научившийся не выдавать эмоций, был ошарашен столь пугающей выходкой Сунь Шии.
— Сунь Шии! — лицо Сунь Цзясиня побледнело. Он никак не ожидал, что этот притворщик-терпила посмеет дать отпор.
Разве он не был просто трусом, который не дает сдачи и молчит, когда его оскорбляют?
Сунь Цзясинь, разъяренный, вскочил со стула, собираясь наброситься на него, но Сунь Шии в этот момент начал медленно пятиться назад.
Сунь Цзясинь сначала опешил, а затем вновь ощутил охватившее его чувство превосходства.
Все-таки он остался тем же никчемным выродком.
Он насмешливо фыркнул, решив не заканчивать на этом. Играя с жертвой, как кот с мышью, он вальяжно двинулся вперед, намереваясь преподать этому выродку суровый урок.
Однако в следующую секунду, прежде чем он успел что-то предпринять, Сунь Шии схватил стоявшую на тумбе позади бутылку красного вина и со всей яростью обрушил ее на голову брата.

Комментарии

Загрузка...