— И вот скажи на милость, как ты в таком юном возрасте умудрился...
Врач, держа в руках лист с диагнозом и глядя на сидящего перед ним парня, тяжело вздохнул, не решаясь договорить.
— Доктор Цинь, ну как результаты моих анализов?
— Не пить, не курить, не засиживаться допоздна, рано ложиться, рано вставать и больше тренироваться. Я всё это могу. Если для лечения потребуется долгое воздержание, я и с этим справлюсь.
Цзи Сяолун с надеждой посмотрел на лечащего врача, его лицо выражало искреннюю решимость, хотя в глазах прятался страх.
Он уже давно смутно подозревал, что с его здоровьем творится что–то неладное.
Теперь, глядя на реакцию врача, ему приходилось готовиться к худшему, но в глубине души он всё ещё лелеял надежду на чудо.
Цинь Лан поправил очки, со сложным выражением лица взглянул на медицинскую карту, а затем снова перевёл взгляд на пациента.
Такой возраст, одет так скромно и просто, а сам — весьма симпатичный парень.
Тяжело это.
— Ешь, что хочется, пей, что нравится, и не принимай всё близко к сердцу, — спокойным тоном произнёс доктор.
Разве мог Цзи Сяолун не заметить за напускным спокойствием врача тревогу в уголках его глаз?
Эти лёгкие, казалось бы, слова ударили по разуму парня, словно гром среди ясного неба.
Сказанные равнодушно, они разрывали сердце и леденили душу.
Всё кончено!
Звёздный свет в полных надежды глазах Цзи Сяолуна словно разбился вдребезги. Он долго сидел в оцепенении.
Резко стиснув зубы, он с трудом подавил горечь и тоску, которые неудержимо рвались наружу слезами.
Парень изо всех сил постарался выдавить из себя горькую, жалкую улыбку.
— Ничего страшного, доктор Цинь. Говорите прямо, что у меня за болезнь. Я смогу это вынести.
Цинь Лан повернул к нему голову:
— Цзи Сяолун, тебе ведь в этом году двадцать лет?
Парень слегка кивнул.
Доктор покачал головой и протяжно вздохнул. Словно не желая видеть эту разбитость в глазах пациента, он отвернулся.
— У тебя в желудке опухоль, — серьёзно сказал доктор Цинь. — Она расположена в крайне сложном и опасном месте. По предварительному диагнозу, её спровоцировали долгие годы нерегулярного и нездорового питания.
— Опухоль... — словно в бреду пробормотал себе под нос Цзи Сяолун, опустив голову.
Он вспомнил своё детство. После смерти бабушки, единственного родного человека, долгие годы, начиная лет с десяти, он, сирота, был вынужден собирать вторсырьё, целыми днями рыться в мусорных баках и даже... глотать слюнки, глядя на булочки в зубах у собак.
Наверное, именно с тех времён и зародилась эта болезнь...
— В твоём состоянии уже проявились симптомы. Если тянуть дальше, опухоль очень скоро станет злокачественной! — произнёс врач, поворачиваясь к нему. — К счастью, мы обнаружили её вовремя, пока не пройдена точка невозврата. В Центральной больнице провинции работает мой наставник, он эксперт в этой области. Я могу связаться с ним для тебя. Если лечь туда сейчас, шансы на излечение всё ещё есть. Поскорее сообщи родителям и родным.
Доктор Цинь, чувствуя ответственность за пациента, должен был всё подробно разъяснить.
Цзи Сяолун снова замер, опустив голову.
Семья... У меня её, кажется, больше нет.
Родители?.. А кто это такие?..
Немного помедлив, он поднял голову и, глядя на доктора потухшим взглядом, спросил:
— Доктор Цинь, а во сколько примерно обойдётся лечение?
Врач со всей серьёзностью ответил:
— Стоимость операции — 500 000. Ситуация у тебя сложная. После хирургического вмешательства тебе придётся целый год непрерывно принимать новейший препарат направленного действия. Это лекарство невероятно дорогое, но во всём мире только оно подходит для твоего случая. Плюс последующая реабилитация... По предварительным подсчётам, в общей сложности потребуется около 1.5 миллионов.
Цзи Сяолун прикинул, что собрать деньги только на операцию за месяц, в принципе, возможно.
— А если сделать только операцию и не пить эти таблетки, так можно? — тихо спросил он.
— Нет! — отрезал доктор. — Я же сказал, случай сложный. Если просто вырезать опухоль и не принимать лекарства, риск рецидива очень высок.
Услышав это, Цзи Сяолун снова опустил голову.
— А если вообще не лечиться... сколько мне осталось? — спросил он едва слышно.
Цинь Лан тяжело вздохнул.
— Если отказаться от лечения, я не могу дать точный прогноз. Но максимум в течение месяца наступит ухудшение, и тогда уже никакие лекарства не помогут. Тебе необходимо как можно скорее лечь на операцию. Если пустить всё на самотёк, тебе останется, возможно, меньше года!
Столкнувшись с суровой непреклонностью врача, Цзи Сяолун вновь потупил взор.
1.5 миллионов.
Месяц.
Год.
На это комплексное обследование Цзи Сяолун решился с трудом, долго колеблясь, лишь когда боли в желудке стали невыносимыми.
Бледный как смерть, он взял медицинскую карту и поднялся, собираясь уйти.
Цинь Лан смотрел ему вслед, явно желая что–то добавить, но так и не решился остановить пациента.
Казалось бы, он уже давно привык к вопросам жизни и смерти, его сердце должно было быть спокойным, как стоячая вода в старом колодце. Но при виде такого молодого и красивого парня доктора охватила беспомощная жалость, и эмоции начали брать верх.
То ли из чувства долга перед больным, то ли из–за лёгкого укола совести от собственного бессилия, доктор Цинь громко крикнул вслед одинокой фигуре юноши, уже подошедшего к двери:
— Не падай духом!
С этими словами силуэт Цзи Сяолуна скрылся из виду.
Доктор отвёл взгляд и посмотрел на стену своего кабинета. Там висело бесчисленное множество почётных грамот, медицинских наград и вымпелов со словами благодарности от выздоровевших пациентов.
Цинь Лан опустил голову и посмотрел на свои руки — те самые руки, которые на операционном столе вырвали у смерти столько жизней. Его лицо исказила гримаса горького бессилия.
— Заболеть тяжело — не смертельно, смертельно — когда нет денег на лечение, — протяжно вздохнул он.
Жизнь упорна и часто способна пробиться сквозь любые преграды. Однако под натиском безжалостной болезни она становится хрупкой, как одуванчик, который беззвучно разлетается от малейшего дуновения ветра.
Яркая и великолепная, короткая и горькая — такова жизнь.
Конец октября, Дунчжоу.
Цзи Сяолун намертво вцепился в медицинскую карту.
Он совершенно не помнил, как вышел из больницы. Лицо побледнело, в голове было пусто, он брёл по улице, как в тумане. Шнурки давно развязались, но он не обращал на них внимания. Идя в прострации, он то и дело наступал на них и несколько раз спотыкался.
Но каждый раз он поднимался и шёл дальше.
Ветерок, невидимый обычно, сейчас казался осязаемой рукой времени, нежно гладящей бледные щёки юноши.
Он протянул руку, пытаясь ухватить ветер за хвост. Но сквозь пальцы утекали лишь безысходность и сожаление — его угасающая жизнь, которую он не в силах был удержать.
Двадцать лет. Возраст, когда всё только начинается, а его жизнь уже перешла в режим обратного отсчёта.
Один год, триста шестьдесят пять дней, восемь тысяч семьсот шестьдесят часов. Нет, максимум год, а может, и того меньше.
Если в течение месяца лечь в больницу на операцию, есть шанс на исцеление.
Но где взять полтора миллиона?
Даже будучи всегда первым в учёбе, сейчас, как бы он ни ломал голову, он не видел ни малейшей возможности. Собрать полтора миллиона за месяц, чтобы купить себе шанс выжить!
Я просто хочу жить. Только и всего.
Идя с расфокусированным взглядом, Цзи Сяолун, казалось, на что–то наткнулся. Лёгкий толчок в грудь вырвал его из транса и вернул к реальности.
— Ты что, больной на всю голову?! Дорога такая широкая, а ты прямо на меня прешь!
Вслед за пронзительным визгом Цзи Сяолун поднял голову.
Только сейчас он увидел перед собой густо накрашенную женщину средних лет, которая тыкала ему в нос пальцем и осыпала ругательствами.
Он с опозданием сообразил, что случайно на неё налетел.
— Простите... извините, пожалуйста, — тихо извинился парень.
Когда Цзи Сяолун поднял голову, женщина смогла разглядеть его лицо. В её глазах, где под толстым слоем макияжа всё равно проступали тёмные круги, мелькнуло сильное удивление.
«Ни фига себе, какой смазливый мальчишка!» — пронеслось у неё в голове. — «Твою мать, и какой же стерве такой достанется?»
Её обрюзгшее лицо дёрнулось, и удивление быстро сменилось жгучей завистью и злобой. Руководствуясь ядовитым принципом «так не доставайся же ты никому», она не собиралась успокаиваться и снова набросилась на него с оскорблениями:
— Неизвестно откуда взявшийся ублюдок! Больно же, зараза! Думаешь, твоё «простите» мне поможет?
Пока она говорила, из её губ, похожих на сардельки, во все стороны летели брызги слюны.
Услышав те два слова, которые с детства были для него самыми больными и запретными, Цзи Сяолун сжал кулаки. Не в силах больше терпеть, он громко крикнул в ответ:
— Да, я больной! Я скоро умру!
С этими словами он поднял вверх зажатую в руке карту:
— Вот моя история болезни! Врач сказал, что я и года не протяну!
Спесь с женщины мгновенно слетела, её лицо менялось на глазах. Конечно, разобрать, что там написано в карте, она не могла.
— Кх–кх–кх! — Цзи Сяолун широко открыл рот и закашлял прямо в её сторону.
Женщина поспешно зажала нос с выражением крайнего отвращения на лице. Она со всех ног бросилась наутёк, жировые складки на её икрах так и тряслись.
— Кх–кх, кх–кх!
Смотря вслед её убегающей фигуре, Цзи Сяолун продолжал старательно кашлять, пока зловредная тётка окончательно не скрылась из виду.
Тогда он перестал притворяться и замер на месте.
Спустя долгое время, словно в трансе, он опустился на корточки. Медленно обхватив себя руками, он свернулся в комочек. Почувствовав исходивший от одежды лёгкий запах больничной дезинфекции, он ощутил, что смерть бродит где–то совсем рядом.
Струна, которая всё это время была натянута в нём до предела, окончательно лопнула. Он съёжился ещё сильнее, его тело начала сотрясать крупная дрожь, которую он никак не мог унять, а по щеке непроизвольно скатилась слеза.
Это был глухой переулок в Старом городе, людей здесь сейчас почти не было. Те немногие прохожие, что замечали его, либо с любопытством смотрели издали, либо спешили обойти стороной.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем его дрожащее тело успокоилось.
Подул холодный ветер.
Кап–кап...
«Дождь пошёл».
Из–под одежды показалась рука, кончики её пальцев коснулись влажных холодных капель и слегка задрожали.
Цзи Сяолун поднялся. Холод в пальцах и онемение в ногах ясно дали ему понять: он всё ещё жив.
Смахнув слезу, он выдавил из себя жалкое подобие улыбки и уныло побрёл прочь.
Время пролетело незаметно, наступила глубокая ночь.
Половина двенадцатого.
Дунчжоу, Старый город.
Скри–и–ип...
В глубине старого, захламлённого хутуна, с пронзительным скрипом полуприкрытой старой деревянной двери, открылась крошечная ветхая лавка.
— Хозяин, «Лицюнь» есть?
В тусклом свете лампы в лавку вошёл Цзи Сяолун. Он с любопытством оглядывал пачки на витрине, но так и не понял, какая из них — тот самый «Лицюнь». От других он слышал, что это крепкие сигареты, которые помогают заглушить тоску.
Клевавшего носом хозяина этот голос чуть не заставил подпрыгнуть.
— Восемнадцать.
Окончательно проснувшись, он поднял взгляд на вошедшего. Ого, какой красивый парень.
— А свечи для торта есть? — спросил Цзи Сяолун.
— Три юаня, — ответил хозяин.
Цзи Сяолун отвёл взгляд от витрины:
— Дайте мне пачку «Лицюнь», зажигалку, бутылку эрготоу, свечи и булку хлеба.
— А, хорошо, — кивнул хозяин, складывая покупки в пластиковый пакет. — С тебя тридцать девять.
Цзи Сяолун выудил из кармана горсть помятых мелких купюр.
Принимая деньги, хозяин заметил:
— Сейчас молодёжь редко наличными расплачивается.
Цзи Сяолун лишь слегка усмехнулся в ответ и, забрав пакет, вышел из лавки.
Кто–то когда–то сказал, что если жизнь начинает обратный отсчёт, оставшееся время нужно потратить на то, чего никогда не делал.
Говорят, алкоголь и табак развеивают печаль.
Цзи Сяолун никогда к ним не притрагивался, но сейчас ему очень захотелось попробовать.
Ночь была глубокой.
Он дошёл до Четвёртого моста через Чжуцзян, оперся на перила и некоторое время смотрел на реку.
Подул ветер, разметав его чёрные как смоль волосы.
— Десять, девять, восемь, семь... три, два, один.
Он зажёг свечку, воткнул её в булку и, глядя на башню с часами на противоположном берегу, тихо начал обратный отсчёт.
— С днём рождения меня. С двадцатилетием.
Его голос был лёгким, как дуновение ветра.
Он стоял неподвижно, тихо глядя на пламя свечи.
Надо загадать желание.
Пусть, когда придёт время уходить, будет не так больно.
Когда свеча догорела, Цзи Сяолун принялся за хлеб. Так как он был голоден, то расправился с ним в несколько укусов.
Накатила волна холода.
Парень достал из пакета бутылку, отвинтил крышку и сделал большой глоток.
Как только алкоголь попал внутрь, горло обожгло огнём. Он крепко зажмурился.
— С–с–с...
Вскрикнув от боли, он согнулся пополам и схватился за живот.
Из желудка пришла невыносимая, жгучая боль. Вскоре он уже покрылся холодным потом.
Боль становилась всё сильнее, к ней добавилось страшное головокружение. Он стиснул зубы так, что на шее угрожающе вздулись вены.
В конце концов, боль стала нестерпимой, и его сознание померкло.
Цзи Сяолун упал в обморок.
Неизвестно, сколько прошло времени.
Очнувшись, он со стоном поднялся, держась за живот.
— Твою ж мать, почему так больно!
В сердцах он отшвырнул бутылку в сторону.
Пить с опухолью желудка... Вот же я дурак.
Как долгожитель, лезущий в петлю, — видимо, жить надоело.
Он взглянул на ярко освещённый циферблат башенных часов. Было уже три часа ночи.
«Получается, я провалялся в отключке почти три часа».
Достав пачку, он открыл её, вытащил сигарету и прикурил. Осторожно сделал небольшую затяжку.
Дым был едким, но не таким горьким и обжигающим, как алкоголь, и уж точно не вызывал такой невыносимой боли в желудке.
Цзи Сяолун забрался на перила и сел, глядя на ночную реку. Выпустил колечко дыма.
Ночь была темна. Его чуть захмелевший, ясный взгляд медленно растворялся в клубах дыма.
Краем глаза он заметил чей–то силуэт, приближающийся к нему. Рефлекторно повернув голову, он удивлённо распахнул глаза.
Слева от него, метрах в семи, стояла женщина.
Цзи Сяолун видел её профиль. В распущенных, развевающихся на ветру волосах угадывалось очаровательное лицо, а белая кожа отливала пьянящей привлекательностью. Алые губы делали её ещё более соблазнительной.
Это была элегантная, ухоженная женщина лет тридцати с небольшим.
Она была очень красива, но не это потрясло юношу.
Он резко спрыгнул с перил.
Чёрт, она же собралась прыгать в реку!

Комментарии

Загрузка...