— Ты слишком жестоко с ней обращаешься, вдруг ты её забьешь до смерти...
Братец Е приложил палец к губам, призывая Лао Си замолчать, после чего взял Гун Сяовань за запястье и внимательно нащупал пульс:
— Она просто потеряла сознание!
Лао Си нахмурил густые брови, на его лице проступило смутное беспокойство:
— У нее голова кровоточит!
Голова Гун Сяовань кровоточила, и если вовремя не оказать ей помощь, она, пожалуй, действительно могла умереть от потери крови.
Братец Е пристально посмотрел на Лао Си и, с напускной беспомощностью разведя руками, произвел:
— Я в туалет, посторожи её пока.
Проводив братца Е взглядом до старой двери, Лао Си перевел взор на Гун Сяовань — сначала окинул взглядом ее обнаженное тело, а затем застегнул испачканную кровью рубашку.
Голова Гун Сяовань все еще кровоточила, кровь уже смочила волосы у виска. Опасаясь, что она может отдать Богу душу, Лао Си поднял красный бумажный пакет и вытащил оттуда две пары белых трусов.
Лао Си взял хлопчатобумажные трусы, просто-напросто нахлобучил их Гун Сяовань на макушку и вдобавок обмотал веревкой в несколько оборотов, считая, что таким образом перевязал ей рану.
Лао Си закурил сигарету, сделав пару затяжек, и присел на стоявший рядом стул, словно заблудшая овечка.
— Кхм...
Раздался бессильный кашель, сорвавшийся с губ Гун Сяовань, что беспричинно напугало Лао Си.
— Ты очнулась? — повысив бдительность, с опаской спросил Лао Си.
Гун Сяовань задрожала, открыла глаза и окинула взглядом комнату. Ощутив жуткий дискомфорт на голове, она в страхе и трепете спросила:
— Что ты на меня напялил?
— Если не заткнуть рану трусами, ты умрешь от потери крови.
На лице Гун Сяовань промелькнула благодарность. Широко раскрытыми глазами она немного осмотрела комнату и, не обнаружив фигуры братца Е, значительно смягчилась в лице:
— Куда он ушел?
Лао Си бросил на Гун Сяовань косой взгляд и молча продолжал курить.
— По моим интуитивным ощущениям, ты неплохой мужчина. Если бы ты поступал по-своему, то точно не стал бы причинять людям вред.
Лао Си по-прежнему не произнес ни звука, лишь молча затягивался сигаретой.
— Я прекрасно понимаю: все, что произошло сегодня вечером, спланировано тем парнем, и с тобой это определенно никак не связано.
Он-то думал, что ей отбили мозги, но не ожидал, что ум у нее останется настолько ясным. Видимо, её способность держать удар была из ряда вон выходящей.
Лао Си пробормотал про себя пару слов и небрежно бросил:
— Брось ты молоть чепуху, я не такой хороший человек, каким ты меня представляешь.
— Если бы ты действительно был плохим человеком, то не стал бы помогать мне с перевязкой.
Лао Си намеренно посмотрел на Гун Сяовань и заметил, что белые трусы уже окрасились кровью — судя по всему, её голова продолжала кровоточить.
— Так что...
— Так что не тешь себя иллюзиями, отпускать тебя я не собираюсь. — Лао Си насквозь видел мысли Гун Сяовань и без обиняков предостерег её.
Гун Сяовань преувеличенно хихикнула, приняв надменный вид:
— Ты боишься его!
Уголки рта Лао Си судорожно дёрнулись, по всему было видно, что он хочет ответить колкостью на колкость, но в конце концов промолчал.
Гун Сяовань тяжело вздохнула и продолжила изливать то, что у нее на душе:
— Каким бы злодеем ни был человек в этом мире, я уверена, что все испытывают страх, так что тебе незачем смущаться. Лао Си, подойди ближе, мне нужно кое-что тебе сказать.
— Не напускай туману, есть что сказать — говори прямо.
Видя, что Лао Си сидит ни с места, Гун Сяовань отвела голову в сторону и принялась крутить глазами под прядями волос:
— Я-то знала, что у тебя кишка тонка, но чтобы настолько...
— Настолько что? — Лао Си бросил окурки на пол и в ярости приблизился к Гун Сяовань.
Гун Сяовань тихонько хихикнула и стыдливо опустила голову:
— Насчет того, что случилось в переулке, я сначала хочу попросить прощения. Если ты сейчас не против, то сними... сними штаны!
Голос Гун Сяовань становился все тише и тише, едва различимый для слуха, однако Лао Си расслышал все отчетливо. В тот же миг его сердце отчаянно забилось, а дыхание участилось.
— Что ты сказала?
— У меня есть одна просьба: после того, как тебе будет хорошо, я надеюсь, что ты сможешь меня отпустить. — Гун Сяовань застенчиво подняла голову, её красивое лицо покраснело, словно утренняя заря — то ли от следов побоев, то ли от охватившего её смущения.
С точки зрения Лао Си, Гун Сяовань определенно испытывала стыд, отчего её личико и раскраснелось.
Лао Си больше не мог обуздать бунтующее тело, сорвал с головы Гун Сяовань трусы и принялся безудержно целовать её лицо. Гун Сяовань не только не сопротивлялась, но напротив, отвечала на его исступленные поцелуи, постепенно испуская глухие стоны.
Воодушевленный этим соблазнительным звуком, Лао Си пришел в еще большее возбуждение, с неохотой выпрямился и уже собирался расстегнуть ширинку.
В этот самый миг Лао Си столкнулся взглядом с Гун Сяовань и заметил, что её глаза источают леденящий холод, отчего он невольно отступил на два шага назад.
— Чего застыл? Иди сюда скорее!
Услышав этот сладенький голосок, Лао Си покрылся мурашками с ног до головы, но заставил себя успокоиться и с предельной осторожностью попятился назад.
— Ты чего переживаешь? Иди же скорее сюда! — Гун Сяовань изобразила крайнее удивление, однако не собиралась отступаться и продолжала заманивать Лао Си.
— У меня нет настроения!
Гун Сяовань кивнула и с видом человека, который вроде бы всё понял, произнесла:
— Я мастер своего дела и выложусь вовсю, чтобы потакать тебе и дать ощутить всё счастье быть мужчиной.
— По словам этой вонючей шлюхи выходит, что я никогда и не испытывал счастья быть мужчиной? — Лаo Си внезапно взвился до небес и с яростью ткнул в Гун Сяовань пальцем.
Гун Сяовань во весь голос рассмеялась, а затем ледяным тоном произнесла:
— Хоть я и вонючая шлюха, о сожительстве со мной мечтает множество мужчин. А погляди на себя — жалкое зрелище! Мало того, что труслив как заяц, так еще и мягкотелый, совсем не мужик...
— Заткнись! Никакой я не трус и тем более не мягкотелый. Если ты продолжишь молоть чепуху, не обессудь за мою жестокость! — Лао Си бросился вперед, крепко сжав кулаки.
— Когда ты меня целовал, по ощущениям это было совсем не по-мужски.
Хлоп!
Лао Си больше не мог стерпеть, высоко взмахнул рукой и отвесил Гун Сяовань увесистую пощечину, раздавшуюся громким звонким эхом.
Гун Сяовань медленно подняла голову, издала неприятный, резавший слух смешок и продолжила язвить, заявляя, что Лао Си — латентный гомосексуалист, которого долгое время совращал братец Е.
Лао Си разъярился до такой степени, что у него задергались брови и усы. Он принялся размахивать руками и бить её снова и снова, вкладывая в удары всё больше силы.
Гун Сяовань терпеливо сносила жестокие побои. Получив седьмую пощечину, она по инерции от удара Лао Си завалилась набок и врезалась в стоявшую рядом стопку кирпичей, отчего деревянный стул мгновенно развалился на части.
Гун Сяовань освободилась от пут стула и после всех перенесенных мучений наконец обрела свободу.
Заметив неладное, Лао Си поспешно сжал кулак и бросился в атаку. Гун Сяовань схватила кирпич, отразив его мощный удар, и одновременно с этим взмахнула правой ногой, нанеся точный удар в пах Лао Си.
Дикий вопль Лао Си раскатился по всей комнате, а Гуン Сяовань кубарем бросилась вперед, схватила лежавшую на стуле сумку и, не оглядываясь, вылетела за дверь.

Комментарии

Загрузка...