У костра Кэнди сидела на маленьком стульчике и уплетала дуриан.
Лицо малышки было исполнено печали — она никак не могла взять в толк, почему все так норовят отойти от неё подальше, широко раскинув руки.
Чувствуя себя всё более обиженной, Кэнди решила обратить свою грусть в силу и попозже съесть ещё один лакомый кусочек дуриана.
Спустя пару минут малышка облизала пальцы, поднялась на ножки и направилась к брату.
— Братик~.
— Ни за что!
Кэнди почувствовала себя такой несчастной. Она ведь ещё ничего не сказала, а он уже отказал.
Странно-то как... Откуда братик знает, что Гогуо хочет ещё дуриана?
Неужели братик — это червячок в животике у Гогуо?
Ай-яй-яй~.
Кэнди невольно передёрнуло.
Мо Цзинчунь приподнял бровь.
— Замёрзла?
— Вроде не с чего. Ветра сегодня нет, да и костер вон какой большой, с чего бы мёрзнуть?
Услышав это, Кэнди закатила глаза.
— Братик, а почему те две сестрицы до этих пор не вернулись?
— Когда мы уже поедим?
Мо Цзинчунь помог малышке вымыть руки, а выслушав её, спросил.
Кто знал, что Кенди моргнет и скажет: «Брат, здесь, в горах, наверное, нет «Эле.ме».»
— И вряд ли тут есть «Мэйтуань».
Мо Цзинчунь покосился на малыша: «Я имею в виду, ты голоден?»
Кэнди коснулась животика своими высохшими ручонками.
— Но Гогуо может подождать. Мы поедим вместе, когда вернутся две большие сестрицы.
Уловив запах бекона из котелка, Мо Цзинчунь тоже почувствовал легкий голод.
Днём он говорил, что пришел вовсе не ради бекона, но деревенский староста всё равно притащил его.
Он прислал целых три больших куска.
Сделав вид, что сердится, староста с напускным недовольством взял три сторублёвые купюры.
Малышка притащила свой маленький стульчик и уселась прямо перед братом.
Мо Цзинчунь шевельнул кочергой угли в костре.
— Чжан Юаньци, позвони Фэйянь и Ся Сяоминь, узнай, где они и сколько еще ехать.
— Хорошо, босс.
Спустя мгновение Чжан Юаньци подошел и доложил.
— Босс, Фэйянь передала, что им осталось около двадцати минут, но велела начинать ужинать без них, не ждать.
— Скажи Ся Сяоминь, чтобы вела машину аккуратно, торопиться некуда.
Сказав это, Мо Цзинчунь опустил голову и погладил Кэнди по волосам.
— Гогуо, может, я положу тебе поесть?
Кэнди задрала носик и надула губы.
Ишь чего, Гогуо не хочет быть капризулей.
Если все еще не ужинали, а Гогуо поест первой, это же будет некрасиво по отношению к остальным!
Гогуо так не поступит.
К тому же Гогуо уже съела кусочек дуриана, так что не особо и голодна.
Зимняя луна выскользнула на небо раньше обычного.
Яркое светило заливало светом окрестности, и под его лучами смутно угадывались даже ветви горных деревьев.
Ик~.
— Сестрица, они все такие хорошие люди.
— Я сто лет так плотно не ела.
Под облезлым навесом под чугунным котлом всё еще тлели угли.
Внутри котелка белела густая каша.
На фоне чугунка эта каша казалась невероятно, ослепительно белой.
Аму с запеченной картофелиной в руке увидела, как сестра с довольной улыбкой поглаживает живот, и у нее вдруг защипало в носу.
Глаза мгновенно увлажнились.
Раньше она никак не поняла, почему мама бросила их с сестрой.
Позже, потеряв всякую надежду и осознав, что мама больше не вернется, она всё поняла.
Ну и пусть без мамы, у нее ведь осталась сестрица.
Пока рядом сестрица, пусть дом и обветшал, а жизнь тяжела — это всё равно их дом.
Аму всё-таки была домашним ребенком, а не круглой сиротой на чужбине.
Заметив, что сестренка тянется за добавкой, Аму торопливо перехватила ее руку.
Дело было не в жадности — просто от переедания живот точно скрутит.
— Завтра еще поешь, аккуратнее, а то твой животик лопнет.
Под бледным лунным светом стоял ветхий дом.
Котелок каши, охапка дров, пара печеных картофелин и двое детей.
Картина, казалось бы, беспросветная, но в этот миг она казалась двум малышкам верхом счастья.
С хлопком захлопнулась дверца машины, и Ся Сяоминь с улыбкой подошла к костру.
— Босс, мы вернулись.
Мо Цзинчунь кивнул и улыбнулся.
— Садитесь к столу, мы вас заждались.
Получив пиалу с ароматным рисом, Кэнди протянула ее прямо брату.
Сразу стало ясно: малышка просто хотела заполучить вкусного мяса.
— Э? Откуда еще бекон, мы же весь съели в обед? — удивилась Ся Сяоминь, заметив мясо в котелке.
В этих краях бекон — вещь роскошная.
Местные прекрасно знали, что такое лакомство приберегают на Новый год или для самых дорогих гостей.
Нюх~ Кэнди, вгрызаясь в мясо, забормотала с набитым ртом.
— Вкуснотища~ Это от деревенского старосты.
— Не-а, братик за него заплатил.
Будучи секретарем, Ся Сяоминь мгновенно сопоставила факты из обрывков фраз Кэнди.
Скорее всего, староста принес гостинец в знак уважения, но ее босс ни за что не стал бы брать чужое даром.
Наконец он наверняка расплатился за угощение.
На секунду Ся Сяоминь и сама загорелась идеей.
Уезжая отсюда, она тоже непременно закупит у местных пару кусков бекона домой.
Ничего не попишешь, больно уж хорош был этот бекон.
Снаружи он казался совсем черным, но в разрезе отливал золотом.
Покончив с ужином, Ся Сяоминь достала из машины пятьдесят тысяч юаней, снятых в уезде, и направилась к боссу, сидевшему у костра.
— Босс, это от всех нас, скромный знак признательности.
Мо Цзинчунь поднял взгляд на увесистую пачку купюр в руках Ся Сяоминь, опешил и обвел взглядом остальных.
— Вы это к чему?
— Я и так перевел благотворительный взнос в сто миллионов.
— Каждому из вас целый год приходится тяжело горбатиться ради копейки, послушайте меня, заберите свои деньги.
Товарищи молча смотрели на него, не проронив ни слова.
Ся Сяоминь засмеялся и сказал: «Босс, наши возможности ограничены, поэтому мы взяли немного».
— Босс, наши возможности скромны, так что набралось немного. Но это добровольный вклад каждого.
Прильнувшая к груди Мо Цзинчуня Кэнди с любопытством оглядывала собравшихся.
До чего же странный этот мир взрослых~.
Помолчав немного, Мо Цзинчунь тяжело вздохнул.
Ся Сяоминь и остальные, говоря начистоту, рисковали жизнями ради заработка.
Кто знает, вдруг в один прекрасный день они сложат головы, защищая его.
— Оставьте деньги при себе.
— В ближайшие дни будете ходить по дворам — поддержите тех, кому действительно нужно.
— Я в это вмешиваться не стану.
— Ладно-ладно, давайте не будем разводить сентиментальность.
Мо Цзинчунь коснулся щеки малыша и сказал: «Гого, почему бы тебе не спеть песню для всех».
— Ладно-ладно, Гогуо у нас поет замечательно!
[Каждый раз стоя в одиночестве...]
[Даже когда рана глубока, не проронишь ни слезы...]
......
Эта милая малышка всегда умела поднять всем настроение.
Под лунным светом, под звуки песен, царила на редкость теплая и гармоничная атмосфера.

Комментарии

Загрузка...