Пальцы скрытого под маской монаха в рукаве медленно сжались, костяшки побелели.
Кто-то рядом продолжал посмеиваться:
— Глядите-ка, Нин Чжо перечислил даже анонимные талисманы. Этот «Демонический Конус, Раскалывающий Жизнь», владельца которого он и в глаза не видел, он тоже записал в графу «ожидает возврата».
— И впрямь человек слова.
Монх прищурился:
— Демонический Конус, Раскалывающий Жизнь упомянут, а Гвоздь, Отнимающий Жизнь Трёх Храбрецов – нет. Что это значит?
Он ощутил к себе особое, выделенное отношение.
Он поднял голову и сквозь толпу зевак устремил взгляд на плотно закрытое деревянное окно на третьем этаже чайной.
За окном не было видно силуэтов, но ему отчего-то казалось, что пара глаз сквозь толстые доски, клубящийся чайный дымок и гам толпы тихо и беспристрастно наблюдает за ним.
Монх сделал полшага назад, а затем резко развернулся, растворившись в вечерней толпе подобно капле туши в воде.
«Демонический Конус, Раскалывающий Жизнь» и впрямь доставлял Чэнь Саню головную боль.
Тогда тот таинственный практик просто оставил талисман и ушел, не оставив даже имени.
Чэнь Сань не имел ни малейшей зацепки и мог лишь пассивно ждать, пока загадочный незнакомец сам явится к нему.
Ситуация, разумеется, была пассивной донельзя, но поделать Чэнь Сань ничего не мог.
Пик Тяжёлых Формаций.
Слои мистического света перекатывались волнами – одна за другой, тысячекратно отражаясь.
В воздухе зависла и медленно вращалась карта формации.
Мириады талисманов сыпались звездным дождем, напоминая бесчисленных рыбешек, снующих вокруг формации. Каждое их угасание и вспышка цепляли неразличимые для глаза тончайшие нити ци.
При каждом обороте чертежа горный ветер на вершине рассекался на тончайшие потоки, свистя над карнизами крыш низким гулом, похожим на дыхание земных недр – глубокое и далекое.
В глубине главного зала на высоком троне восседал Дунь Чэнь.
Лицо его было гладким, как водная гладь без единой ряби, брови не выдавали ни капли остроты, а темно-синие даосские одежды ровно ниспадали до пола. Возвышаясь над всем, он взирал вокруг, управляя картой формации с помощью духовного чутья и испытывая новую расстановку.
На его столе лежала свежая сектантская сводка. Среди прочих новостей значилось и то, что Нин Чжо через Чэнь Саня вернул выданную спонсорскую помощь.
— Этот малец расчетлив и жесток на руку, — испытывая формацию, внезапно проговорил Дунь Чэнь. — На сей раз Трое Храбрецов Врат Смерти даже лица его не увидели, но, как и прочие влиятельные силы с горы Лююнь, оказались обыкновенно повержены Нин Чжо!*
Внизу, сложив руки за спиной, стоял Инь Чангэн.
Лицо его было исхудалым и тонким, как стебель бамбука, уголки глаз изрезаны тонкими морщинками, напоминавшими следы эрозии от ветра, а глаза всегда были чуть прищурены, выдавая терпеливого старого игрока в го.
Инь Чангэн тихо произнес:
— Глава, сейчас Нин Чжо застрял на Малом Испытании Вздымающихся Облаков у зала Те Куана и в течение семи дней не сможет заключить договор о бое с Тройкой Храбрецов. Наступление на позиции в Южном Пламени из-за этого тоже затормозилось. Говорить, что он уже победил, не рановато ли?*
Диск Формации Запутанных Шагов Девяти Дворцов Шэнь Си, Звёздная Фишка Перемещения Превратности Ситу Сина, Семена Зелёного Цзю, Охватывающего Панцирь Линь Цзинлуна, Пилюля Жизни на Волоске от Цао Гуя, ящики механических материалов, Демонический Конус, Раскалывающий Жизнь, Облачные Бусины Чувствительности к Духу, Старые Чертежи Битвы, Техника Угасания Лампы, Пепел Звездного Огня...
Все эти богатства все еще оставались у Нин Чжо.
Разве это были просто сокровища и ресурсы? За ними стояли репутация и связи!
Мало того, явился целый род по фамилии Бай, желающий присягнуть на верность!
А что отдал сам Нин Чжо?
Он просто сидел в пещере, а эти ресурсы практически сами собой плыли к нему в руки.
Часть он пустил в ход, а по остальным объявил долги перед теми, кто их предоставил, зафиксировав обязательства.
То, что осталось нетронутым, он приказал вернуть, причем с максимально красивой подачей.
Кто-то забрал обратно, кто-то отказался, а кто-то решил даже сделать доплату!
И что же отдал Нин Чжо?
Остальные лишь судачили о его верности слову и благородстве.
Но в глазах Дунь Чэня всё выглядело иначе: Колокол Истинных Слов превратился в инструмент Нин Чжо, а старец Цинхуан пал пешкой в руках юноши. Спектакль на Площади Без Возврата напрямую «победил» Троих Храбрецов, сделав Нин Чжо главным триумфатором.
Смешно было то, что Три Храбреца до сих пор ничего не поняли. Позднее, когда Дунь Чэнь попытался вернуть Крюк Одной Нити, Осеняющий Небеса, он даже встретил небольшое сопротивление.
Прежде Дунь Чэнь находил Нин Чжо излишне амбициозным и опрометчивым. Но теперь, когда юноша пустил слезу и позволил Те Куану себя «задержать», Дунь Чэнь по-настоящему оценил политические методы Нин Чжо!
Трое Храбрецов обладали колоссальной силой, но даже не приблизились к Нин Чжо, не ступили на арену, а их уже использовали вдоль и поперек!
Выгода Нин Чжо была необъятной!
Инь Чангэн немного подумал, кивнул в знак согласия, а затем рассыпался в похвалах проницательности главы секты.
Голос Дунь Чэня зазвучал глухо, словно эхо в древнем колодце:
— Как продвигается великий замысел нашего пика?*
Лицо Инь Чангэна посерьезнело, он сложил руки в поклоне:
— Глава, сейчас Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце превратился в уязвимость.
— Изначально всеобщей смутой удавалось прикрыть множество следов. Теперь же Нин Чжо уведен Те Куаном, Трое Храбрецов надолго привязаны к месту, а Южный Лагерь еще неизвестно, отступит ли. Чуньянцзы, скорее всего, воспользуется моментом, чтобы протолкнуть битву пяти поединков.
— В лучшем случае Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце достанется Союзу Расширения Земель.
— Во втором по счету варианте – Деревне Белых Облаков. Там у нас тоже есть свои люди.
— Хуже всего, если победит Южный Лагерь! Чуньянцзы, Те Куан, Ван Юй, семья Чжу, семья Ситу, семья Линь, семья Шэнь и прочие могут сунуть туда свои руки. Многие наши расстановки под алтарем не выдержат такой возни.
Дунь Чэнь легонько постучал пальцем по подлокотнику, погрузившись в раздумья перед ходом:
— Пять поединков – ключ ко всему. У тебя есть кандидатуры?
Инь Чангэн:
— Есть один человек.
Дунь Чэнь перевел на него взгляд.
Инь Чангэн пояснил:
— Среди практиков Союза Расширения Земель на ступени золотого ядра сильнейшего зовут Тоба Пань.
Говоря это, он сотворил заклинание, создавая проекцию.
Тут же проявился образ крупного мужчины.
Ростом почти в девять чи, с широкими плечами и спиной, подобной горному хребту, он обладал кожей цвета меди. На висках, тыльной стороне ладоней и шее проступали землянисто-желтые узоры, напоминающие трещины в скальной породе или прожилки самой земли, пробивающиеся сквозь плоть.
P> Его волосы были острижены так коротко, что казалось, они прилипали прямо к коже головы, надбровные дуги выделялись массивными земляными грядами, а мутные глаза излучали тяжелое давление. Стоило ему замереть на месте, как он напоминал высеченную из подножья горы гигантскую скалу – тяжелую и непоколебимую!
Инь Чангэн продолжил представление:
— Тоба Пань находится на пике золотого ядра и специализируется на «Трактате о Поглощении Войск Тяжелой Скалы». Этот метод не терпит изящества и перемен...
— Из магических сокровищ при нем Броня Тяжелого Плеча Хуан Юэ, Лопата Тяжелых Гор...
Дунь Чэнь помолчал немного и наконец произнес:
— Пусть он и выступает.
Инь Чангэн поклонился:
— Слушаюсь.
Дунь Чэнь добавил:
— Раз уж Нин Чжо разыграл партию чужими силами, впредь не смей относиться к нему как к рядовому гению. Чуньянцзы проталкивает пять боев, Ван Юй сидеть сложа руки не станет, а Те Куан следит за Печью Южного Пламени и, чего гляди, сам станет преградой. Эту пробоину в Алтаре Возвышения Облаков, Запирающем Ян и Поддерживающем Солнце нужно залатать как можно скорее!
Инь Чангэн покорно склонил голову:
— Подчиненный немедленно все устроит.
Пещера Небес Трех Светил.
Атмосфера здесь казалась тяжелой, будто придавливаемой слоем влажных свинцовых туч – даже трехцветное сияние на каменных стенах слегка поблекло.
После того как Нин Чжо был уведен Те Куаном, обитатели пещеры словно лишились опоры, забившись по углам и погрузившись в рассеянность.
Старец Чу по-прежнему стряпал духовную еду на кухне, и бульон в котле бурно кипел, но это бульканье больше не приносило прежнего тепла.
Гунсунь Янь засел в комнате механизмов, разложив перед собой чертежи разборки свыше десятка боевых доспехов Сюаньбин. Кончики его пальцев лежали на краях бумаги, но глаза то и дело невольно косились на входную дверь пещеры, словно он ждал, что в любую секунду она распахнется.
Цин Чи и вовсе не находила себе места, шагая взад-вперед по передней зале так, что каменные плиты гулко отзывались на каждый шаг.
Хо Няньэр обхватил плечи руками, прислонившись к колонне. Его лицо помрачнело, как пережженная в печи зола, а виски подергивались в такт бушующему внутри гневу.
Снаружи пещеры вдруг послышались легкие, неспешные шаги, пронизанные какой-то беззаботной беспечностью.
В следующий миг в пещеру вошел Сунь Линтун.
Это же слуга молодого господина!
Старцу Чу, Цин Чи и остальным статус Сунь Линтуна как «слуги старшего Суня» был прекрасно известен.
Сунь Линтун собрал всех в передней зале.
— Ого. Чего это у всех такие кислые физиономии? Что за похороны? Наш молодой господин вовсе не помер, незачем голосить.
— Сам ты помер! — глаза Цин Чи воспылали гневом.
Хо Няньэр видел Сунь Линтуна впервые и при этих словах тоже нахмурился.
Гунсунь Янь, знавший на что способен Сунь Линтун, насупился еще сильнее.
А старец Чу шагнул вперед:
— Выходит, у молодого господина все схвачено?*
Сунь Линтун усмехнулся:
— Расслабьтесь, он точно не помрет, да к тому же поживает отлично. Те Куану нужна Печь Южного Пламени, старец Цинхуан хочет, чтобы преемник жил припеваючи, конфуцианцы поддерживают парня, а семья Чжу и вовсе трясется от страха, как бы он не окочурился.
Старец Чу ненадолго задумался.
Сунь Линтун продолжил:
— Молодой господин приказал мне до его возвращения взять руководство пещерой на себя.
Все переглянулись.
Первым заговорил старец Чу, выражая готовность:
— Прошу отдавать приказания.
Сунь Линтун кивнул:
— Старец Чу, ведай по-прежнему кухней, складом и успокоением слуг. С сегодняшнего дня добавь жару в духовные блюда на одну десятую, пусть все поднаберутся сил. Не хватало еще разводить тут панику и голодать в отсутствие хозяина.
Затем Сунь Линтун перевел взгляд на Гунсунь Яня:
— Гунсунь, продолжай ковать детали для будущих стай механических птиц. То, что молодой господин застрял на испытании, не повод тебе останавливать работу. Пять поединков на горе могут разгореться в любой момент, а Чуньянцзы наверняка двинется с места. Если молодому господину понадобятся птицы, а у тебя не хватит деталей – сам будешь отвечать!
Гунсунь Янь опустил голову и подчинился.
Сунь Линтун указал пальцем на Хо Няньэра:
— А ты, сорванец, будешь помогать Гунсунь Яню.
Хо Няньэр помедлил, но в конце концов кивнул:
— Ладно.
Взгляд Сунь Линтуна упал на Цин Чи:
— Ну а ты – идешь со мной.
Глаза Цин Чи ярко вспыхнули:
— К молодому господину?
Сунь Линтун закатил глаза:
— Пойдешь туда сейчас – только лишних хлопот ему доставишь. Мы займемся кое-чем полезным.
Цин Чи нахмурилась:
— Чем именно?
Сунь Линтун оскалился, блеснув белыми зубами, и в полумраке пещеры эта улыбка выглядела на редкость ослепительно:
— Пойдем на Малое Испытание Вздымающихся Облаков.
Все замерли.
Сунь Линтун хихикнул, уперев руки в боки, и с полным правом за Командира принялся отдавать распоряжения:
— Старец Чу, заверни-ка мне побольше духовных лепешек. Буду грызть их в очереди на испытание.
Все: — ...

Комментарии

Загрузка...