Нин Чжо не успел до конца овладеть семенем огня Кровавого Пепла, поэтому пользоваться им можно было лишь ограниченное время.
«Если бы удалось дополнить недостающие молитвы, пожалуй, вышло бы полностью подчинить его».
«Впрочем, это всё-таки вещь Гостя в Красных Одеждах. Чтобы выменять её, придётся отдать немалую цену».
Проведя пробную тренировку, Нин Чжо убрал семя Кровавого Пепла.
«Победу в бою никогда не приносит какое-то одно сокровище».
«В третьем поединке Лю Цзинькэ наверняка заготовит множество новых козырей. Семя Кровавого Пепла способно подавить его кровь, но не обязательно сокрушит все его приготовления. Всё, что мне действительно стоит делать – это продолжать совершенствовать собственную боевую систему».
Упирать исключительно на слабости врага в каком-то смысле означало идти по ложному пути.
В этом отношении Нин Чжо был полностью солидарен с идеями различных сил с пика Лююнь, которые спонсировали Лю Цзинькэ: обе стороны неуклонно шли по избранному пути, шаг за шагом развивая его.
Нин Чжо решил углубиться в изучение наследства [Бамбукового Цилиндра Зелёных Механизмов Звуков Пустой Долины].
Это учение механических кукол, усовершенствованное поколениями преемников, постоянно улучшалось и оптимизировалось, став исключительно цельным. Большинство его разделов достигло совершенства, где уже нечего было менять.
Само собой, наследие включало в себя и механические искусства.
Искусство Передачи Эха в Пустой Долине позволяло механическим созданиям передавать звуковые команды друг другу, значительно снижая нагрузку на духовное сознание управляющего. Освоить его было не слишком сложно, но оно требовало крепкой базы: отверстия для звуков, язычки и бамбуковый каркас самого механизма должны были идеально отзываться на зов.
Искусство Вибрации Бамбуковых Язычков Зелёных Механизмов позволяло в разы ускорить движения механизмов и выплеснуть поразительную мощь, однако платой за это становился быстрый износ язычков. Оно годилось для отчаянного боя не на жизнь, а на смерть, но злоупотреблять им не стоило.
Искусство Сокрытия Звука в Бамбуковых Отверстиях давало возможность заранее запрятать звуковую команду внутрь механизма, чтобы та сработала при наступлении определённых обстоятельств. Самым сложным здесь было «спрятать так, чтобы не просочилось, и выпустить в нужный момент без сбоев». Если команда заложена слишком слабо, первое же вмешательство врага развеет её; если слишком глубоко – её не удастся активировать, и все трупы пойдут насмарку.
Искусство Восстановления Зелёного Бамбука позволяло временно латать механические каркасы – особенно эффективно это работало с повреждениями бамбуковых рёбер, опор и крыльев. Строго говоря, это был не настоящий ремонт, а временное замещение силой ци, способное грубо поддержать боеспособность прямо на поле боя. Цена – колоссальный расход ци.
Искусство Гармонизации Механических Узлов объединяло ритмы различных механизмов, Искусство Сбора Лезвий под Эхо Долины позволяло слить силу множества созданий в один удар, Искусство Возвращения в Гнездо Пустой Долины помогало вернуть разлетевшиеся механизмы, а Искусство Небесной Музыки Десяти Тысяч Бамбуков и вовсе было высшим методом усиления для масштабных роёв механики.
Нин Чжо давно начал изучать эти техники, так что их содержание не было для него секретом.
Юноша не смог выведать у шпионов свежих сведений о Лю Цзинькэ, поэтому мог лишь рассчитывать: «В следующий раз Лю Цзинькэ наверняка продолжит целиться в мои стаи механических птиц. Свисток Встревоженной Стаи уже применялся, да и Искусство Раскалывания Камней и Металла тоже засветилось. Вероятность того, что силы с пика Лююнь продолжат вливать ресурсы и бить по тем же точкам, крайне высока».
«У меня слишком мало времени, а внимание распылено по многим направлениям, освоить все механические искусства невозможно».
«Эх, появление Алтаря Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающего Солнце сбило мне весь ритм, а ведь я мог бы действовать куда спокойнее».
«Но теперь Чуньянцзы, по сути, втащил меня на поле боя, и всё завертелось куда быстрее!»
«За всё сразу хвататься – только портить. Сначала выберу то, что проще довести до результата».
В конце концов Нин Чжо остановился на трёх техниках, решив как следует попрактиковаться в них.
Ими стали: Искусство Передачи Эха в Пустой Долине, Искусство Сокрытия Звука в Бамбуковых Отверстиях и Искусство Восстановления Зелёного Бамбука.
Юноша начал с Искусства Передачи Эха в Пустой Долине.
Он выпустил двенадцать механических птиц, разделив их на три ряда парить в пространстве тренировочной формации.
Кончики пальцев Нин Чжо коснулись струн, цитра издала лёгкий звон, и чистый звук полетел прямо в тело Журавля с Копьем на Шее. Бамбуковые рёбра журавля содрогнулись, скрытые внутри язычки издали тонкий писк, и звуковая команда покатилась дальше – к остальным механическим птицам на волне взаимного резонанса.
С первой попытки птицы сзади дружно отстали на полтакта.
Со второй попытки третий журавль взмахнул крыльями раньше времени и чуть не врезался в стоящего рядом Коршуна с Рукавными Клинками.
С третьей попытки Фазана с Узелками сбило с толку затухающее эхо, и он приземлился на один вздох раньше положенного.
Нин Чжо не падал духом: он раз за разом выверял высоту звука, такт и послезвучие, делая звучание цитры всё тоньше, пока оно не превратилось в единую нить отзвука пустой долины. Этот отзвук сперва проникал в один механизм, а затем передавался остальным, подобно порыву ветра, пролетевшему сквозь бамбуковую рощу: стоило зашуметь передним стеблям, как задние отзывались сами собой.
К девятнадцатой попытке все двенадцать механических птиц наконец одновременно сменили курс.
Оперение распустилось, бамбуковые каркасы издали лёгкий звон, и хотя журавли, коршуны и фазаны отличались по конструкции, они завершили манёвр с полнейшей синхронностью.
Нин Чжо слегка кивнул.
Немного потренившись в этом, он перешёл к Искусству Сокрытия Звука в Бамбуковых Отверстиях.
Заиграв на цитре, Нин Чжо запустил звуковую волну, вплетя в неё команду «уклонение с боковым скольжением».
Выпустив механизм на волю, он нарочно попытался сбить его хаотичными звуками, а затем бросил в атаку небольшую механическую марионетку с фланга.
Коршун с Рукавными Клинками замер на лету, словно сбитый какофонией.
Но стоило марионетке приблизиться, как бамбуковые отверстия у него в брюхе тихо звякнули. Спрятанная команда сработала сама собой, коршун по касательной проскользнул мимо лезвия марионетки, а железные пластины на его хвостовых перьях взмахнули обратным движением, высечив сноп искр на плече марионетки.
Упражняясь, Нин Чжо рассуждал про себя: «Эта техника предъявляет высочайшие требования к боевому опыту практика. Чем богаче опыт и острее боевое чутье, тем раньше можно расставить ловушки и пресечь мощные выпады противника. Весьма занятно!»
Наконец настала очередь Искусства Восстановления Зелёного Бамбука.
Нин Чжо нарочно сломал ногу фазану и заставил его бежать через силу. Сделав три шага, фазан издал хруст, и вся его фигура покривилась.
Нин Чжо ткнул пальцем: нить зелёной ци, подобная пробивающемуся ростку бамбука, мгновенно вытянулась из места перелома, превращаясь в полупрозрачную временную бамбуковую кость. Этот каркас не отличался особой прочностью, но обладал невероятной гибкостью, надёжно зафиксировав верхнюю и нижнюю части механизма и позволив фазану вновь обрести опору.
В следующее мгновение фазан резко рванулся вперёд, и пусть его движения выглядели несколько неуклюже, он всё же смог выполнить один рывок.
Нин Чжо отрабатывал все три техники до тех пор, пока совсем не стемнело.
В тренировочной зале то взмывали, то опускались механические птицы, а перезвон бамбука, звуки цитры и дрожание язычков сливались в единый хор, в котором постепенно проступало некое подобие горного эха древнего наследия.
Нин Чжо стоял посреди этого движения, его белые одежды едва колыхались, печать на ладони затаилась серым пеплом, но в глазах по-прежнему горел яркий свет.
В то же время одни переговоры подходили к своему концу.
Чуньянцзы и Цзю Лунцзюнь, оба практика стадии Зарождения Души, встретились взглядами.
Один излучал величавую правильность, от другого веяло глубокой драконьей мощью.
Цзю Лунцзюнь вдруг усмехнулся:
— А ты щедр.
Чуньянцзы ответил равнодушно:
— Отдавать – так отдавать. Если жалеть эти ветки и листья, как заполучить всю сокровищницу целиком?
Цзю Лунцзюнь кивнул:
— Хорошо, я помогу тебе с этим делом.
Чуньянцзы слегка склонил голову.
Уговорить Цзю Лунцзюня для него не составляло большого труда. Еще до начала переговоров он был уверен в успехе.
Причина была проста: Цзю Лунцзюнь вложил слишком много сил в пробные попытки восстановить Печь Южного Пламени и теперь погряз в чудовищных долгах, причем перед закулисным воротилой чёрного рынка, так что не расплатиться он не смел.
Чуньянцзы надавил именно на эту точку, выразив готовность выдать Цзю Лунцзюню солидную сумму денег, чтобы помочь ему немедленно избавиться от бремени долгов.
Стоило предложить это условие, как Цзю Лунцзюнь тут же воспылал энтузиазмом.
В конце концов, после торга, Чуньянцзы накинул ещё кое-какие подарки, заставив драконьего владыку почувствовать, что он снова неплохо наварился, и тем самым добился своей цели.
«По сравнению с драконом, уговорить Гостя в Красных Одеждах было куда сложнее. Интересно, как там дела у Нин Чжо?»
Камень по-прежнему висел тяжелым грузом на сердце Чуньянцзы.
Поэтому, покинув пещеру Цзю Лунцзюня, он не стал возвращаться к себе, а направился прямиком к Нин Чжо.
Нин Чжо заранее догадывался, что Чуньянцзы навестит его, поэтому не удивился и не стал ходить вокруг да около – едва они встретились, он сразу сообщил, что всё уладилось.
Услышав это, Чуньянцзы бросил на Нин Чжо взгляд, невольно задержав его на пару вдохов.
P> Он знал, что у Гостя в Красных Одеждах с ним давняя кровная вражда, к тому же нрав у того был дикий и упрямый. Отправляйся он сам – дело наверняка бы прогорело. Но Нин Чжо не только добился своего, судя по всему, вовсе не силой задавив бунтаря, а заставив того искренне принять это дело.
А это было куда сложнее!
Оценка Нин Чжо в глазах Чуньянцзы в ту же секунду поднялась ещё на ступень.
— Ты избавил меня от огромной головной боли, — тон Чуньянцзы стал мягче обычного. — Я запомню это.
Нин Чжо не стал приписывать заслуги себе, сложив руки:
— Младший действовал и ради лагеря Южного Пламени тоже.
Чуньянцзы легко рассмеялся, поднял пиалу с чаем и сделал глоток. Камень с его сердца наконец-то упал.
Почувствовав себя свободнее, он посмотрел на Нин Чжо и внезапно спросил:
— Скажи-ка, как нам теперь отвоевать Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце?
Это прозвучало не как простой вопрос за советом.
Скорее как проверка.
Пальцы Нин Чжо легко огладили край чашки. Свет ламп отразился в его глазах, и он негромко улыбнулся:
— Тут есть лишь один ключевой момент.
Брови Чуньянцзы слегка дрогнули:
— Какой же?
Однако Нин Чжо не спешил выкладывать ответ.
Он моргнул:
— Старший не против записать каждый по иероглифу на ладони и показать их одновременно? Если наши мысли совпадут, в дальнейшем удастся сэкономить немало слов.
Чуньянцзы на миг замер, а затем громко расхохотался:
— Забавно.
Разумеется, забавной была не сама эта игра, а то, как Нин Чжо исподволь повышал свой статус, пытаясь вести с ним диалог на равных.
Если бы Нин Чжо просто выдал ответ, это лишний раз подтвердило бы правоту Чуньянцзы, который «проверял» юношу, закрепляя за собой высшую позицию.
Это можно было назвать небольшим поединком умов.
Чуньянцзы и Нин Чжо вывели ключевые иероглифы на собственных ладонях.
Они одновременно протянули руки.
На ладони Чуньянцзы красовался иероглиф: «Быстро!»
На ладони Нин Чжо был написан иероглиф: «Напролом».
Их взгляды встретились, и они рассмеялись в один голос.
Иероглифы различались, но смысл был абсолютно одинаков.
«Быстро» означало не давать Союзу Расширения Земель, Деревне Белых Облаков и различным силам с пика Лююнь времени на долгие препирательства и расстановку сил.
«Напролом» значило не ходить вокруг да около, не устраивать прощупываний почвы, не рассылать предварительно десятки посланий, а ударить прямо по Алтарю Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающего Солнце, с громовой мощью захватив ключевые позиции.
Медлить – значит множить перемены.
Обходные пути – потерять момент.
Теперь, когда Алтарь Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающего Солнце обнаружил себя, он перестал быть тайным, никем не известным сокровищем.
Союз Расширения Земель годами вкладывал туда силы, Деревня Белых Облаков обладала законными правами, силы пика Лююнь тайком выжидали в тени, и даже главные пики и залы могли протянуть туда руки.
Если бы лагерь Южного Пламени стал чинно выстраивать планы, дожидаясь, пока те урегулируют споры о правах, стянут людей и выставят новые формации, это равнялось бы добровольной передаче лучшего шанса в чужие руки.
Но теперь лагерь Южного Пламени располагал пятью практиками стадии Зарождения Души, среди мастеров золотого эликсира хватало элитных бойцов, а среди практиков стадии Заложения Фундамента водились такие таланты, как Нин Чжо, Ситу Син, Шэнь Си, Линь Цзинлун и Му Юэхуа, каждый из которых мог сражаться на равных с золотым эликсиром. Воистину мощь их армии была неисчерпаема!
При такой силе оставалось лишь одно: бить быстро и яростно, идти напролом.
Чуньянцзы убрал руку, и в его взгляде, устремленном на Нин Чжо, больше не скрывалось восхищение:
— Прекрасный иероглиф – «Напролом».
Нин Чжо в ответ произнёс:
— А иероглиф старшего «Быстро» являет ещё большую волю.
Чуньянцзы продолжил:
— Раз уж мы бьём быстро и напролом, острие копья важнее всего. Если первый удар не прорвёт оборону, все последующие расчёты потеряют смысл.
Нин Чжо кивнул.
Оба на миг умолкли.
Дым от чая в кабинете обогнул пламя лампы тонкой облачной нитью.
Кому же возглавить авангард?
В голове Чуньянцзы всплыло одно имя.
В голове Нин Чжо промелькнуло то же самое имя.
Они не стали озвучивать его сразу, а лишь переглянулись.
Чуньянцзы увидел в глазах Нин Чжо спокойствие и твёрдую уверенность, и в сердце у него шевельнулось чувство: этот юноша снова мыслит с ним в унисон.
Разумеется, стоило им сопоставить мысли, как оба указали на одного человека – Тань Чжу!
Чуньянцзы громко рассмеялся и первым протянул ладонь.
Нин Чжо сообразил вовремя и тут же протянул руку, с улыбкой ударив по ладони Чуньянцзы в знак согласия.
Смеясь какое-то время, Чуньянцзы умерил веселье, пронзительно глядя на Нин Чжо, и неожиданно произнёс:
— Нин Чжо, не будь ты практиком средней ступени Заложения Фундамента, я бы решил, что ты добрых сто лет заправлял делами в какой-нибудь праведной секте.
Нин Чжо улыбнулся:
— Младший просто слишком много должен, вот и приходится думать за двоих.
Чуньянцзы:
— Пойдём вместе?
Нин Чжо кивнул:
— Следую в хвосте за старшим.
Пещера, где обитал Тань Чжу, была пуста.
Никаких диковинных вещиц, ни цветов, ни деревьев, ни лишней утвари. Лишь чёрный каменный футон да медная лампада неизвестно сколько горевших лет. Слабый свет освещал мертвенно-бледные, как у хворого, стены. В углу ютились несколько сосудов с лекарствами, горлышки которых были залеплены бумажными талисманами, но едкий горький запах всё равно просачивался наружу.
Тань Чжу сидел на футоне, скрестив ноги.
Он выглядел худым, лицо его было сухим и измождённым, глазницы слегка запали, а в чёрных волосах пролегли широкие седые пряди. Пурпурно-чёрные одежды висели на нём мешком, словно накинутый плащ из клубящегося и грозящего рассеяться дыма. Он походил вовсе не на демонического злодея, только что взбамутившего переправу Лююнь в Деревне Белых Облаков и заставившего нескольких практиков стадии Зарождения Души кусать локти от бессилия, а скорее на тяжело больного старика, который тихо ждёт своего часа.
Но чем сильнее проявлялось это сходство, тем холоднее становилось на душе у любого, кто на него взглянул.
Страшнее всего в Страннике Ядовитого Тумана Тань Чжу было вовсе не его буйство, а его пугающее спокойствие.
Казалось, жизнь и смерть, потери и приобретения, слава и обиды – всё это уже поблекло в его глазах, и осталась лишь одна-единственная затаённая бог весть где одержимость, что до сих пор гнала его вперёд.
Тань Чжу поднял взгляд на Чуньянцзы, а затем перевёл его на Нин Чжо:
— Вы пришли чуть медленнее, чем я думал.
Выражение лица Чуньянцзы не изменилось, но в глазах Нин Чжо мелькнула и тут же угасла рябь.
Чуньянцзы отыскал поблизости каменную глыбу и чинно опустился на неё, сохранив прямую осанку и величественный вид:
— Раз уж друг Тань знал, что мы придём, то наверняка догадался и о цели нашего визита.
Тань Чжо кивнул:
— Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце.
В сердце Нин Чжо вновь всколыхнулась волна догадок.
Тань Чжо заразил ядом переправу Деревне Белых Облаков, практики Зарождения Души из этой деревни не смогли справиться с бедой и были вынуждены пресмыкаться, умоляя его о помощи. Когда Тань Чжо собирал ядовитый туман, он как раз пробил круговорот облаков, из-за чего Алтарь Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающий Солнце и обнажился.
Теперь, глядя на выражение лица Тань Чжо, Нин Чжо лишь укрепился в своих подозрениях – действия Тань Чжо вовсе не были случайностью!
Чуньянцзы посмотрел на Тань Чжо и заговорил без утайки:
— Лагерь Южного Пламени намерен бороться за Алтарь Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающий Солнце, и нам нужен авангард.
Тань Чжо произнёс бесстрастно:
— Я пойду.
Никаких расспросов о награде.
Никакого торга.
Даже о плане не поинтересовался.
Согласие прозвучало до того быстро...
Настолько быстро, что ни у Чуньянцзы, ни у Нин Чжо не возникло ни капли радости – напротив, на душе у обоих одновременно стало тяжело.
Взгляд Чуньянцзы слегка сузился.
Нин Чжо же чуть опустил ресницы, пряча мысли в глазах.
Поразмыслив немного, Нин Чжо мягко произнёс:
— Разве старший Тань не хочет ни о чём спросить?
Тань Чжо посмотрел на него. Его взгляд был холоден, но не мутен:
— О чём спрашивать?
— О рисках этого похода, о том, что лагерь Южного Пламени может предложить старшему, и о том, что старший получит после того, как нанесёт удар.
Тань Чжо помолчал с мгновение и вдруг усмехнулся.
Его смех был едва слышным и вряд ли вообще заслуживал называться смехом – просто уголки рта чуть дёргнулись.
— Мой срок жизни на исходе, никого из близких не осталось, заботиться не о ком. Риски для меня больше не имеют значения.
Что до того, что я получу...
Он медленно поднял руку, и тонкая нить фиолетово-чёрного дыма сплелась на его кончиках, тотчас же рассеявшись.
— Раз уж я вступил в лагерь Южного Пламени, то, разумеется, выступлю за него.

Комментарии

Загрузка...