Глава 742. Так пусть же воссияет свет!
Низкий старт, золотая середина, зенит славы... Перед ним лежало три пути.
Стоя на распутье, Нин Чжо чувствовал легкое помутнение в рассудке.
В этот миг ему казалось, будто он снова видит гору Огненной Хурмы и маленького мальчика, с младых ногтей приучившегося носить маску. Каждое воззрение на особняк городского главы было для него сродни взгляду на недосягаемые вершины гор. Он прятал свой острый ум, во тьме цепляясь за Сунь Линтуна, и так исподволь рос. Он карабкался среди щелей и трещин, плел интриги со взрослыми, вынашивал планы ценой собственной жизни в Бессмертном Дворце Лавы – это был его первый настоящий выход в свет.
Боль и обида, что он копил десяток лет, подавляемый скрытый огонь внутри – все это казалось извержением вулкана на горе Огненной Хурмы, опаляющим сердце до боли. Это была отчаянная борьба маленького воришки против собственной злой судьбы!
В этот миг ему казалось, будто он снова в Долине Десяти Тысяч Лекарств, где юноша раз за разом сходился в рукопашных схватках, впервые открыто показывая себя толпе, а удары плоть о плоть заставляли его по-настоящему почувствовать, что он «жив». Он обрел новых товарищей – были среди них и любители выпить, и женщины-культиваторы. За чашами хмельного зелья мелькали лучезарные улыбки, а на душу нисходила открытость и честность. Он увидел новую жизнь: оказывается, на свете бывает столь ясное, чистое небо, по сравнению с которым гора Огненной Хурмы казалась удушливой и мрачной.
Юноша впервые проявил себя во всей красе и начал жить иначе. Он завидовал Линху Цзю, искренне полагая, что тот и есть истинный благородный муж.
В этот миг он снова перенесся в Лес Тысячи Пиков, где гремела та грандиозная битва. Он был песчинкой в стальной реке равнины, собственными глазами видя, как бесчисленные горы рушатся и оседают под напором клинков.
Череда сражений не раз бросала его в пасть опасности, но вместе с тем они, подобно молоту и пламени, закаляли Нин Чжо, придавая его клинку остроту и безжалостный блеск. На примере Лю, Гуань, Чжана и Му Лань он постиг удаль и воинскую доблесть истинных полководцев. Мужество рождается изнутри.
В этот миг он видел Бессмертный Город Белой Бумаги, переплетение зловещих духов и поле боя под раскинувшимися черными тучами. Он видел юношу с твердым лицом и пробивающейся на свет силой, который выступил вперед лицом к лицу со страшным врагом стадии Превращения Божества – самим владыкой целой страны!
И при этом мальчик ни на секунду не дрогнул, чувствуя лишь веление судьбы и долг, от которого нельзя уклониться. Ради предсмертного желания матери и ради собственных устремлений он шел на этот подвиг с открытым забралом. Он наконец-то смог во весь голос заявить, что больше не какой-то там воришка. Ответив на чаяния матери славой героя.
Теперь же.
Прямо сейчас.
Он прибыл в Секту Десяти Тысяч Явлений – обитель своей матери. Нин Чжо изначально питал к этому месту самые теплые чувства. Здесь он завел друзей – самых разных, – но нажил и врагов, каждый из которых обладал своим стилем и силой.
«Я больше не так слаб, как раньше».
«Передо мной лежит три дороги. Мне больше не обязательно выбирать лишь удел терпения!»
«Так что же мне выбрать?»
«Или, если поставить вопрос иначе: как мне... жить?!»
Большеголовый юноша задал этот вопрос самому себе в глубине души.
Кадры прошлого проносились в его сознании один за другим, все быстрее и быстрее, словно калейдоскоп.
И все это были уже не просто осколки воспоминай – они словно искры разгорались в глубине глаз Нин Чжо, поджигая его взгляд.
Взгляд Нин Чжо становился все ярче и ярче.
Словно загорающиеся звезды!
Эмоции в его груди поднимались волной, постепенно превращаясь в мощный, необузданный поток – подобно стальной реке в Лесу Тысячи Пиков, он сметал любые сомнения и страх!
Все те рухнувшие горы были лишь тенями прошлого.
Мальчик, что десяток лет выживал в тени, в этот миг переродился.
Он выпрямил спину. Перед лицом неизвестности, перед лицом испытаний он жаждал рассечь небосвод подобно звезде, не пряча своего сияния, не боясь истлеть, а пылая изо всех сил, чтобы проложить собственный путь!
Так пусть же он вспыхнет.
Так пусть же он воссияет!
И тогда...
Двадцать лет во тьме укрывал я клинок, в лаве горячей свой нрав закалил.
Тысяча пиков мне кости кулавала, сорная зелень старые шкоды смыла.
Бумажный город разорвал полог духов, в одеждах синих омылся я кровью за славный итог.
Больше не прячу стремленья взлететь к облакам – пускай же летит мой корабль сквозь миры напролом!
Приняв решение, Нин Чжо медленно поднял голову на каменном помосте во внутреннем пространстве формации Зала Кары Зла.
Взгляды окружающих тут же приковались к нему.
Казалось, взор Нин Чжо пронзил высокие стены Зала Кары Зла и устремился куда-то в далекую, размытую даль.
Лицо его было мрачным, а спокойствие таило в себе непреклонную решимость.
Он заговорил. Голос его звучал негромко, но каждое слово было наполнено тяжестью самой души, отчетливо врезаясь в сердца всех присутствующих:
— Стоит ли жалеть эту плоть?
Сердца людей вокруг синхронно затрепетали.
Нин Чжо прямо посмотрел в глубокие глаза золотого старейшины и чеканно выронил каждое слово:
— Если эта бренная оболочка способна обратиться хотя бы единой искрой, что на миг притормозит демоническую бурю и защитит отдохнуть хоть вздох траве за моей спиной... сего будет достаточно.
— Позорное клеймо? По сравнению со спасением мириадов жизней у меня за спиной, по сравнению с миром в моем собственном сердце... это всего лишь щебень под ногами!
— Стоит ли жалеть? Стоит ли страшиться?
О-о-о...
По рядам пронесся единый вздох изумления.
Пожилой культиватор невольно вытаращил глаза, а волна дикого восторга чуть не расколола ему череп.
Его глаза сияли, он не сводил с Нин Чжо глаз и мысленно орал: «Росток праведного Пути! Это истинный росток праведного Пути!»
Артефакт для проверки не выдал никакой реакции, а это значило лишь одно: каждое слово Нин Чжо шло из глубины его сердца.
От этого пожилой старейшина почувствовал неподдельную радость.
Остальные высокопоставленные мастера тоже мысленно вздыхали в восхищении.
— Сколько лет прошло... Сколько же лет минуло с тех пор, как у нас наконец появился тот, кто смог ответить на все три вопроса постижения сердца?
— По правде говоря, в прошлые эпохи кое-кто и проходил, но столь юных и с таким безграничным потенциалом адептов не было и в помине!
— Какая редкость! Поговаривают, сам лорд Чжун Дао в молодости тоже был таков – сызмала горел идеей блюсти справедливость во всем поднебесье!
— Быть может, сегодня я воочию лицетворю исторический момент.
Пожилой культиватор глубоко вздохнул, стараясь унять выражение лица, и мысленно передал остальным:
— Что думаете, уважаемые? Достоин ли этот мальчик первого места?
Тут же последовал ответ:
— Если столь выдающийся юнец не заслуживает первого места, то кто вообще имеет на него право?
Другой и вовсе нетерпеливо бросил:
— Первое место принадлежит ему, и точка!
— Согласен.
— Согласен.
— Полностью согласен!
Никто не высказал возражений.
Старейшина слегка кивнул, достал жетон и протянул его Нин Чжо:
— Добрый молодец, ты справился. Поздравляю с заслуженным первым местом.
Нин Чжо кивнул и тут же почтительно сложил руки в знак благодарности.
Старейшина продолжил:
— Как занявший первое место в Малом Испытании Вздымающихся Облаков нашего Зала Кары Зла, ты получаешь высшую награду.
Говоря это, старый мастер с торжественным видом извлек сокровище.
Множество взглядов тут же приковалось к этому предмету – он был слишком роскошным и броским, привлекая всеобщее внимание.
То была крошечная изящная пагода, покоившаяся на ладони пожилого мужчины.
Ее фундаментом служил лотос благих заслуг: сам цветок переливался бирюзово-золотыми переливами, а лепестки громоздились друг на друга словно волны нефрита.
Корпус пагоды был отлит из бестелесного стеклянного нефрита тысячи будд, а насквозь чистый материал казался ледяным кристалом. При отражении внешнего света пагода заливалась волнами золотого сияния – из глубин стекла проступали фигуры восьмисот архатов: одни складывали печати усмирения демонов, другие поддерживали реликварии с прахом, и от всего этого исходила мощнейшая аура Будды.
На макушке башни красовалась пухлая, округлая жемчужина, переливающаяся двумя цветами. В белые моменты на ней проступали санскритские колеса-дхармачакры, источающие свет заслуг; когда же она темнела, на ней проступали клыки ракшасов, способных перемалывать грешные души. Это была ничто иное как Дхарани-бусина причинности!
Пожилой культиватор пояснил Нин Чжо:
— Раз уж ты решил вступить в Секту Десяти Тысяч Явлений, то должен знать: в нашей обители есть сокровище, подавляющее судьбу клана, и имя ему – Пагода Заслуг и Деяний.
— Эта реликвия способна отличать добро от зла и охранять удачу, а из поколения в поколение ею заведует исключительно глава Зала Кары Зла.
— Эта маленькая пагода перед тобой – всего лишь копия Пагоды Заслуг и Деяний. Но поскольку при ее создании материалы подбирались с величайшей строгостью, она также достигла ранга волшебного сокровища, приспособленного для культиваторов стадии Зарождения Золота.
— Пусть ты находишься лишь на средней ступени Основания Фундамента, но сможешь с трудом ею пользоваться.
— Она способна детектировать заслуги и грехи, а также обладает свойством охранять личную удачу.
Пагода Заслуг и Деяний!
Нин Чжо, разумеется, прекрасно знал, что это один из столпов наследия Секты Десяти Тысяч Явлений.
Любая крупная секта, аристократическое семейство или царство неизбежно обладают великим сокровищем для подавления удачи. Пагода Заслуг и Деяний как раз и была одной из таких реликвий Секты Десяти Тысяч Явлений.
Появление этой миниатюрной пагоды не стало для Нин Чжо неожиданностью.
Ведь каждый, кто проходил Малое Испытание Вздымающихся Облаков в Зале Кары Зла, получал подобный артефакт. Вот только обычно им доставались копии ранга духовного орудия.
И лишь победитель удостаивался награды ранга волшебного сокровища.
Нин Чжо выбрал Зал Кары Зла именно потому, что знал о раздаче Пагод Заслуг и Деяний. Только вот реальный итог намного превзошел его изначальные запросы.
Артефакт ранга волшебного сокровища, само собой, был куда лучше духовного орудия. Нин Чжо обеими руками принял башенку и снова поклонился в знак благодарности.
Пожилой старейшина отдельно добавил, что через некоторое время Зал Кары Зла проведет иные Малые Испытания, и велел Нин Чжо заглянуть, если у того будет желание.
Он действительно благоволил парню, но отличался весьма праведным нравом и, даже вручив волшебное сокровище, не стал принуждать Нин Чжо подписывать какие-либо кабальные контракты.
Нин Чжо тут же предложил обменяться следами ци и духовной энергии, чтобы в дальнейшем иметь возможность отправлять друг другу послания с помощью писем-молний.
От этого на лице старика появилась куда более широкая улыбка.
Обменявшись именами и зафиксировав ауры друг друга, Нин Чжо вновь заговорил:
— Старший Цан, я человек здесь новый, но поскольку обладаю сокровищами-механизмами, невольно привлек жадные взоры демонических практиков. К несчастью, этот человек обладает мощным покровителем, и хотя мне удалось отбить нападение его подручных, придумать управу на самого негодяя я пока не могу.
Пожилой старейшина по фамилии Цан тут же нахмурился и немедленно спросил:
— Кто он?
Нин Чжо вздохнул, изобразив на лице беспомощность и досаду:
— Его зовут Бан Цзи, он из семьи Бан, но ступил на демонический путь.
Брови старца Цана сошлись еще плотнее. Он взвесил слова и произнес:
— Устав нашей Секты Десяти Тысяч Явлений устроен так, что мы издревле принимали всех подряд, словно реки, впадающие в море. Поэтому даже адепты демонических путей и еретики имеют право вступить в наши ряды. Разумеется, став учениками секты, отныне они обязаны обуздать свой нрав и поступать по законам праведного пути.
— В этом тоже кроется свой способ вершить справедливость и наставлять заблудших на путь истинный.
— Почему в стране Летящих Облаков царят мир и покой, и чем она отличается от подавляющего большинства других обителей культиваторов? Во многом потому, что при каждом масштабном наборе секта вырывает элиту из других лагерей и превращает их в часть праведного пути.
— Судя по твоему рассказу, у этого Бан Цзи действительно остались замашки демоника, но он пока еще не совершил ничего, что прямо нарушало бы устав нашей секты.
— Подобные неприятности стоит воспринимать как закалку на твоем Пути.
Заметив разочарование на лице Нин Чжо, старик Цан тут же сменил тон:
— Конечно, если ты официально станешь частью нашего Зала Кары Зла, полагаю, Бан Цзи и сам умерит свой пыл.
— Если он посмеет и дальше досаждать тебе, это будет равносильно вызову всему Залу Кары Зла. Понимаешь ли ты это?
Нин Чжо торопливо поклонился:
— Младший всё понял, благодарю старшего за наставление!
Попрощавшись со старцем Цаном, Нин Чжо под любопытными взглядами множества культиваторов легко и непринужденно удалился.
Провожая его взглядом, старик Цан отдал приказ по внутренней связи духовного сознания: «Проверьте всё, о чем только что говорил Нин Чжо».
Пока всё не проверено лично, он и пальцем о палец не ударит. Старец Цан повидал на своем веку слишком много хитрости и интриг.
Нин Чжо вовсе не испытывал разочарования из-за того, что Зал Кары Зла не стал впрягаться за него прямо сейчас.
Реакция старика Цана полностью укладывалась в его расчеты.
«С того самого момента, как я покинул их порог, Зал Кары Зла примется за тщательное расследование моей персоны».
— Хе-хе.
— Пусть проверяют.
— Когда они выяснят, что я – сын Мэн Яоинь, как поступит Чжун Дао?
По расчетам Нин Чжо, была велика вероятность того, что Чжун Дао послужит своеобразным щитом, преградой на пути тех верхов секты, что захотят расправиться с ним.
Разумеется, абсолютной уверенности у него не было.
В конце концов, слишком уж огромные интересы были завязаны на дело Бессмертного Города Белой Бумаги.
«Пойдет ли Чжун Дао на компромисс перед лицом гигантских интересов секты?» Столкнувшись с этим ключевым вопросом, Нин Чжо не мог дать однозначного ответа.
Его познания о Чжун Дао ограничивались лишь общедоступной информацией с рынка. Лично с ним он никогда не сталкивался, а потому не мог строить надежных прогнозов.
Заручиться поддержкой Чжун Дао было идеей, которая зародилась у Нин Чжо сразу после первого ознакомления с информацией.
Вот только решение он принял лишь в этот самый миг на каменном помосте, когда прозвучал третий вопрос.
Раз решение принято – Нин Чжо больше не колебался.
Покинув Зал Кары Зла, он прямиком направился к ближайшему пункту регистрации.
Прошло немало дней, но толпы стоявших здесь в очереди культиваторов ничуть не поредели – людей по-прежнему было масса.
Нин Чжо, действовавшему по знакомой схеме, удалось без промедления протиснуться прямо к распорядителю.
— Эй, большеголовый, вставай в конец очереди! — рявкнул один из стоявших впереди культиваторов, заметив, как Нин Чжо лезет без очереди.
Ответственный за прием заявок культиватор перевел взгляд на нарушителя. Увидев незнакомца, он уже собирался было задать вопрос, как Нин Чжо извлек на свет три доказательства победы в Малых Испытаниях.
— Я пришел обменять их на каменную бирку, — произнес Нин Чжо.
Лицо принимающего чиновника вмиг переменилось. В нынешние времена способность предъявить три победных жетона разом уже сама по себе исчерпывающе доказывала выдающиеся таланты Нин Чжо.
К тому же уровень этих талантов ставил его в самую сливки участников нынешнего Собрания Летящих Облаков.
Осознав, какое светлое будущее ожидает парня, чиновник тут же вскочил на ноги и расплылся в улыбке:
— Попрошу уважаемого товарища назвать свое имя.
Нин Чжо представился.
Улыбка чиновника стала еще шире:
— Товарищ Нин Чжо, прошу минутку внимания, позвольте нам сперва удостовериться в подлинности жетонов.
— Я сам, я сам! — стоявшие рядом коллеги уже нетерпеливенски протягивали руки, чтобы перехватить жетоны для проверки.
Несколько человек набросились на них одновременно, чуть не затеяв драку.
Стоявшие в длинной очереди желающие записаться культиваторы при виде этой сцены мгновенно умолкли.
Повсюду воцарилась мертвая тишина.
Трое проверяющих управились удивительно быстро и почти синхронно отрапортовали:
— Подлинные!
Обслуживающий Нин Чжо чиновник расхохотался, извлек каменную бирку и тут же заменил ею деревянную, которую протянул Нин Чжо:
— Товарищ Нин Чжо, мои поздравления! Осталась лишь одна маленькая формальность. После получения каменной бирки секта должна занести в архивы чуть больше информации о культиваторе.
— О, я знаю, что именно нужно назвать? — уточнил Нин Чжо.
Чиновник торопливо пояснил:
— Нам требуется записать технику, которую вы практикуете, а также вашу текущую ступень культивации.
Нин Чжо был готов к этому и сразу выдал:
— «Формула Пятиэлементных Духовных Ритмов», в настоящее время – средняя ступень Основания Фундамента, этап зарождения и посева семян чудесных феноменов.
Чиновник споро застрочил письменами на нефритовой табличке:
— Вот как. Благодарю товарища, я всё записал.
— Товарищ Нин Чжо, это моя аура духовной энергии. Если в дальнейшем вам доведется менять жетоны, смело обращайтесь ко мне. Уж я-то постараюсь уладить все эти хлопотные мелочи на максимальной скорости!
Его напарники тут же бросили на него завистливые взгляды.
Получившие подобное задание чиновники по большей части прозябали на самом дне Секты Десяти Тысяч Явлений. Возможность завязать знакомство с такой фигурой, как Нин Чжо, была для них огромной честью и вполне могла круто изменить их унылую судьбу.
Нин Чжо с улыбкой принял ауру энергии, протянутую чиновником, но свою собственную в ответ ему оставлять не стал.
Однако даже одно это простое движение вызвало у окружающих чиновников волну жгучей зависти и ревности.
Сам же виновник торжества сиял от радости, чувствуя себя на седьмом небе!
— Доброго пути, товарищ Нин Чжо! — наконец под почтительные поклоны чиновников Нин Чжо неспешно удалился с той безымянной горной вершины, где проходила регистрация.
Возвращаясь в свою пещерную обитель из синего камня, Нин Чжо сохранял бесстрастное выражение лица, хотя в глубине его глаз полыхал скрытый свет.
Он прекрасно понимал, что этот его поступок неизбежно повлечет за собой самые разные последствия.
Информация о нем привлечет внимание множества заинтересованных лиц, которые примутся активно вынюхивать подробности.
— Ну что же, добро пожаловать.

Комментарии

Загрузка...