Не успели слова Фан Сяодоу затихнуть, как из-за угла улицы вывернула целая вереница людей.
Впереди шел старик с клюкой, за ним семенили две женщины, следом – крепкий мужчина с ребенком на руках, а замыкал шествие молодой парень, который зажимал рукой щеку и глухо стонал.
Все пятеро гурьбой устремились к скамейке.
Стариковская клюка гулко стучала по мостовой, а зычный голос покрывал даже базарный крик бабушки Чэнь.
─ Маленький лекарь! У меня колено уже три дня как опухло, шаг делаю – и искра из глаз!
Молодой парень с зажатой щекой не собирался уступать и заголосил невнятно:
─ У меня зуб болит! Всю ночь глаз не сомкнул, принимай меня первым!
Мужчина с ребенком и вовсе выдвинул малыша вперед.
─ Мое чадо уже два дня поносит, личико совсем пожелтело, нам нужнее всех!
Шэнь Циншань сделал шаг вперед, и его широкие плечи почти полностью заслонили лечебный стол.
─ По очереди.
Вэнь Чживэй отложила в сторону счетную книгу, поднялась и окинула их быстрым взглядом.
Пять человек, пять разных недугов, и все гомонят наперебой, поднимая шум, будто на людной улице.
Она молчала, скользя взглядом справа налево по каждому из прибывших.
Кончики пальцев сами собой судорожно вцепились в ремень аптечки.
Внутреннее чутье словно сорвало с предохранителя, и волна восприятия бесконтрольно хлынула сразу на всех пятерых.
У старика – синовит коленного сустава. У женщины – миозит плечевого пояса. У второй женщины – истощение крови и ци. У ребенка – холод в селезенке и желудке. У парня – гнойное воспаление зубного корня.
Пять потоков информации одновременно ворвались в голову, и виски тут же обожгло болью, будто по ним ударили молотом.
Тело Вэнь Чживэй качнуло, и она ухватилась рукой за край скамьи.
─ Пусть сначала подойдет тот, у кого ребенок мается животом.
Голос звучал твердо, но стоявший у опорного столба Су Чанцин уже нахмурился.
Мужчина поднес ребенка к столу. Вэнь Чживэй опустила пальцы на детское запястье, и восприятие вновь распахнулось.
Холод и сырость в селезенке, ничего опасного.
─ Второй старший брат, остался ли еще обжаренный корень атрактилодеса и сушеный имбирь?
Цзян Цзи выглянул из-за навеса с лекарственными травами.
─ Есть, понемногу в каждом пакете осталось.
─ Завари отвар Вэньчжун, на три дня.
Она отпустила детскую руку и повернулась к старику.
Стоило ее пальцам коснуться его колена, как капля горячей влаги упала на раскрытую учетную книгу.
Алая точка быстро расплылась кляксой прямо рядом со строчкой «Третий номер на сегодня».
Взгляд Шэнь Циншаня мгновенно потемнел.
─ Маленькая младшая сестра.
Вэнь Чживэй подняла руку и провела под носом – кончики пальцев были в крови. Она опустила взгляд на красное пятно на страницах и крепко сжала губы.
─ Ничего страшного, сейчас вытру.
Она снова потянулась к колену старика.
Но Шэнь Циншань в один миг оказался рядом: одной рукой он обхватил ее за талию, а второй единым движением поднял из-за стола.
─ На сегодня прием окончен.
Толпа вокруг стола разом замерла.
Старик с клюкой приоткрыл рот.
─ Но лекарь еще меня не осмотрела... –
Вэнь Чживэй попыталась вырваться, но безуспешно. Шэнь Циншань держал ее бережно, но руки смыкались железной хваткой, не оставляя и шанса на побег.
─ Старший брат, отпусти меня, еще четверо ждут.
─ Хватит.
─ Старший брат!─
─ Больше никто не ждет. ─ Голос Шэнь Циншаня звучал глухо, будто удары в колокол на дне сосуда, и каждое слово весило немало. ─ Сама течешь кровью, а берешься лечить? Если ошибнешься – что тогда? Ты же сама говорила: платишь за ошибку не духовными камнями, а жизнью.
Вэнь Чживэй открыла рот, собираясь возразить, но собственные слова намертво запечатали ей губы.
Су Чанцин неспешно подошел к столу, заложив руки в рукава, и окинул пациентов таким безмятежным взглядом, будто рассуждал о погоде.
─ Прошу прощения, уважаемые. Моя внучатая ученица еще мала, а из-за нескольких дней непрерывного приема ее силы истощились. Те из вас, кого сегодня не успели принять, получат право вне очереди завтра в час дракона.
Молодой парень с больной щекой тут же встрепенулся:
─ Наставник, да у меня же зубы от боли ноют!..
─ Воспаление корня. Полощи соленой водой каждый час, до ночи дотянешь. ─ Су Чанцин говорил тихо, но его слова властно заглушили все дальнейшие жалобы. ─ Приходи завтра, я сам посмотрю.
Люди начали расходиться, однако недовольное бормотание не стихало.
Кто-то бросил через плецо, понизив голос:
─ Всего трех человек в день принимали, да и тех не осилили. Неужели нарочно цену себе набивают, раз молва пошла?
Плечи Шэнь Циншаня на секунду напряглись, но шаг он не замедлил.
Припав щекой к его плечу и слыша каждое слово, Вэнь Чживэй лишь слегка дрогнула ресницами и промолчала.
Сунь Эрнян уже отворила дверь в задние комнаты и застелила чистую постель. Шэнь Циншань уложил Вэнь Чживэй на кровать, смочил в прохладной воде лоскут ткани и протянул ей.
Зажав нос тряпицей, она откинулась на подушку; лицо ее заметно посветлело.
Су Чанцин вошел в комнату, наклонился и приложил пальцы к ее запястью.
Спустя два дыхания он отпустил руку и вгляделся в ее бледное лицо.
─ Переутомление, недостаток ци и крови. Сон все исправит.
Веки Вэнь Чживэй уже слипались, но губы продолжали шевелиться.
─ Учитель... деньги за прием... возвращать...?
─ Спи давай.
Ее голова бессильно свесилась набок, и дыхание постепенно выровнялось.
Су Чанцин выпрямился, запахнул рукава и вышел во двор.
Шэнь Циншань по-прежнему молча стоял на страже у входа, голос его звучал тихо:
─ Учитель, у нее это какой раз носом идет?
─ Второй. В прошлый раз – когда разбирала сухие травы, капля упала и сразу перестало. ─ Су Чанцин перевел взгляд на пустую скамейку посреди двора. ─ Эта девочка слишком глубоко погружается в состояние пациента, тратя куда больше сил, чем обычный лекарь. К тому же мала еще, плоть и кровь слабы, вот организм и не выдерживает.
Шэнь Циншань ничего не ответил, лишь крепко сжал кулак и тут же разжал пальцы.
Снаружи у ворот послышались размеренные шаги.
Во двор зашел мужчина лет сорока с поношенной аптечкой за плечом. Густая щетина на его лице казалась небритой, одежда выглядела мятой, а за пояс были заткнуты три затертые до блеска серебряные иглы.
Шэнь Циншань инстинктивно коснулся рукояти меча.
Мужчина торопливо замахал руками:
─ Эй-эй, без резких движений, я здесь не для драки. Зовите Ху Саньчжэнь, странствующий лекарь, уже три года промышляю в этих краях.
Цзян Цзи выглянул из-под навеса и смерил гостя оценивающим взглядом.
─ Странствующий? Раньше в нашем городке тебя не видали.
─ Я обычно в Цинхэ не захаживаю: там вотчина Цзишитан, стоило ступить на их улицы, как Чжоу Байчуань тут же выживал вон. ─ Ху Саньчжэнь потер щетину. ─ А сегодня у ворот засмотрелся на то, как ваш маленький лекарь людей принимала, да так простоял добрую половину дня.
Взгляд Шэнь Циншаня стал еще холоднее.
─ И что же ты высмотрел за полдня?
─ Уму-разуму учился. ─ Ху Саньчжэнь бросил аптечку на землю с такой прямотой, что впору было принять его за старого знакомого. ─ У того старого хрыча с больным коленом сустав был залит жидкость до отказа; так ваш лекарь едва пальцами коснулась – и сразу нахмурилась, значит, с первого прикосновения поняла всю суть. Я сам лечу людей не первый десяток лет, а мне бы пришлось с полчаса копаться да штанину задирать, чтобы нащупать причину.
Он замолчал, и голос его заметно погрустнел:
─ Только так ей нельзя. Набежали впятером, и она всех приняла, а в итоге кров носом пошла. Что будет завтра? А послезавтра?
Су Чанцин молча стоял под навесом, заложив руки в рукава, но его взгляд приковался к лицу Ху Саньчжэня.
Тот перехватил этот взгляд и почтительно сложил ладони в приветствии:
─ Наставник Су, у меня есть предложение. Ваша внучатая ученица превосходно ставит диагнозы, но первичный осмотр и отсев ей вовсе ни к чему. Головные боли, ушибы, зубная боль, расстройства желудка – всё это я, Ху Саньчжэнь, беру на себя.
Травяная соломинка во рту Цзян Цзи сделала полный оборот.
─ Выходит, толпа сначала идет к тебе, с простыми хворями ты разбираешься сам, а сложные случаи перенаправляешь нам?
─ Именно так, ─ кивнул Ху Саньчжэнь. ─ Вы берете по три человека в день, но отдаете их тем, кому действительно нужна помощь моего маленького коллеги. А всю рутину я беру на себя. Заработок за прием оставляю себе, в вашу кассу не лезу.
Шэнь Циншань разжал пальцы на рукояти меча, но брови по-прежнему оставались сведены.
─ С чего бы нам тебе верить?
Ху Саньчжэнь извлек из глубин аптечки потрепанную стопку исписанных бумаг.
─ Здесь записи о лечении жителей трех деревень за последние три года. Кого вылечил, кого не смог, кого перенаправил – всё записано. Проверяйте хоть каждую строчку: если найдете хоть один случай вредительства или шарлатанства, я собственными руками разобью свою аптечку.
Су Чанцин подошел ближе, взял стопку и перевернул несколько листов, пока его взгляд не замер на одной из записей.
─ Юй Шэн из деревни Юйцзя, повторный осмотр сломанной ноги, трехлетней давности запись.
Ху Саньчжэнь потер ладони.
─ Тот самый бродячий культиватор, что приходил к вам на днях насчет ноги. Когда он три года назад сломал ее, первым делом приковылял ко мне. Кости сращивать я не умею, так что лишь остановил кровь да посоветовал идти в Цзишитан. А уж как они ему кость криво сростили – у меня у самого до сих пор душа не на месте.
Голос его стал совсем тихим.
─ Слыхал я, он у вас снова на ноги вставать начал, вот и пришел посмотреть – и правда, справляетесь лучше, чем я когда-то.
Под навесом наступила тишина.
Су Чанцин вернул бумаги владельцу, и голос его прозвучал так буднично, будто речь шла о покупке риса к ужину:
─ Попробуем на три дня. Мой старший ученик сядет за стол для первичного осмотра слева, ты – справа. Пусть приходящие сначала заполняют его опросные листы; простое – тебе, то, в чем сомневаешься – моей внучке. Через три дня поглядим на толк.
Ху Саньчжэнь довольно ухмыльнулся и низко поклонился в пояс.
─ Будьте уверены!─
Цзян Цзи сплюнул соломинку, развернулся и скрылся под навесом, бросив на ходу Шэнь Циншаню:
─ Еще один дармоед на нашу голову.
Шэнь Циншань промолчал, вновь переводя взгляд на полуприкрытую дверь комнаты.
Оттуда донесся тихий шорох переворачиваемого тела.
Вэнь Чживэй проспала около часа; когда она открыла глаза, дневной свет за окном уже заметно поблек.
Шэнь Циншань сидел на низком табурете у порога и, услышав шорох, тут же обернулся.
─ Проснулась? Голова не болит?
Вэнь Чживэй приподнялась на локте, тронула нос – крови больше не было.
Ее взгляд скользнул за окно на пустую скамейку, а затем вернулся к лежащей на коленях учетной книге.
Алая клякса на обложке давно высохла, превратившись в неровное бурое пятно.
Она раскрыла книгу, мельком взглянула на сегодняшние записи и подняла глаза на брата.
─ Старший брат, деньги за сегодняшний прием... всем вернули?

Комментарии

Загрузка...