Угольный карандаш оставлял на деревянной дощечке светло-серый след.
Вэнь Чживэй лежала животом на каменном столе, прижав кончик языка к нёбу, и старательно выводила строчку за строчкой.
Первая строка: «Консультация – пять вэней».
Вторая строка: «Повторный прием – три вэней».
Третья строка: «Экстренный осмотр – десять вэней».
Добравшись до четвертой строки, она оторвала перо от дощечки и подняла глаза на Су Чанцина.
─ Учитель, а как считать ночное наблюдение?
Су Чанцин, спрятав руки в рукава, задумался: ─ Травы, место на канэ, работа – считай сама.
Вэнь Чживэй опустила голову и принялась загибать пальцы.
─ Шесть побегов чистой росы, две порции солодки, несколько хлопчатобумажных повязок плюс второй и первый старшие братья, бодрствовавшие почти всю ночь. Себестоимость трав не дотягивает и до трех вэней, но труд тоже должен оплачиваться.
На четвертой строке она вывела: «Ночное наблюдение (включая повязки и смену мази) – один низкоранговый духовный камень».
Цзян Цзи высунул из навеса для лекарств половину головы.
─ Один духовный камень? Смело ты берешь. Мы втроем не смыкали глаз всю ночь, а в пересчете на каждого – даже на полчашки каши не наберется.
─ Всяко лучше, чем работать даром, ─ не поднимая головы, возразила Вэнь Чживэй. ─ Сначала нужно завести порядок, а потом уже поднимать расценки. Заломишь цену с самого начала – люди в городе и на порог не сунутся.
Цзян Цзи фыркнул и скрылся обратно в навесе.
Шэнь Циншань прислонился к опорному столбу и глуховато произнес:
─ А наружные повязки и смены мази? Прошлой ночью чистую росу меняли трижды, это идет отдельной строкой?
─ Да, ─ Вэнь Чживэй добавила пятую строку. ─ Наружная повязка и смена мази – по две вэни за раз.
Она подняла готовую дощечку вертикально, критически оглядела ее, а затем перевернула и приписала на обороте мелким почерком.
─ Нуждающиеся пациенты могут подать заявку на оплату труда в качестве отработки, конкретный эквивалент определяет секта Яолу.
Су Чанцин бросил взгляд на эту строчку и промолчал, однако уголки его губ едва заметно приподнялись.
Фан Лань вышла из боковой комнаты, держа на руках Фан Сяодоу. Мальчик выглядел намного бодрее: устроившись на материнских руках, он уплетал за обе щеки сладкий батат, который только что заварил Лу Сяомань, так что его щеки округлились.
─ Глава Су, я плату за прием сейчас отдам, ─ Фан Лань передала ребенка шедшему следом мужчине средних лет и освободила руки, чтобы пошарить у пояса в мешочке.
Мужчиной этим оказался двоюродный брат Фан Лань, Фан Дачжуан. Здоровенный детина с обветренным до черноты лицом с первого же шага во дворе принялся разглядывать обветшалые ворота и потрепанный лекарский навес.
Вэнь Чживэй развернула дощечку лицевой стороной к Фан Лань и указала пальцем на расценки.
─ Тетя Фан, я вам всё посчитала. Консультация – пять вэней, экстренный выезд – десять вэней, ночное наблюдение – один духовный камень, а три смены повязок – всего шесть вэней. Итого: один духовный камень и двадцать одна вэнь.
Она сделала небольшую паузу.
─ Побеги чистой росы собраны на наших собственных грядках, за них платы нет. Солодка и хлопок – расходники повседневные, они уже вошли в стоимость ночлега. Всего выходит ровно два низкоранговых духовных камня, мелочь я отбросила.
Брови Фан Дачжуана сошлись на переносице.
─ Два духовных камня? ─ он вытянул шею, глядя то на дощечку, то на Вэнь Чживэй, и взревел так громко, будто ударил гром. ─ Пятилетний ребенок ведет прием, все лекарства вместе взятые стоят меньше трех вэней, а с нас требуют два духовных камня?
Лицо Фан Лань переменилось, она дернула кузена за рукав.
─ Дачжуан-гэ, они же спасли жизнь Сяодоу.
─ Жизнь-то спасли, я ведь не говорю, что платить не надо, ─ Фан Дачжуан развел руками. ─ Но расценки-то какие-то безумные! Чего стоят эти травы? Чистая роса по обочинам дорог растет на каждом шагу, а солодку в любой лавке в городе отдают по три вэни за охапку. По-настоящему ценного тут – только то, что глава Су пощупал пульс, да девчонка глянула сыпь. Красная цена этому – один камень!.
Вэнь Чживэй ничуть не сердилась.
Она отложила угольный карандаш, положила обе руки на колени и снизу вверх посмотрела на Фан Дачжуана.
─ Дядя Фан, чистая роса на обочине и вправду растет, но сможете ли вы отличить, какая травинка полна целебной силы, а какая – обычный сорняк?
Фан Дачжуан открыл рот, но нашёлся с ответом не сразу.
─ Солодку по три вэни за охапку продают справедливо, но сколько ее брать, как смешивать, когда давать и когда прекращать – разве вы сможете решить это сами?
Лицо Фан Дачжуана покраснело наполовину.
─ Но это всё равно не повод... – попытался возразить он.
─ Прошлой ночью мой второй старший брат возился с отварами и повязками до рассвета, а первый старший брат тащил ребенка в гору и дежурил во вторую половину ночи, ─ голос Вэнь Чживэй звучал негромко, без спешки, слова капля за каплей падали на землю. ─ Мой учитель в преклонных годах стоял во дворе и не смыкал глаз до утра. Дядя Фан, как по-вашему, сколько это стоит?
Во дворе повисла тишина.
Губы Фан Дачжуана дважды шевельнулись, взгляд затуманился, и голос сразу поутих: ─ Я же не говорю, что они не трудились. Просто... лекарства дешевые, и брать дорого за них не гоже.
─ Лекарства дешевые потому, что мы выбрали самый безопасный и экономный путь, ─ Вэнь Чживэй указала на строку про отработку на дощечке. ─ Если у семьи тети Фан действительно туго с деньгами, недостающее можно возместить иначе. Но нельзя снижать цену только из-за дешевизны самих трав.
Она ненадолго умолкла, и ее голос стал мягче.
─ Стоит мне уступить сейчас, как в следующий раз придут другие пациенты и тоже станут сбивать цену. Дойдет до того, что ночной труд моего второго брата перестанет ценитьея вовсе, а спину первого брата начнут эксплуатировать даром. И кто тогда захочет среди ночи подниматься, чтобы лечить людей?
(?????)??...Пятилетний переговорщик по ценам бдит на страже рыночной стабильности.
Фан Дачжуана так прижали к стенке, что он не мог вымолвить ни слова, на шее у него вздулись вены.
Фан Лань глубоко вздохнула и достала из поясного мешочка два низкоранговых духовных камня величиной с большой палец. Качество оказалось средним, уголки обтерлись до белизны – видно было, что копили их не один день.
─ Дачжуан-гэ, хватит шуметь, ─ голос Фан Лань звучал хрипло, но твердо. ─ Сяодоу – мой сын, его жизнь спасли, так что платить нужно ровно столько, сколько положено.
Она положила камни на каменный стол, а затем вытащила из корзинки сверток, завернутый в сухие листья, внутри которого лежало несколько лепешек самодельной травяной мази.
─ Это я сама натерла мазь из полыни и от зуда, вещица недорогая, примите в знак благодарности.
Вэнь Чживэй посмотрела на духовные камни и сверток на столе, но спешить с ответом не стала.
─ Тетя Фан, два камня для вашей семьи – это тяжело?
Фан Лань замерла на мгновение, а потом слабо улыбнулась:
─ Тяжело. Но ходить в долгах еще тяжелее.
Вэнь Чживэй кивнула, взяла два духовных камня и опустила их в маленькое отделение аптечки.
Медная застежка с отчетливым щелчком встала на место, прозвучав так сухо, будто в книге записали расход.
Затем она взглянула на сверток с целебной мазью, разворачивать не стала и молча подвинула его обратно.
─ Благодарность не приму.
Лицо Фан Лань слегка окаменело.
─ Ваше мастерство – это ваше ремесло, стоит отдать его даром, и оно потеряет цену, ─ Вэнь Чживэй подняла на нее взгляд, сохраняя предельно серьезное выражение лица. ─ Но...
Она перевернула деревянную дощечку обратной стороной и ткнула пальцем в строчку про отработку трудом.
─ Если тетя Фан не против, впредь, когда в секту Яолу станут приходить за помощью люди из города, а пожилым или детям будет трудно добраться, вы могли бы проводить их туда и обратно. Денег за это не надо, считайте – проявление доброй воли.
У Фан Лань снова покраснели глаза. Она усердно закивала и, наклонившись, спрятала сверток с мазью обратно в корзину.
Сунь Эрнян неизвестно когда появилась с большим чайником горячей воды, поставила его на каменный стол и бросила взгляд на Вэнь Чживэй.
─ Мелкая, а этот ваш ценник ты часом не собираешься вывесить у входа в мою харчевню?
─ Если тетя Су не против.
─ С чего бы мне быть против? ─ Сунь Эрнян вытерла руки о тряпицу. ─ Вчера вы весь день лечили людей у моего крыльца, и те зеваки, что толпились рядом, после полудня завалились ко мне чаю попить, так что я продала на шесть мисок больше. Если вы теперь каждый день будете вести здесь прием, мои доходы вырастут еще на треть.
Цзян Цзи выплыл из лекарского навеса, зажав в зубах травинку.
─ А тетя Су умеет считать выгоду.
─ Торговля есть торговля, здесь все в выигрыше, ─ весело рассмеялась Сунь Эрнян. ─ Вы лечите людей, я предоставляю место, плату за аренду не беру, но с вас причитается зазывалка – пусть те, кто подлечился, заходят в соседнюю лавку передохнуть за чашкой чаю.
Вэнь Чживэй перевела взгляд на Су Чанцина.
Тот спрятал руки в рукава и кашлянул:
─ Решай сама.
Вэнь Чживэй повернулась к Сунь Эрнян, с детской серьезностью на лице кивнув:
─ Идёт. Но с одним условием: для пациентов в тяжелом состоянии чай во время ожидания должен быть бесплатным.
Сунь Эрнян хлопнула себя по бедру:
─ По рукам!
Фан Дачжуан стоял в стороне, то открывая, то закрывая рот, и наконец угрюмо пробормотал:
─ Два камня за спасенную жизнь – на самом деле не так уж дорого. Это я сболтнул лишнего.
Вэнь Чживэй не удостоила его ответом, снова установила дощечку на каменном столе и наклонила голову, проверяя всё написанное.
Осмотр, повторный прием, экстренные случаи, наблюдение, смена повязок – пять пунктов с расценками, черным по белому. На обороте – лазейка с отработкой за труд.
Стоило ей собраться попросить Шэнь Циншаня вернуть дощечку на опорный столб у гостиницы, как из-за ворот донеслись торопливые шаги.
Фан Лань, только что добравшаяся до калитки, чуть не столкнулась нос к носу с прибывшим.
Мужчина средних лет в сером халате тяжело оперся о косяк, запыхавшись и обливаясь потом, а в руке он сжимал обломок вывески аптеки Цзишитан.
Он разинул рот и истошно завопил, сорвавшись на фальцет:
─ Глава Су здесь? Чжоу Байчуань из Цзишитан велел передать: секта Яолулечит детей какими-то грязными фокусами и чуть не угробила ребенка, так что городские лекари требуют всем миром привлечь вас за мошенничество!

Комментарии

Загрузка...