Правый путь был самым опасным. Дорога петляла, ее цвет менялся, и с каждым шагом внутри вскипала новая эмоция.
Правый путь был самым опасным. Дорога петляла, ее цвет менялся, и с каждым шагом внутри вскипала новая эмоция.
Когда приходила радость, Цинъян вспоминал, как пил вино с друзьями на территориях человечества; когда накатывала ярость, перед глазами вставали картины истребления соплеменников чужаками на Внешнем Поле Битвы; печаль заставляла вспомнить павших на пути культивации товарищей; а страх подсовывал видения собственного провала при прорыве и гибели души. Это были не иллюзии, а прямая проверка самого сердца.
Когда приходила радость, Цинъян вспоминал, как пил вино с друзьями на территориях человечества; когда накатывала ярость, перед глазами вставали картины истребления соплеменников чужаками на Внешнем Поле Битвы; печаль заставляла вспомнить павших на пути культивации товарищей; а страх подсовывал видения собственного провала при прорыве и гибели души. Это были не иллюзии, а прямая проверка самого сердца.
Какой бы высокой ни была твоя боевая мощь и понимание законов, без несгибаемой воли ты быстро потеряешь себя. Цинъян прошел девятьсот шагов, испытав девятьсот эмоциональных ударов. Его лоб покрылся потом, но взгляд оставался кристально ясным.
Какой бы высокой ни была твоя боевая мощь и понимание законов, без несгибаемой воли ты быстро потеряешь себя. Цинъян прошел девятьсот шагов, испытав девятьсот эмоциональных ударов. Его лоб покрылся потом, но взгляд оставался кристально ясным.
— Человек, твоя воля тверже, чем я думала.
— Человек, твоя воля тверже, чем я думала.
В его разуме прозвучала ментальная волна клона Пожирательницы Душ. Она тоже шла по этой дороге, но выглядела куда более расслабленной. Материнские императрицы Расы Насекомых были непревзойденными мастерами манипуляций с душами, так что для нее сложность этого испытания снижалась вдвое.
В его разуме прозвучала ментальная волна клона Пожирательницы Душ. Она тоже шла по этой дороге, но выглядела куда более расслабленной. Материнские императрицы Расы Насекомых были непревзойденными мастерами манипуляций с душами, так что для нее сложность этого испытания снижалась вдвое.
Аватар Владыки Убийцы Духов и вовсе не ощущал дискомфорта.
Аватар Владыки Убийцы Духов и вовсе не ощущал дискомфорта.
— У Расы Автоматонов нет души, а значит, нет и концепции эмоций. Этот путь не имеет на меня влияния. Но согласно уговору, я обязан сопровождать вас до конца.
— У Расы Автоматонов нет души, а значит, нет и концепции эмоций. Этот путь не имеет на меня влияния. Но согласно уговору, я обязан сопровождать вас до конца.
Цинъян ничего не ответил. Все его силы уходили на сопротивление тысячному удару — «Жадности». Перед его мысленным взором предстали горы невероятных сокровищ: комплекты Тяжелых Сокровищ пикового качества, высшие тайные техники Космических Почтенных, божественные плоды, позволяющие мгновенно стать Бессмертным, и даже фрагмент Истинного Сокровища... Любой из этих предметов свел бы с ума любого Непобедимого Владыку.
Цинъян ничего не ответил. Все его силы уходили на сопротивление тысячному удару — «Жадности». Перед его мысленным взором предстали горы невероятных сокровищ: комплекты Тяжелых Сокровищ пикового качества, высшие тайные техники Космических Почтенных, божественные плоды, позволяющие мгновенно стать Бессмертным, и даже фрагмент Истинного Сокровища... Любой из этих предметов свел бы с ума любого Непобедимого Владыку.
«Забери их... Всё это твое...»
«Забери их... Всё это твое...»
Вкрадчивый, манящий голос прошептал прямо в сердце. Цинъян на мгновение остановился. В ту же секунду девять Сердец изначального кристалла в его теле синхронно завибрировали. Сила девяти базовых законов сплелась во Внутреннем мире, создав прочную защитную сеть, оградившую его рассудок.
Вкрадчивый, манящий голос прошептал прямо в сердце. Цинъян на мгновение остановился. В ту же секунду девять Сердец изначального кристалла в его теле синхронно завибрировали. Сила девяти базовых законов сплелась во Внутреннем мире, создав прочную защитную сеть, оградившую его рассудок.
— Мой Путь зависит не от внешних вещей, а от меня самого.
— Мой Путь зависит не от внешних вещей, а от меня самого.
Цинъян пробормотал это вслух, возобновив движение.
Цинъян пробормотал это вслух, возобновив движение.
— Жар огня — это разрушение, но также и возрождение; гибкость воды — это принятие, но также и размытие; острота металла — это отсечение, но также и защита.
— Жар огня — это разрушение, но также и возрождение; гибкость воды — это принятие, но также и размытие; острота металла — это отсечение, но также и защита.
Он продолжил идти вперед. Каждые несколько шагов он мысленно повторял суть одного из законов.
Он продолжил идти вперед. Каждые несколько шагов он мысленно повторял суть одного из законов.
Когда он достиг тысяча восьмисотого шага, дорога внезапно оборвалась. Цинъян оказался в бескрайней пустоте, а впереди начали медленно обретать плоть три тени.
Когда он достиг тысяча восьмисотого шага, дорога внезапно оборвалась. Цинъян оказался в бескрайней пустоте, а впереди начали медленно обретать плоть три тени.
Первой тенью был Бинфэн, но его глаза источали холодную жажду убийства.
Первой тенью был Бинфэн, но его глаза источали холодную жажду убийства.
— Цинъян, отдай Сердца изначального кристалла! Ты всего лишь Владыка Сектора, ты недостоин обладать такими сокровищами!
— Цинъян, отдай Сердца изначального кристалла! Ты всего лишь Владыка Сектора, ты недостоин обладать такими сокровищами!
Второй фигурой оказался Владыка Цзююй. В его руке был зажат окровавленный меч.
Второй фигурой оказался Владыка Цзююй. В его руке был зажат окровавленный меч.
— Человеческой расе нужны Бессмертные Божества, а не мусор, навечно застрявший на уровне Владыки Сектора! Если ты сдохнешь и отдашь сокровища нам, это будет твоим величайшим вкладом в развитие расы!
— Человеческой расе нужны Бессмертные Божества, а не мусор, навечно застрявший на уровне Владыки Сектора! Если ты сдохнешь и отдашь сокровища нам, это будет твоим величайшим вкладом в развитие расы!
Третьей тенью... был он сам. Тот «Цинъян» мягко улыбался, но произносил самые ядовитые слова:
Третьей тенью... был он сам. Тот «Цинъян» мягко улыбался, но произносил самые ядовитые слова:
— Тебе никогда не прорваться к Бессмертию, перестань мечтать. Отдай тело мне. Я совершу прорыв за тебя, я стану Космическим Почтенным, я заставлю всю вселенную содрогаться от нашего имени...
— Тебе никогда не прорваться к Бессмертию, перестань мечтать. Отдай тело мне. Я совершу прорыв за тебя, я стану Космическим Почтенным, я заставлю всю вселенную содрогаться от нашего имени...
Бедствие Внутренних Демонов! Это было самое страшное испытание. Врагами выступали самые доверенные люди, а также собственное «я».
Бедствие Внутренних Демонов! Это было самое страшное испытание. Врагами выступали самые доверенные люди, а также собственное «я».
Цинъян закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда он открыл их снова, во взгляде читалась абсолютная решимость.
Цинъян закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда он открыл их снова, во взгляде читалась абсолютная решимость.
— Бинфэн никогда не сказал бы такого. А Владыка Цзююй и подавно.
— Бинфэн никогда не сказал бы такого. А Владыка Цзююй и подавно.
Он посмотрел на первые два силуэта.
Он посмотрел на первые два силуэта.
— Что же касается тебя?
— Что же касается тебя?
Цинъян перевел ледяной взгляд на своего двойника.
Цинъян перевел ледяной взгляд на своего двойника.
— Свой путь я пройду сам. Добьюсь ли я успеха или паду — тебя это не касается!
— Свой путь я пройду сам. Добьюсь ли я успеха или паду — тебя это не касается!
Не успел он договорить, как девять Сердец изначального кристалла вылетели из его тела, превратившись в девятицветные цепи, и одновременно устремились к трем теням.
Не успел он договорить, как девять Сердец изначального кристалла вылетели из его тела, превратившись в девятицветные цепи, и одновременно устремились к трем теням.
— Бесполезно! Я — это ты! Всё, что умеешь ты, умею и я!
— Бесполезно! Я — это ты! Всё, что умеешь ты, умею и я!
Свирепо усмехнувшись, третий силуэт также выпустил девятицветные цепи. Они сшиблись в воздухе. Столкновение законов было беззвучным, но оно заставило окружающую пустоту начать разрушаться.
Свирепо усмехнувшись, третий силуэт также выпустил девятицветные цепи. Они сшиблись в воздухе. Столкновение законов было беззвучным, но оно заставило окружающую пустоту начать разрушаться.
Из уголков губ Цинъяна потекла кровь, но он не отступил. Шаг за шагом он приближался к своему клону.
Из уголков губ Цинъяна потекла кровь, но он не отступил. Шаг за шагом он приближался к своему клону.
— Ты — это я. Но ты — далеко не весь я.
— Ты — это я. Но ты — далеко не весь я.
С каждым шагом тело Цинъяна вспыхивало сиянием нового закона.
С каждым шагом тело Цинъяна вспыхивало сиянием нового закона.
— У меня хватило терпения оставаться Владыкой Сектора целых двадцать тысяч лет. У меня хватило смелости тысячелетиями сражаться на полях битв с инородцами. У меня хватило мудрости лавировать между фракциями в Оке Моря Хаоса. Разве у тебя есть хоть что-то из этого?
— У меня хватило терпения оставаться Владыкой Сектора целых двадцать тысяч лет. У меня хватило смелости тысячелетиями сражаться на полях битв с инородцами. У меня хватило мудрости лавировать между фракциями в Оке Моря Хаоса. Разве у тебя есть хоть что-то из этого?
Третья тень начала дрожать.
Третья тень начала дрожать.
— У меня есть наставник, относящийся ко мне как к родному сыну. У меня есть братья по оружию.
— У меня есть наставник, относящийся ко мне как к родному сыну. У меня есть братья по оружию.
Цинъян не останавливался.
Цинъян не останавливался.
— У меня есть раса, которую я должен защищать, и вершина, которую я должен покорить. А что есть у тебя?
— У меня есть раса, которую я должен защищать, и вершина, которую я должен покорить. А что есть у тебя?
Силуэт двойника стал размытым.
Силуэт двойника стал размытым.
— В тебе нет ничего, кроме жадности, страха и сомнений.
— В тебе нет ничего, кроме жадности, страха и сомнений.
Цинъян подошел к клону вплотную и посмотрел прямо в те глаза, что были точной копией его собственных.
Цинъян подошел к клону вплотную и посмотрел прямо в те глаза, что были точной копией его собственных.
— Вот почему ты никогда меня не победишь.
— Вот почему ты никогда меня не победишь.
Он протянул руку и приложил ладонь к груди тени. Не было ни взрыва, ни яркой вспышки. Силуэт просто рассеялся как дым, а вместе с ним растаяло и пространство пустоты.
Он протянул руку и приложил ладонь к груди тени. Не было ни взрыва, ни яркой вспышки. Силуэт просто рассеялся как дым, а вместе с ним растаяло и пространство пустоты.
Цинъян вновь стоял на нефритовой дороге. В самом конце появились три каменных пьедестала. На первом покоился кристально чистый камень в форме сердца, на втором — облако серебристых данных, на третьем — пурпурный кристалл души.
Цинъян вновь стоял на нефритовой дороге. В самом конце появились три каменных пьедестала. На первом покоился кристально чистый камень в форме сердца, на втором — облако серебристых данных, на третьем — пурпурный кристалл души.
— Цинъян получает Зеркальный Камень Ясного Сердца, позволяющий видеть уязвимости собственной души и защищаться от духовных атак; Раса Автоматонов получает Систему Симуляции Эмоций, способную имитировать чувства разумных форм жизни для повышения эффективности общения; Раса Насекомых получает Кристалл Источника Души, увеличивающий изначальную сущность души на десять процентов.
— Цинъян получает Зеркальный Камень Ясного Сердца, позволяющий видеть уязвимости собственной души и защищаться от духовных атак; Раса Автоматонов получает Систему Симуляции Эмоций, способную имитировать чувства разумных форм жизни для повышения эффективности общения; Раса Насекомых получает Кристалл Источника Души, увеличивающий изначальную сущность души на десять процентов.
Как только Цинъян сжал в ладони Зеркальный Камень Ясного Сердца, его разум мгновенно прояснился. Все прежние сомнения, страхи и колебания бесследно исчезли. Он понимал, что с этим артефактом его шансы выстоять против любой духовной атаки в будущем возрастут на тридцать процентов.
Как только Цинъян сжал в ладони Зеркальный Камень Ясного Сердца, его разум мгновенно прояснился. Все прежние сомнения, страхи и колебания бесследно исчезли. Он понимал, что с этим артефактом его шансы выстоять против любой духовной атаки в будущем возрастут на тридцать процентов.
Испытание завершилось. Три пути вновь слились воедино, и Цинъян встретился с Владыкой Цзююй и Бинфэном. Хотя они расстались меньше чем на сутки, аура каждого из них неуловимо изменилась. Это было перерождение, рожденное в горниле испытаний.
Испытание завершилось. Три пути вновь слились воедино, и Цинъян встретился с Владыкой Цзююй и Бинфэном. Хотя они расстались меньше чем на сутки, аура каждого из них неуловимо изменилась. Это было перерождение, рожденное в горниле испытаний.
Инородцы также получили свои награды. Первая фаза завершилась, а вторая должна была начаться через три дня.
Инородцы также получили свои награды. Первая фаза завершилась, а вторая должна была начаться через три дня.
На это время трем отрядам разрешалось отдохнуть в боковых залах чертога и усвоить полученное. Вдоль нефритового пути материализовались три двери, ведущие в разные помещения. Фракции выбрали себе по залу, зашли внутрь и плотно закрыли за собой двери.
На это время трем отрядам разрешалось отдохнуть в боковых залах чертога и усвоить полученное. Вдоль нефритового пути материализовались три двери, ведущие в разные помещения. Фракции выбрали себе по залу, зашли внутрь и плотно закрыли за собой двери.
Цинъян и его спутники уселись в круг.
Цинъян и его спутники уселись в круг.
— Как улов?
— Как улов?
Поинтересовался Бинфэн.
Поинтересовался Бинфэн.
Владыка Цзююй продемонстрировал Нефрит Души Меча и уверенно произнес:
Владыка Цзююй продемонстрировал Нефрит Души Меча и уверенно произнес:
— Преграда в моем Пути Меча дала трещину. Если я уйду в закрытую культивацию на сотню лет, то определенно смогу создать еще более мощную тайную технику.
— Преграда в моем Пути Меча дала трещину. Если я уйду в закрытую культивацию на сотню лет, то определенно смогу создать еще более мощную тайную технику.
Бинфэн, в свою очередь, показал Изначальное Ядро Ледяной Души.
Бинфэн, в свою очередь, показал Изначальное Ядро Ледяной Души.
— Мое понимание Законов Воды и Пространства углубилось на тридцать процентов. Я уже нащупал порог к постижению полного Закона Пространства. Кроме того, у меня появились смутные идеи для создания девятой трансформации Морозной Бездны.
— Мое понимание Законов Воды и Пространства углубилось на тридцать процентов. Я уже нащупал порог к постижению полного Закона Пространства. Кроме того, у меня появились смутные идеи для создания девятой трансформации Морозной Бездны.
Цинъян достал Зеркальный Камень Ясного Сердца.
Цинъян достал Зеркальный Камень Ясного Сердца.
— Это путешествие закалило мою волю. Мой разум прояснился, сила духа и воли заметно выросли, а ментальная защита стала в разы крепче.
— Это путешествие закалило мою волю. Мой разум прояснился, сила духа и воли заметно выросли, а ментальная защита стала в разы крепче.
Он сделал небольшую паузу.
Он сделал небольшую паузу.
— Но самое главное... Я четко увидел свой дальнейший путь.
— Но самое главное... Я четко увидел свой дальнейший путь.
— Какой путь?
— Какой путь?
В один голос спросили Бинфэн и Владыка Цзююй.
В один голос спросили Бинфэн и Владыка Цзююй.
В глазах Цинъяна вспыхнул ослепительный свет.
В глазах Цинъяна вспыхнул ослепительный свет.
— Увидев истинную природу своего сердца, я осознал путь истинно сильного, к которому всегда стремилась моя душа.
— Увидев истинную природу своего сердца, я осознал путь истинно сильного, к которому всегда стремилась моя душа.
Владыка Цзююй и Бинфэн переглянулись, и каждый увидел в глазах другого нескрываемое изумление.
Владыка Цзююй и Бинфэн переглянулись, и каждый увидел в глазах другого нескрываемое изумление.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Поглощённая звезда: Владыка Расколотого Пламени — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.