— Сегодня вы были просто великолепны, леди. Все будут восхвалять вас.
Нора пробормотала с таким видом, будто сама до сих пор не могла поверить в случившееся.
Так оно и вышло. Уже через несколько дней, когда я пришла в Главный храм на службу, все наперебой хвалили меня.
— Я был там! Святая спасла мне жизнь. Чем я могу отблагодарить вас?
— Я просто сделала то, что должна была.
— Вы правда не хотите вернуться на место Святой? Святая Скалии ‒ только вы.
Все говорили в один голос. Я лишь улыбалась в ответ, не давая определённого ответа.
В конце концов, я сама ушла. Чтобы вернуться, нужен веский повод.
— Святая.
И этот повод сам шёл ко мне. Когда Формозо приблизился, прихожане, словно только этого и ждали, бросились к нему.
— Ваше Преосвященство!
— Уговорите Святую! Нельзя, чтобы она оставалась в миру после такого подвига.
— Я разделяю ваше мнение.
Формозо, с доброй улыбкой, посмотрел на меня.
Из-за недавнего теракта он выглядел уставшим, но в его облике чувствовалась какая-то мрачная привлекательность.
Я часто думала об этом ‒ для священника у него было слишком опасное лицо.
— Могу я переговорить с вами?
Я кивнула. Все с радостными возгласами освободили нам место.
Формозо проводил взглядом удаляющихся прихожан и пробормотал:
— Приятно, что все разделяют моё мнение.
Он перевёл взгляд на меня и продолжил:
— То, что вы сделали, было поистине впечатляюще. Я и не знал, что вы способны на такую отвагу.
— Я сделала то, что должна была. Если даже вы будете так хвалить меня, мне станет неловко.
— Я не собираюсь ограничиваться одной похвалой.
Взгляд Формозо стал серьёзным.
— Святая, вы всё ещё не хотите вернуться? Моё мнение не изменилось. Настоящая Святая ‒ только вы.
— Я уже дала слово, как я могу взять его обратно? Я не хочу быть бессовестным человеком.
[Это ложь.]
[Шкала лжи повышена на 0,1%.]
[Текущий уровень: 64,5%.]
— Но все хотят, чтобы вы передумали. К тому же госпожа Кассини тоже не хочет занимать ваше место.
— Если бы госпожа Кассини захотела занять моё место, вы бы все так же реагировали?
— Что?
Формозо удивлённо переспросил. Я посмотрела на него и улыбнулась.
— Я не могу отменить собственное решение. Я не хочу быть лгуньей.
— Я возьму это на себя.
Формозо сказал с видом "не волнуйтесь".
— Сегодня на ежемесячной мессе я официально попрошу вас вернуться. Тогда вы сможете принять это как бы неохотно. Это не будет отступлением от ваших слов. Как вам?
— А если пойдут слухи, что вы умоляете меня вернуться?
Когда я пошутила, лицо Формозо стало странным. Он с тронутым видом спросил:
— Вы беспокоитесь обо мне?
— Я всегда беспокоюсь.
Я солгала, не моргнув глазом, и его взгляд дрогнул.
— Я всегда молюсь о вашем благополучии во время служб. Вы тоже так делаете?
— Конечно.
Мне стало любопытно, правда ли это, и я использовала детектор лжи. Результат был удивительным...
[Это правда.]
По крайней мере, в этом вопросе Формозо был искренен. Он признавал меня настоящей Святой и уважал меня. После смерти Юстиции он ушёл в затворничество и был не в состоянии вести нормальную жизнь.
И всё же он намеренно не лечил мою сломанную ногу, чтобы удержать меня в храме, а после аварии с каретой Лумиэлы пытался запереть меня под предлогом затворничества.
«Значит...»
Как только я приняла предположение, которое раньше отвергала, все сомнения рассеялись. Мне не нужно было задавать неловкие вопросы и использовать детектор ‒ ответ был очевиден.
«Какой наглый».
Выходит, глаза Норы были точны. Я горько усмехнулась от абсурдности этого. Но оставался один вопрос.
Если Формозо действительно испытывал к Юстиции нечто большее, чем просто уважение к священнику, то почему он не верил ей? Как можно отправить любимую женщину на эшафот?
«Хотя, если бы он тогда защитил Юстицию, это могло бы поставить под угрозу и храм».
Значит, его собственная безопасность оказалась важнее чувств. Кому нужна такая дешёвая любовь?
Теперь, когда я стала Юстицией, подобное не повторится. И мне не придётся раскрывать истинную природу его ничтожной привязанности. Это было немного жаль.
«Но я могу наказать тебя за эту жалкую любовь другим способом».
Жаль, что я не могу сделать это немедленно. Я улыбнулась и пробормотала:
— Приятно знать, что у нас одинаковые чувства.
Уголки губ Формозо медленно поползли вверх. Я посмотрела на него и сказала:
— Вам не пора идти? Скоро начнётся месса.
— Да, Святая.
Формозо, выглядевший теперь более довольным, взял мою руку и поцеловал её. Затем он поднял голову, пристально посмотрел на меня и прошептал:
— Через некоторое время я приглашу вас на своё место.
Я кивнула, и Формозо, одарив меня более глубокой улыбкой, ушёл. Я достала платок и вытерла руку, а Нора спросила с удивлением:
— Вы правда вернётесь?
— Что поделать, мне так жаль расставаться с мирской жизнью.
— Ах, Святая, кондитерские не так уж далеко от храма.
Я рассмеялась, глядя на Нору, которая так и не сказала, что не хочет уходить. Я милостиво кивнула, успокаивая её:
— Не волнуйся. Мне тоже было весело с тобой гулять. Когда я вернусь в храм, мы будем часто ходить вместе.
— Ура, я так рада!
— Мне кажется, ты больше радуешься тому, что мы будем ходить в кафе, чем моему возвращению?
— Что вы, я одинаково рада и тому, и другому.
Нора смущённо замахала руками. Перешучиваясь, мы вошли в зал.
— О, Святая!
И снова посыпались похвалы. Я улыбалась прихожанам, когда вдруг:
— Тишина! Входит архиепископ.
В зал вошёл Формозо.
— Благословляю всех собравшихся под светом Вариона и начинаю молитву.
Когда служба началась и напряжение спало, я уже собиралась расслабиться, как кто-то тряхнул меня за руку. Я очнулась и увидела Лумиэлу, которая улыбалась и кивала в сторону кафедры.
— Леди Юстиция Кассини, выйдете на мгновение?
Формозо позвал меня. Я помедлила, но вышла вперёд. Он мягко коснулся моего плеча и заговорил:
— Как вы знаете, несколько дней назад леди Юстиция Кассини предотвратила взрыв, устроенный демонопоклонником в театре Марчелли.
Формозо с гордостью посмотрел на меня.
— Главный храм официально выражает ей свою благодарность. Прошу всех поаплодировать этому справедливому и мужественному человеку.
Зал наполнился громкими аплодисментами.
Хотя мы и договорились об этом заранее, мне всё равно стало неловко, и я просто улыбалась, когда Формозо продолжил:
— Кроме того, Главный храм официально просит вас.
Неожиданно он опустился передо мной на одно колено, словно делая предложение.
Я не просила его заходить так далеко.
— Вернитесь к нам как наша Святая. Святая Скалии ‒ только вы.

Комментарии

Загрузка...