На этот раз Лю Цзиншэн шел первым. Сделав буквально пару шагов по
коридору, мы сразу же услышали звуки выстрелов из главного зала позади нас. Все
вчетвером мы, не колеблясь, устремились в ту сторону. Впереди всех был лао Ван.
Неужели Мотт с наркоторговцами взбунтовались? Пускай в зале из наших только
трое во главе с Чжан Юньвэем, Мотту и его людям все равно не победить.
Когда мы подошли, лао Ван отреагировал первым. Несмотря на острую боль
в щеке, и невозможность внятно говорить, он закричал через стену:
— Копируй ударом насквозь! (Бей в голову!)[1].
По одной фразе уже сразу стало все понятно — в зале ожила еще пара
иссушенных мертвецов.
Через несколько секунд мы вошли в зал, звуки выстрелов уже смолкли. Непонятно
откуда появившийся толстяк встал за нами.
Картина, творящаяся там, нас потрясла. Как и ожидал лао Ван, эти два
мертвеца действительно ожили, но один был убит едва воскреснув. Голова убитого
была отделена от тела и отброшена к башне.
Оставшийся иссушенный мертвец был загнан в угол. Перед ним стоял
беловолосый молодой человек в белом и холодно смотрел на него. Мертвец,
казалось, очень боялся. Он не смел отвести глаз и только дрожал без остановки.
Эта сцена перед глазами, кажется, где-то я ее уже видел. Нет, кто-то
рассказывал мне об этом. Третий дядя! Мой третий дядя рассказывал мне об этом,
похоже он видел подобное происшествие. Сожженный труп в поезде двадцать лет
назад. Мертвец, который беспрерывно дрожал от страха перед лицом беловолосого
мужчины. Он пытался бежать, и третий дядя преградил ему путь. В конце концов
беловолосый человек убил его кинжалом. Прежде я полагал, что это выдумка
третьего дяди, но и подумать не мог, что подобная сцена может повториться
сейчас уже передо мной.
Ли Янь и другие подняли оружие напротив мертвеца, недалеко лежал Мотт,
уже превратившийся в иссохший труп. Лао Ван, нахмурившись подошел к остальным,
чтобы расспросить, что случилось.
Наша четверка (если добавить толстяка, то пятерка) вошла в камеру, в зале
пока ничего необычного не произошло. Услышав доносящиеся из зала звуки
выстрелов, Ли Цзядун и Ван Дунхуэй отправились на подмогу. Именно, когда мы были
уже там, стена вновь открылась и появился беловолосый мужчина.
Увидев вновь открывающийся выход, Мотт был взбудоражен. Он собрался
тотчас же бежать по направлению к стене. Чжан Юньвэй рывком пнул его и тот
опрокинулся на землю. В этот момент внимание всех было приковано к беловолосому
человеку. Ли Янь посчитал того приспешником Мотта, прибывшим ему на помощь.
Когда боец собрался расспросить беловолосого. Внезапно по залу
разнесся жуткий звук. По словам Ли Яня похожий на скрежет ножа по стеклу.
Крайне неприятный и необычный.
Тут же раздался дикий вопль полный ужаса, пара иссушенных мертвецов,
что сидели у стены внезапно ожили. Один из них обхватил Мотта спереди, а второй
сзади. Своими руками, словно лианами, они плотно обвили его тело. Мертвец, что
был спереди, вцепился Мотту в губы и стал яростно высасывать из него жизнь.
Второй, раскрыв рот и прокусив ему шею, собрался набить свое брюхо свежей
кровью. У Мотта уже совершенно не было сил сопротивляться. Спустя мгновение он
рухнул на землю, зрачки его расширились, а дыхание остановилось.
Сперва Ли Янь испугался за безопасность наркоторговца, потому стрелять
они не осмелились. Увидев же, что объекту крышка, он и остальные одновременно
нажали на спусковой крючок напротив двух свирепых мертвецов. Пули с потоком
искр ударялись о их тела, но никак им не вредили. Они с жадностью продолжили
сосать из Мотта все соки, пока окончательно не высосали всю кровь и жидкости
организма.
Спустя пару секунд тело наркоторговца полностью высохло, а мертвецы
продолжали облизываться. Стоило им обернуться к Ли Яню и остальным, как их
морды скривились. Они улыбнулись, обнажая кровавые клыки.
Несколько пособников Мотта бросились в рассыпную, собираясь сбежать
наружу, желая выжить. Они увидели, как стена вновь бесшумно поднялась. Самый
первый из них был всего в одном шаге от выхода. Но, к сожалению, они так и
остались в этой ловушке.
Ли Янь только-только успел перезарядить оружие, вставив полный
магазин, как мертвец одним прыжком перемахнул через труп и, разинув пасть с
торчащими клыками, бросился на него.
Парень перехватил автомат и загородился им как щитом. В это время
сзади него в воздухе показалась рука и схватила мертвеца за шею. Второй же
рукой человек поправил свои белые волосы и презрительно пробормотал:
— Мерзкое порождение.
Мертвец боролся из последних сил в руках беловолосого мужчины, услышав
же его голос, внезапно начал дрожать всем телом, как будто увидел что-то
ужасающее.
— Узнал меня? — холодно усмехнулся беловолосый. — Я говорил вам, что
вы все подохните от моих рук. Не забыл? Ты первый.
Услышав эти слова, мертвец стал трястись все быстрее и быстрее, затем
издал душераздирающий вопль.
Другой мертвец так же узнал беловолосого человека и сразу задрожал. Повернувшись,
он побежал к камере, стена в которую была проломлена. Только сделал пару шагов,
как беловолосый оказался у него за спиной и пинком отшвырнул в угол зала.
— Разве я говорил, что ты можешь сбежать? — произнес он ледяным тоном.
Мертвец не мог бежать, не мог даже сопротивляться. Неожиданно он
опустился на колени и склонил голову[2] к ногам человека.
Беловолосый остался равнодушным.
Взглянув на него без единой эмоции на лице, он произнес:
— Когда ты был человеком я ощущал к тебе отвращение, теперь ты оживший
мертвец и у меня нет никаких причин не убивать тебя.
Чувствовалось, что у бедолаги не осталось никакой надежды на продление
жизни. Мужчина схватил рыдающего мертвеца, и тот стал стенать еще
сильнее.
— Волнуешься? — нахмурился беловолосый. — Тогда можешь идти первым!
Едва слово "идти" слетело с его губ, как второй рукой он
схватил мертвеца за шею. Руками он приложил силу в противоположном направлении
друг к другу. Голова ожившего мертвеца оторвалась и с телом они оказались
разбросаны на приличном расстоянии.
В это время мы с лао Ваном вышли из камеры и обнаружили, что в нас уже
нет нужды. Кажется, я слишком пристально смотрел на беловолосого мужчину. Он
будто заметил, повернул голову и, взглянув на меня, и спросил:
— Ты меня знаешь?
— Нет, просто показалось, что ты выглядишь так же, как мой третий
дядя, его волосы такие же белые, — не знаю почему я так сказал, только почувствовал,
как беловолосый своим бесстрастным ледяным взглядом заглянул мне в душу. Волосы
сразу встали дыбом. Ни капли не похожи, сразу подумал я про себя.
Не дождавшись желаемого ответа, беловолосый утратил ко мне всякий
интерес. Стоя рядом с мертвецом он холодно произнес:
— Я дам тебе шанс. Где находится Глаз[3]?
Мертвец будто ничего не слыша, склонил голову и продолжил дрожать.
— Я дам тебе всего один шанс, — равнодушно произнес беловолосый снова.
После паузы он вновь заговорил тоном, упавшим по температуре явно ниже нуля:
— После смерти человек может переродиться вновь. Ты же оживший
мертвец, умерев однажды, ты превратишься в пыль и никогда не реинкарнируешь[4].
Услышав эти слова, мертвец содрогнулся с головы до пят, подняв голову
и взглянув на беловолосого мужчину, он вновь склонился, рукой же указал на
башню из человеческих голов.
— Спасибо, — произнес беловолосый, глянув в сторону иссушенного
мертвеца. После чего поднял ногу и с силой наступил на него.
Прозвучал хрустящий звук, это мужчина раздавил голову мертвеца.
Находясь в камере, мы затратили огромные усилия, чтобы понять, как уничтожить
этот живой труп. Здесь же он даже не смог сопротивлялся удару ноги
беловолосого. Правда историю этого типа еще предстоит выяснить.
— Разве ты не говорил, что дашь ему шанс? — вновь влез Недотепа Сун.
Какое-то время в периметре царила мертвая тишина, все (исключая
беловолосого молодого человека) смотрели на Сун Чуньлэя беспомощным взглядом,
особенно лао Ван. Взгляды так и вещали, как им не терпится взять иглу и зашить
Чуньлэю рот. Умрет ли он, если решит заговорить?
Беловолосый не разозлился, только лишь спокойно глянул на Сун Чуньлэя.
Чуньлэй не хотел мириться с этим, он все так же желал продолжить
допрос.
— Сун Чуньлэй, заткнись! — прервал его лао Ван. — Этот монстр, что
твой родственник?
Закончив речь, командир Ван повернулся и обратился к беловолосому:
— Не обижайтесь, этот ребенок еще с младенчества ел слишком много
жаропонижающего, не стоит с ним разговаривать.
Говоря об этом, лао Ван вдруг посмотрел на волосы мужчины, колеблясь и
размышляя как же следует к нему обращаться.
— ...Приятель, я все еще не знаю как к тебе следует обращаться.
Беловолосый будто не услышал слов командира Вана, проигнорировав его
он прошел рядом. И, не говоря ни слова, встал перед башней из человеческих
голов. Обойдя кругом, он неожиданно протянул руку и разрушил ее. Это просто
поразило меня. Полагаю в башне имелось нечто, что, действительно, привлекло
его.
Несколько сотен высушенных голов покатились по земле. Подобное зрелище
напугало даже храброго Сун Чуньлэя. Он стал отступать, прыгая влево и вправо,
чтобы избежать соприкосновения с головами.
Здесь точно что-то есть! Беловолосый мужчина достал из обрушившейся
башни золотой череп. Мне было хорошо видно, что на макушке черепа чем-то похожим
на красную краску был начертан какой-то символ. Но какой именно я не знал.
Выражение лица беловолосого человека было очень серьезным. Он вовсе не
избегал нас, а опустился на колени напротив и, укусив указательный палец,
начертал своей кровью на земле узор. Лао Ван и остальные не знали, что это.
Однако мне подобное чуждым не было. Он начертил магическое заклинание! Лысый
даос, который научил меня мыть голову кровью черной собаки, рисовал подобное
заклинание на желтой бумаге. Хоть они и не совсем похожи, но все же имеют общие
черты.
Завершив последний штрих, беловолосый поместил золотой череп в
середину заклинания и капнул несколько капель крови с указательного пальца на
его макушку. А затем пробормотал что-то себе под нос. Я совершенно не понимал,
о чем идет речь. Но, видя его сосредоточенный вид, стало ясно — дело не
шуточное.
В конце последнего слога он ударил кинжалом прямо в центр черепа. Я
полагал, что ничего особенного не произойдет и лезвие клинка обязательно пронзит его.
Но неожиданно со звоном клинок отскочил, и рука мужчины взметнулась вверх. Удар
не удался, а на лице беловолосого отразилась горечь. Стиснув зубы, он намазал
кровью с указательного пальца лезвие кинжала, а затем прикусив кончик языка,
обрызгал череп кровью. С криком “Откройся”, он взял клинок обеими руками и
вонзил прямо в макушку.
На этот раз не было никаких звуков. Кинжал попал прямо в темечко и
череп развалился на части. Прежде, чем я успел что-то понять, зал внезапно
наполнился пронзительным плачем, словно тысячи людей плакали навзрыд горько и
душераздирающе.
Я сразу же насторожился. Для лао Вана и остальных, напротив, будто бы
ничего не произошло. Они все так же неотступно наблюдали за беловолосым
мужчиной. Лишь у толстяка на лице был страх, его жирные веки время от времени
подрагивали. Он посмотрел на остальных и произнес дрожащим голосом:
— Разве вы не слышите?
— Что не так? — переведя свой взгляд с беловолосого, спросил лао Ван.
— Плачь множества людей! Разве вы не слышите? — психанув, стал
объяснять толстяк.
Лао Ван и Лю Цзиншэн внимательно вслушивались какое-то время, наклонив
головы:
— Нет. Может у тебя галлюцинации?
— Это не галлюцинации, — в итоге не сдержался я, — Я также слышу
плачь, множество людей рыдает навзрыд.
— Невозможно. Лацзы, почему я ничего не слышу? — лао Ван весь
обратился в слух, но так ничего и не услышал.
Взгляд беловолосого мужчины с осколков черепа переместился на меня с
толстяком.
— Вы двое с шумами в ушах, вдохните и на минуту задержите дыхание,
сразу станет лучше, — произнес он равнодушно.
Да ладно? Я и толстяк посмотрели друг на друга, все эти рыдания были
так реальны. Может ли подобное быть просто шумом в ушах? Мы оба глубоко вдохнули
и задержали дыхание на минуту.
Когда стрелка на часах отсчитала ровно одну минуту, толстяк перевел
дыхание. Широко открыв рот, он с жадностью глотал воздух. Его пухлое лицо
побагровело.
— Я чуть не задохнулся! А ты как, все в порядке? — спросил он у меня.
— Не сравнивай бойца спецназа и себя. Минута — это пустяк.
Продержаться три, пять, семь минут — не составит проблем! — пускай по
физическим показателям в отряде я постоянно плетусь в хвосте, в сравнении с
толстяком мой объем легких намного больше. На мгновение у меня даже появилось
смутное чувство выполненного долга.
— Ну ты и хвастун, — бросил толстяк, скривив рот. Вдруг неожиданно
выражение его лица изменилось. — Ого! Действительно, стенаний уже не слышно!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...