Цзян Хуайюй отправил в Поместье маркиза Пинъян визитную карточку и вместе с Му Ляньсинь вошёл внутрь.
Всю дорогу они ехали в одной карете, но почти не разговаривали друг с другом.
Му Ляньсинь казалось, что она снова совершила какую-то глупость и опять вывела Тайфу из себя.
Однако, как ни ломала она голову, понять в чём дело так и не смогла, и ей оставалось лишь озабоченно нахмуриться.
Цзян Хуайюй делал вид, что закрыл глаза и погрузился в медитацию, но на самом деле видел каждое изменение на её лице яснее ясного.
Он догадывался, о чём сейчас думает Му Ляньсинь. Ему следовало бы всё объяснить, но его сердце было слишком смятенно.
В мыслях царил такой хаос, что он не мог навести в них порядок, а потому ему оставалось лишь хранить молчание.
— Тайфу, когда мы встретимся с Гу Чэньюем, не могли бы вы позволить мне перемолвиться с ним парочкой слов наедине?
— М? — выражение лица Цзян Хуайюя недвусмысленно говорило о его несогласии.
— Всего парой слов! — подчеркнула Му Ляньсинь. — Это не займёт много времени. Мне просто нужно кое в чём убедиться.
Приближалась дата свадьбы, и пора было окончательно решить, кого же столкнуть лбами.
На данный момент Тайфу можно было исключить: он по-прежнему всей душой служил государству, поддерживая образ добродетельного чиновника.
Главным подозреваемым оставался Сяо Лан, чья любовная тоска уже почти затмевала его жажду власти и амбиции.
Но и Гу Чэньюй казался весьма подозрительным, так что сегодня она намерена была как следует выведать у него правду.
— Хорошо, я согласен.
— Большое спасибо, Тайфу!
Му Ляньсинь сжала кулаки, готовясь вовсю проявить себя.
Гу Чэньюй, залечивавший раны дома, был крайне удивлён, услышав, что навестить его пришёл Цзян Хуайюй.
С этим Тайфу, похожим на святошу, его, можно сказать, вообще ничего не связывало. С чего бы вдруг тому приходить к нему? Солнце, должно быть, взошло на западе.
Впрочем, раз человек пришёл, у него не было причин отказывать в приёме.
Лёжа на постели, Гу Чэньюй велел слугам убрать из комнаты все забавы и велел окурить помещение лекарствами, после чего махнул рукой:
— Позовите Тайфу войти.
Когда Цзян Хуайюй провёл Му Ляньсинь внутрь, их сразу же обдало густым запахом снадобий, заполнивших всю комнату.
Му Ляньсинь невольно подумала: неужели этот парень из семьи Гу ранен так тяжело?
— Кхе-кхе-кхе. — Полуприподнявшись на кровати, Гу Чэньюй побледнел и слабо закашлял.
При виде Цзян Хуайюя он прикрыл глаза наполовину, а его губы были белыми, как лист бумаги.
— Цзян Тайфу, прошу прощения, я не могу встать и поприветствовать вас по всем правилам.
Цзян Хуайюй с первого взгляда понял: молодой маркиз ранен тяжело, но играет роль ещё более тяжёлого больного. Сохраняя бесстрастное выражение лица, он слегка склонил голову и ответил:
— Молодому маркизу стоит спокойно поправляться, излишние церемонии ни к чему. На самом деле, мы пришли сегодня главным образом потому, что у меня есть кое-какие важные дела, которые мне хотелось бы обсудить с вами наедине.
Важные дела?
Гу Чэньюй не мог догадаться о целях Цзян Хуайюя и на какое-то время даже забыл продолжать изображать слабость.
Поразмыслив как следует, он в конце концов взмахом руки отослал слуг, ожидавших в комнате.
— Ступайте.
Когда посторонние удалились, Гу Чэньюй заметил, что слуга, неотступно следовавший за Цзян Хуайюем, почему-то не ушёл.
— Тот самый... — его слова оборвались на полуслове, так как этот самый слуга сбросил с головы широкую шляпу, поднял лицо и открыл взгляду несравненную, ослепительную красоту.
— Гу Чэньюй, это я, — тихо произнесла Му Ляньсинь.
Как ни рассчитывал Гу Чэньюй, он никак не мог предположить, что навестить его придёт именно Му Ляньсинь!
Молодой маркиз тут же замер, и на его лице отчётливо отразились шок и изумление.
Он перевёл взгляд с Цзян Хуайюя на Му Ляньсинь:
— Получается, Принцесса пришла вместе с Тайфу...
Хотя сам факт того, что Му Ляньсинь пришла навестить его, несомненно радовал, мысль о том, что она воспользовалась помощью другого мужчины, чтобы добраться сюда, слегка омрачала настроение Гу Чэньюя.
— Ваше Высочество, если у вас есть что сказать молодому маркизу, говорите, а я постою снаружи.
Настроение Цзян Хуайюя в этот момент было далеко от радостного — ему становилось тошно от одного только вида Гу Чэньюя.
Отдав поклон Му Ляньсинь, он широким шагом направился к выходу.
Му Ляньсинь проводила взглядом его спину, чувствуя себя в растерянности.
Настроение Тайфу менялось быстрее, чем погода у детей.
Только что, в особняке Цзян, на его лице ещё играла слабая улыбка, а теперь от неё не осталось и следа — кругом веяло лишь холодом.
Стоило Цзян Хуайюю переступить порог, как Гу Чэньюй тут же собрался откинуть одеяло и встать с постели.
В его глазах читалась такая спешка, что он резко дёрнул рукой и задел рану, отчего скривился от боли. Но даже несмотря на это, он жаждал заговорить с Му Ляньсинь.
— Принцесса пришла навестить меня специально?
В глазах молодого маркиза плескался свет — он жаждал услышать от Му Ляньсинь утвердительный ответ.
Му Ляньсинь сочла этого парня дурачком:
— Я притащилась сюда из такая дали не к кому-то другому, а к тебе.
Она говорила прямо и бесхитростно, но это ничуть не мешало Гу Чэньюю радоваться. Молодой маркиз глуповато улыбнулся:
— Главное, что навестить меня.
Заметив, что он собирается встать, Му Ляньсинь поспешно подошла к кровати и натянула на него одеяло.
— Раз ты так тяжело ранен, не нужно лишний раз двигаться.
Гу Чэньюй озарил её белозубой улыбкой, и его прежде бледное лицо словно ожило от слов Му Ляньсинь.
— Принцесса переживает за меня?
— Угу. Разве беспокоиться о раненом — не само собой разумеющееся дело? — Му Ляньсинь не видела в этом ничего особенного. — К тому же, ты пострадал от покушения только потому, что поехал со мной прогуляться, и принял на себя удар ни за что.
— Если бы Принцесса приходила ко мне каждый день, я был бы счастлив пережить ещё сотню покушений.
Улыбчивый лис притворялся жертвой без тени смущения.
Он ухватил Му Ляньсинь за руку, державшую край одеяла, и, заметив, как она нахмурилась, тут же направил её ладонь прямо на рану у себя на плече.
— Принцесса, эта рана так сильно болит, что по ночам я не могу уснуть.
Внимание Му Ляньсинь тут же переключилось. Забыв о том, что он крепко держит её за руку, она обеспокоенно спросила:
— Настолько тяжёлое ранение? А лекари что говорят, как это лечить?
Гу Чэньюй скорчил крайне жалостливое выражение лица: его взгляд наполнился тоской, а брови слегка сошлись на переносице.
— Лекари говорят, что это сердечная боль.
— Сердечная боль?
— Верно. Из-за того, что у меня есть любимая, о которой я тоскую целыми днями и не могу её увидеть, рана болит ещё сильнее.
— О, вот оно как, — кивнула Му Ляньсинь. — Ну так кто твоя возлюбленная? Я позову её к тебе.
Медлительная Му Ляньсинь совершенно не догадывалась, что под возлюбленной Гу Чэньюй подразумевает её саму. Напротив, она собиралась помочь ему и свести с любимой девушкой.
Лицо Гу Чэньюя застыло от удивления:
— Принцесса и впрямь не понимает или просто проверяет меня на искренность?
Му Ляньсинь уставилась на него так, будто спрашивала: о чём ты вообще говоришь? — по-прежнему не улавливая смысла его слов.
По правде говоря, Гу Чэньюй прекрасно осознавал: как бы хороша ни была Принцесса во всех остальных отношениях, она была совершенно лишена способности чувствовать чужие эмоции.
Сколько бы раз он ни признавался ей в любви, казалось, это никогда не дождётся ответа.
Гу Чэньюй вдруг разозлился. Одним резким движением он притянул Му Ляньсинь к себе на постель, а затем перевернулся, навалившись сверху.
Они оказались лицом к лицу, нос к носу — их разделяло лишь мгновение.
С холодным выражением лица Гу Чэньюй произнёс:
— Принцесса теперь поняла, кто моя возлюбленная?

Комментарии

Загрузка...