Будь это задачка по высшей математике, какой-нибудь исторический анекдот или оценка древнего стихотворения, другое дело.
Цзян Фань спросила: — Какой вопрос? Прошу, говорите.
Несколько пар глаз устремились на лицо Лу Юя. Было видно, как он слегка разлепил губы и едва заметно улыбнулся:
— Скажите мне, кто из нас пятерых болен сильнее всех.
После этих слов остальные замерли в растерянности, не зная, что и думать.
Поколебавшись пару мгновений, они снова услышали голос Лу Юя: — Даю вам полчаса на раздумья. Если не ответите, я не стану ставить вам печати.
Кан Мучжи: — А если мы не ответим, будет ли второй шанс?
Лу Юй сменил позу, подавшись вперед. Он оперся левым локтем о бедро, а подбородок подпер левой рукой — движение было изящным, а голос — низким и приятным: — Хоть это и не совсем честно, но я должен сказать: две эти пропускные печати нужны как раз для того, чтобы вы обменяли их здесь на один вопрос. Если не ответите, мои три очаровательные милашки, придется вам начинать всё сначала.
Трое: Смятение в сердце, Разрушение духовного алтаря.
Цзян Фань медленно выдохнула накопившуюся тяжесть и с легкой улыбкой спросила: — Тогда не затруднит ли доктора Лу одолжить нам несколько листов бумаги и три ручки?
— Разумеется.
Время пошло.
Лу Юй в шлепках побежал обратно в соседнюю комнату досыпать.
Он, казалось, ничуть не боялся, что печати кто-нибудь стащит — в конце концов, даже после того, как они будут проставлены, ему еще предстояло лично подписать их.
Поэтому, как бы ни нервничали Цзян Фань и остальные, они бы не стали заниматься подобными вещами.
Они просто сидели на диване с бумагой и ручками, погрузившись в оцепенение.
— Давайте восстановим хронологию. Только что Лу Юй спросил, кто из нас пятерых болен сильнее всех. Нас пятеро, значит, Баобао тоже посчитали, верно? Но, по-моему, Баобао можно сразу исключить. Прошлой ночью к нему в палату заходила медсестра на осмотр, он абсолютно здоров, — первой нарушила молчание Кан Мучжи.
— Окей, тогда остается нас четверо. Есть ли какие-то критерии для этой болезни? Или это следует понимать буквально?
Задала вопрос Чжу Яньянь, а затем предложила еще один вариант: — Физически мы втроем в реальной жизни крепки как быки, а здесь... кроме того, что Мучжи беременна, а мы с Фаньмэй из общей хирургии, мы без понятия, что у нас за конкретные недуги. Тот лечащий врач тоже не выглядит болезненным... Болезнь ведь бывает как телесной, так и душевной. В этой игре мой разум подвергался жесточайшим терзаниям, я считаю, что больна сильнее всех...
Цзян Фань делала пометки в блокноте: — Хм, это возможно. И еще: я только что кое о чем подумала. В этой комнате слишком много картин, мне трудно их игнорировать. Если можно, я бы хотела, чтобы мы все вместе обошли картины по кругу и записали названия знакомых вам полотен, а также имена художников. Потом мы всё сопоставим и посмотрим, удастся ли найти хоть какую-то зацепку.
— Хорошо!
Каждая из трех девушек взяла по листу бумаги и ручке, обошла кабинет по периметру, то и дело делая какие-то записи.
Через десять минут они уселись вместе, чтобы сверить заметки.
Кан Мучжи бросила взгляд на записи соседок по комнате и вздохнула: — Я запомнила меньше всех, начну первой. Как только входишь, картина на левой стене — это Детали коней работы художника нового времени Сюй Бэйхуна. В основе сюжета лежат восемь скакунов царя Му. Я пока не придумала, какая здесь может быть связь. А та, что висит чуть ниже, — это Девушка с жемчужной серёжкой Яна Вермеера. На этом всё.
Цзян Фань кивнула и подхватила: — Хорошо, я тоже записала эти две. Затем, в пяти шагах от них, над кулером висит Крик Эдварда Мунка. Больше ничего не знаю.
С этими словами обе перевели взгляд на Чжу Яньянь: — Вся надежда на тебя!
Они так полагались на нее потому, что Яньянь рассказывала, будто до старшей школы ее безумная матушка таскала ее по всевозможным кружкам: сочинения, рисование, музыка, фортепиано... неважно, были ли успехи в учебе, ее просто водили туда.
Начиная с летних каникул после первого класса, почти восемь долгих лет репетиторства — какой бы глупенькой красоткой ни казалась Чжу Яньянь, она усвоила немало знаний.
И из всех этих кружков больше всего она любила рисование и музыку.
Получив столь ответственную задачу, Чжу Яньянь подняла исписанный от корки до корки блокнот и принялась делиться:
— Прямо напротив письменного стола, на стене за креслом, в рамке висит Доктор Гаше Винсента Ван Гога. А вот эта картина за диваном — Чета Арнольфини Яна ван Эйка. Ближе к окну — Сикстинская Мадонна, одно из главных творений Рафаэля из цикла Мадонн.
Выслушав ее, Цзян Фань не стала высказывать собственные мысли, а вместо этого спросила: — Яньянь, как думаешь, есть ли среди этих картин те, что связаны с вопросом?

Комментарии

Загрузка...