— Уже не болит... — Всего за несколько секунд Кан Мучжи покрылся холодным потом, а губы его совершенно побелели.
Цзян Фань поднялась со стула, спрятав руки за спину. Вскоре она снова села на прежнее место, скрывая слегка подрагивающие ладони, в которых всё ещё пульсировала острая, как от иголок, боль. Она незаметно стиснула зубы и лишь спустя мгновение произнесла:
— Боюсь, здешнюю еду есть нельзя.
— Почему? — Конечно, Чжу Яньянь не пыталась спорить с Цзян Фань, это был лишь инстинктивный вопрос, сорвавшийся с языка.
— Посмотрите на остальных в столовой. По логике, пациентам положена легкая диета, но нормально ли это — есть так много и так жирно? К тому же, я только что видела одну пациентку: она съела пять порций лапши с говядиной, но выглядела так, будто всё ещё голодна, а вокруг неё витала какая-то необъяснимая зловещая аура...
Цзян Фань покачала головой:
— Мучжи ходил с нами по кругу, и с животом у него всё было в порядке, он чувствовал себя легко. Но стоило Яньянь сказать, что она хочет поесть, как всё началось. Я не верю в такие совпадения. Есть ли вероятность, что этот тип у него в животе пытается нас предупредить, чтобы мы не ели?
Разумеется, существовал ещё один способ проверить её догадку, но Цзян Фань умолчала об этом.
— Игра наделила меня статусом беременного, и этот парень внутри вряд ли добряк. Можно ли доверять его... Ой, больно, больно, больно! Черт, он понимает, о чём мы говорим! — Кан Мучжи был потрясён до глубины души.
Увидев искажённое от боли лицо Кан Мучжи, Чжу Яньянь поспешно сказала:
— Хорошо-хорошо, мы не будем есть здешнюю еду.
— Уже не болит... — Второй раз произнеся эти слова, Кан Мучжи не почувствовал облегчения. Он криво усмехнулся: — Значит, я ношу в себе бомбу замедленного...
Цзян Фань быстро зажала ему рот рукой и слегка улыбнулась:
— Потерпи, может, это маленький милашка.
Чжу Яньянь бессильно опустилась на стул:
— Но если не есть местную еду, что нам остаётся?
Цзян Фань поднялась и посмотрела на зону шведского стола:
— А как насчёт воды и фруктов?
Как только она это сказала, Чжу Яньянь тут же перевела взгляд на Кан Мучжи. Увидев, что тот не кричит от боли, она с облегчением выдохнула:
— Отлично, я схожу возьму!
Она бросила вопросительный взгляд на Цзян Фань, и та кивнула:
— В меру, не бери слишком много. Мы же молодёжь новой эпохи, должны соблюдать умеренность и следовать принципам бережливости.
Чжу Яньянь носила еду понемногу, и когда все наелись досыта, тарелки опустели.
В этот момент стрелки настенных часов показывали ровно 12:25.
Странно, ведь они, кажется, не ели так долго?
Оставалось пять минут до закрытия столовой. Раздумывать было некогда, все трое поднялись со своих мест.
— Пойдёмте.
Люди за соседними столиками всё ещё с жадностью поглощали еду, погруженные в чревоугодие.
Раздался тяжелый грохот — двери столовой захлопнулись, и изнутри донеслись странные звуки.
Цзян Фань, спохватившись, потянула обоих за собой, и они побежали.
Конечно, даже на бегу она не забывала, что Кан Мучжи всё ещё с огромным животом, поэтому, пробежав несколько метров, она замедлила шаг.
Чжу Яньянь всё ещё не могла прийти в себя:
— Хорошо, что мы не стали есть!
Цзян Фань посмотрела на Кан Мучжи, лицо которого тоже было бледным. Тот отмахнулся:
— Бег вроде бы не мешает.
...Да как бы не так!
Кан Мучжи сейчас отчаянно хотелось уткнуться в плечо Цзян Фань и разрыдаться, до чего же это было жутко.
— В следующий раз, — задумчиво произнесла Цзян Фань, — будем пить воду прямо в палате. Всего три дня, ха-ха, на одной воде продержимся.
Остальные двое согласно кивнули:
— Хорошо. Я больше никогда не хочу сюда возвращаться.
Вернувшись в палату 305, Цзян Фань успокоилась:
— Похоже, время здесь течёт быстрее, чем обычно, так что нам нужно поторопиться с лечебными процедурами. Ждите меня здесь, я схожу узнаю, где найти лечащего врача.
Один из них — беременный, другой — пугливый и вечно ноющий. Как бы Цзян Фань ни сомневалась в своих силах, ей приходилось действовать напролом.
Кан Мучжи ухватил Цзян Фань за рукав, когда та собралась уходить:
— Мы с Яньянь поищем улики в палате. Если заметишь что-то неладное, сразу возвращайся, жизнь важнее.
— Хорошо. Кстати, Яньянь, одолжи мне свою чёрную заколку.
Цзян Фань прижала руку к слегка разболевшемуся желудку и снова направилась к стойке регистрации.

Комментарии

Загрузка...