У ведущего дома на колесах наконец загорелись стоп-сигналы, и он плавно замер у въезда в деревню.
У ведущего дома на колесах наконец загорелись стоп-сигналы, и он плавно замер у въезда в деревню.
Чжан Чэнь выдохнул; натянутые как струны нервы немного расслабились.
Чжан Чэнь выдохнул; натянутые как струны нервы немного расслабились.
Кровавый дождь поредел, но приторный запах ржавчины в воздухе стал еще гуще. Тягучая жидкость стекала с его лба, застилая половину обзора.
Кровавый дождь поредел, но приторный запах ржавчины в воздухе стал еще гуще. Тягучая жидкость стекала с его лба, застилая половину обзора.
Сейчас он мечтал лишь об одном: найти место, где можно было бы ледяной водой смыть с себя эту тошнотворную кровавую нечисть.
Сейчас он мечтал лишь об одном: найти место, где можно было бы ледяной водой смыть с себя эту тошнотворную кровавую нечисть.
Двигатель мотоцикла приглушенно рычал.
Двигатель мотоцикла приглушенно рычал.
В его сознании невидимая шкала прогресса уровня незаметно перевалила за треть.
В его сознании невидимая шкала прогресса уровня незаметно перевалила за треть.
Еще немного...
Еще немного...
В этот момент дверь дома на колесах открылась, и Ван Бодан спрыгнул на землю.
В этот момент дверь дома на колесах открылась, и Ван Бодан спрыгнул на землю.
Под озадаченными взглядами окружающих он внезапно опустился на четвереньки.
Под озадаченными взглядами окружающих он внезапно опустился на четвереньки.
Он прижался щекой прямо к алой грязи, пропитанной кровавым дождем.
Он прижался щекой прямо к алой грязи, пропитанной кровавым дождем.
В колонне воцарилась мертвая тишина.
В колонне воцарилась мертвая тишина.
Никто не понимал, что задумал этот немой.
Никто не понимал, что задумал этот немой.
Через несколько секунд Ван Бодан поднялся. На его лице, перепачканном жижей, не отразилось ни единой эмоции.
Через несколько секунд Ван Бодан поднялся. На его лице, перепачканном жижей, не отразилось ни единой эмоции.
Раздался треск.
Раздался треск.
Громкоговоритель на крыше дома на колесах взорвался резким статическим шумом, вслед за которым прозвучал монотонный синтезированный голос:
Громкоговоритель на крыше дома на колесах взорвался резким статическим шумом, вслед за которым прозвучал монотонный синтезированный голос:
[В деревне Аномалий нет.]
[В деревне Аномалий нет.]
Едва фраза затихла...
Едва фраза затихла...
— О-о-о! — Выкрикнул кто-то первым, и всю колонну захлестнула волна неистового ликования.
— О-о-о! — Выкрикнул кто-то первым, и всю колонну захлестнула волна неистового ликования.
Кто-то яростно колотил по крыше машины, кто-то обнимал товарищей, захлебываясь слезами радости.
Кто-то яростно колотил по крыше машины, кто-то обнимал товарищей, захлебываясь слезами радости.
Безопасность!
Безопасность!
Это слово сейчас было дороже золота и желаннее еды.
Это слово сейчас было дороже золота и желаннее еды.
Чжан Чэнь тоже испытал облегчение. Он крутанул ручку газа и припарковал байк у обочины.
Чжан Чэнь тоже испытал облегчение. Он крутанул ручку газа и припарковал байк у обочины.
Выжившие нетерпеливо хлынули в деревню, словно стая гиен, учуявших запах крови.
Выжившие нетерпеливо хлынули в деревню, словно стая гиен, учуявших запах крови.
Прямо напротив въезда стоял крошечный магазинчик. Его рольставни были приоткрыты, а на стеклах вилась паутина трещин.
Прямо напротив въезда стоял крошечный магазинчик. Его рольставни были приоткрыты, а на стеклах вилась паутина трещин.
Тяньци оказался впереди всех. Поставив ногу на ступеньку крыльца, он походил на разбойника, захватившего территорию.
Тяньци оказался впереди всех. Поставив ногу на ступеньку крыльца, он походил на разбойника, захватившего территорию.
Он окинул взглядом засуетившихся обычных выживших, прищурил маленькие глазки и уже собрался что-то сказать.
Он окинул взглядом засуетившихся обычных выживших, прищурил маленькие глазки и уже собрался что-то сказать.
Но по привычке обернулся и посмотрел на молчаливого Чжан Чэня за спиной.
Но по привычке обернулся и посмотрел на молчаливого Чжан Чэня за спиной.
Взгляд Чжан Чэня скользнул по толпе, не неся в себе ни капли тепла.
Взгляд Чжан Чэня скользнул по толпе, не неся в себе ни капли тепла.
Всего один взгляд.
Всего один взгляд.
Вожделение на лицах людей мгновенно застыло, превратившись в глубокий страх. Ноги их непроизвольно остановились.
Вожделение на лицах людей мгновенно застыло, превратившись в глубокий страх. Ноги их непроизвольно остановились.
Видя, что Чжан Чэнь думает так же, Тяньци мгновенно всё понял и заорал во всю глотку:
Видя, что Чжан Чэнь думает так же, Тяньци мгновенно всё понял и заорал во всю глотку:
— Этот магазин реквизирован нами, Секвенторами! Вы – идите искать жратву в других частях деревни! А как закончите – ищите дома поблизости, и чтоб никакого шатания без дела!
— Этот магазин реквизирован нами, Секвенторами! Вы – идите искать жратву в других частях деревни! А как закончите – ищите дома поблизости, и чтоб никакого шатания без дела!
Выжившие, словно получив помилование, не смея перечить, потащили свои изможденные тела прочь.
Выжившие, словно получив помилование, не смея перечить, потащили свои изможденные тела прочь.
Чжан Чэнь бесстрастно наблюдал за этой сценой.
Чжан Чэнь бесстрастно наблюдал за этой сценой.
В этом и заключалась суть «Секвентора».
В этом и заключалась суть «Секвентора».
В конце света это слово означало закон, привилегию и власть над чужой жизнью.
В конце света это слово означало закон, привилегию и власть над чужой жизнью.
Цзян Я и Чи Сяосяо стояли неподалеку. Все их припасы вместе с несчастной машиной превратились в обломки во время недавнего нападения.
Цзян Я и Чи Сяосяо стояли неподалеку. Все их припасы вместе с несчастной машиной превратились в обломки во время недавнего нападения.
Кроме грязной одежды на плечах, у них не осталось ничего.
Кроме грязной одежды на плечах, у них не осталось ничего.
Когда толпа рассеялась, Тяньци, потирая руки, в предвкушении подошел к Чжан Чэню. Его зубы ярко блеснули в сумерках.
Когда толпа рассеялась, Тяньци, потирая руки, в предвкушении подошел к Чжан Чэню. Его зубы ярко блеснули в сумерках.
— Время открывать «сюрприз»! — Понизив голос, он перевел взгляд с Чжан Чэня на женщин. — Что бы там ни нашлось, нас пятеро... Делим поровну?
— Время открывать «сюрприз»! — Понизив голос, он перевел взгляд с Чжан Чэня на женщин. — Что бы там ни нашлось, нас пятеро... Делим поровну?
В его глазах читался явный вопрос.
В его глазах читался явный вопрос.
Чжан Чэнь кивнул и, не проронив ни слова, направился в магазин.
Чжан Чэнь кивнул и, не проронив ни слова, направился в магазин.
Тяньци тут же засеменил следом и одним рывком распахнул рольставни.
Тяньци тут же засеменил следом и одним рывком распахнул рольставни.
В лицо ударила вонь гнили, плесени и застарелой крови.
В лицо ударила вонь гнили, плесени и застарелой крови.
Луч фонаря прорезал тесное пространство: покосившиеся стеллажи, пол, усеянный растоптанными упаковками от снеков и засохшими пятнами крови.
Луч фонаря прорезал тесное пространство: покосившиеся стеллажи, пол, усеянный растоптанными упаковками от снеков и засохшими пятнами крови.
Свет в итоге замер за кассой.
Свет в итоге замер за кассой.
Там лежали два трупа, уже раздувшиеся до состояния жутких гигантов. Под кожей шевелились личинки – зрелище, способное вывернуть наизнанку желудок любого нормального человека.
Там лежали два трупа, уже раздувшиеся до состояния жутких гигантов. Под кожей шевелились личинки – зрелище, способное вывернуть наизнанку желудок любого нормального человека.
— Тьфу, сдохли окончательно, — сплюнул Тяньци.
— Тьфу, сдохли окончательно, — сплюнул Тяньци.
Лицо Чи Сяосяо мгновенно стало белым как бумага, она едва не лишилась чувств.
Лицо Чи Сяосяо мгновенно стало белым как бумага, она едва не лишилась чувств.
Цзян Я тоже резко отвернулась, едва сдерживая рвотный позыв.
Цзян Я тоже резко отвернулась, едва сдерживая рвотный позыв.
— Не стойте столбом, ищите! — Не выдержал Чжан Чэнь.
— Не стойте столбом, ищите! — Не выдержал Чжан Чэнь.
Как человек, целый месяц боровшийся за жизнь на пустошах, он прекрасно знал: даже если в деревне нет Аномалий, тратить время впустую – непозволительная роскошь.
Как человек, целый месяц боровшийся за жизнь на пустошах, он прекрасно знал: даже если в деревне нет Аномалий, тратить время впустую – непозволительная роскошь.
Он достал из кармана сумку-хранилище и первым принялся за дело.
Он достал из кармана сумку-хранилище и первым принялся за дело.
Действовал он четко, сразу направившись к отделу с продуктами.
Действовал он четко, сразу направившись к отделу с продуктами.
Остальные, услышав его, тоже включились в процесс.
Остальные, услышав его, тоже включились в процесс.
Лапша быстрого приготовления, шоколад, консервы, галеты...
Лапша быстрого приготовления, шоколад, консервы, галеты...
Всё высококалорийное и сытное Чжан Чэнь, не глядя, сметал в сумку.
Всё высококалорийное и сытное Чжан Чэнь, не глядя, сметал в сумку.
Всё равно потом делить на всех, нет смысла копаться.
Всё равно потом делить на всех, нет смысла копаться.
Меньше чем через десять минут грабеж был окончен.
Меньше чем через десять минут грабеж был окончен.
Чжан Чэнь вышел на улицу с двумя набитыми пакетами. Снаружи окончательно стемнело, и кровавый дождь совсем прекратился.
Чжан Чэнь вышел на улицу с двумя набитыми пакетами. Снаружи окончательно стемнело, и кровавый дождь совсем прекратился.
Впятером они быстро нашли в центре деревни двухэтажный домик, облицованный белой плиткой.
Впятером они быстро нашли в центре деревни двухэтажный домик, облицованный белой плиткой.
Тяньци дернул ручку – заперто.
Тяньци дернул ручку – заперто.
Тогда он без лишних слов нанес сокрушительный удар ногой!
Тогда он без лишних слов нанес сокрушительный удар ногой!
Грохот!
Грохот!
Под звон деформируемого металла тяжелая железная дверь вместе с коробкой ввалилась внутрь, смятая и искореженная.
Под звон деформируемого металла тяжелая железная дверь вместе с коробкой ввалилась внутрь, смятая и искореженная.
Внутри было чисто: ни следов крови, только толстый слой пыли.
Внутри было чисто: ни следов крови, только толстый слой пыли.
Осмотрев комнаты и убедившись в отсутствии опасности, они вернулись в гостиную и уселись на диваны.
Осмотрев комнаты и убедившись в отсутствии опасности, они вернулись в гостиную и уселись на диваны.
— Делим! — Чжан Чэнь с силой бросил пакеты на журнальный столик. Остальные последовали его примеру.
— Делим! — Чжан Чэнь с силой бросил пакеты на журнальный столик. Остальные последовали его примеру.
Пятеро человек окружили стол, на который были направлены лучи фонариков.
Пятеро человек окружили стол, на который были направлены лучи фонариков.
С одной стороны высилась гора лапши, сосисок, консервов, шоколада и бутылок с водой.
С одной стороны высилась гора лапши, сосисок, консервов, шоколада и бутылок с водой.
С другой же лежало несколько флаконов геля для душа, шампуня, мыло и пара упаковок гигиенических прокладок...
С другой же лежало несколько флаконов геля для душа, шампуня, мыло и пара упаковок гигиенических прокладок...
Граница была очевидной.
Граница была очевидной.
Тяньци уставился на груду средств гигиены, прикусил нижнюю губу и после долгой паузы выдавил в сторону женщин улыбку, которая выглядела хуже рыданий:
Тяньци уставился на груду средств гигиены, прикусил нижнюю губу и после долгой паузы выдавил в сторону женщин улыбку, которая выглядела хуже рыданий:
— Это самое... Сестренки, эти штуки... они сейчас вроде как бесполезны, да? Может, нам стоит сначала... ну, подумать о еде?
— Это самое... Сестренки, эти штуки... они сейчас вроде как бесполезны, да? Может, нам стоит сначала... ну, подумать о еде?
Он выразился деликатно, но смысл был яснее некуда.
Он выразился деликатно, но смысл был яснее некуда.
Лицо Чи Сяосяо мгновенно залилось пунцовой краской, она мертвой хваткой вцепилась в край своей одежды.
Лицо Чи Сяосяо мгновенно залилось пунцовой краской, она мертвой хваткой вцепилась в край своей одежды.
Цзян Я тоже почувствовала неловкость и, опустив голову, промолчала.
Цзян Я тоже почувствовала неловкость и, опустив голову, промолчала.

Комментарии

Загрузка...