Заметив вспыхнувший на щеках Лин Цзы румянец, Линь Чэнь сообразил, что бросаться такими фразами в подобной обстановке было не слишком уместно.
Впрочем, слово — не воробей, обратно не вернешь. С напускным простодушием он заметил: — Короче говоря, я просто проходил мимо. К тому же, кто вообще вздумал принимать ванну в открытой реке вместо нормальной купальни? Так что моей вины тут нет.
— Ты... ты...
— Да с твоей плоской грудью я бы даже смотреть в ту сторону не стал, — с презрительным видом бросил Линь Чэнь.
Услышав, как ее грудь называют плоским аэродромом, Лин Цзы едва не извергла пламя из глаз. Ткнув в парня пальцем, она прошипела: — Клянусь, если я сегодня же тебя не прикончу, пусть я перестану быть человеком!
Лицо Линь Чэня мгновенно потемнело: — Мисс Лин Цзы, если бы не я, ты бы до конца жизни осталась калекой. Разумеется, благодарности я от тебя не жду, но надеялся бы, что ты прекратишь размахивать угрозами убийства. С твоими жалкими навыками воображать, будто ты способна меня укокошить, — просто пустые мечты.
— Ах ты! — От гнева у Лин Цзы на мгновение пропал дар речи. И ведь вправду: разница в силе между ними оказалась огромной, так что с ее нынешними способностями рассчитывать на расправу над Линь Чэнем не приходилось.
— Что за «ах ты»? Кстати говоря, интересно, какова ты в постели? Может, проверим? — ухмыльнулся Линь Чэнь.
— Я убью тебя! — Лин Цзы затряслась от ярости, и если бы не Е Цзы, вовремя схватившая ее за руки, она бы непременно бросилась на обидчика изо всех сил.
— Так, Линь Чэнь, попридержи язык. Сестрица Лин Цзы, успокойся, не смеши людей на ровном месте, — оттаскивая девушку назад, уговаривала Е Цзы.
Видя, что перепалка наконец утихла, старший офицер полиции обратился к пострадавшей: — Мисс, если этот человек причинил вам вред, вы можете написать на него заявление.
— Сам ты причинил вред, и вся твоя семейка заодно! — сорвала злость на японском полицейском Лин Цзы.
В этот момент вперед протиснулся репортер NH, решивший разрядить обстановку: — Офицер, дело было так. Эту девушку укусила семизвездная змея, а Ёсино собирался ампутировать ей конечность ради рекламы своей клиники. Спас ее вот этот молодой божественный доктор.
С этими словами журналист продемонстрировал полицейским видеозапись, которую только что сделал Линь Чэнь.
Взгляд стража порядка мгновенно заледенел: — Поступок директора Ёсино заслуживает всяческого презрения. Будьте уверены, мы позаботимся о том, чтобы он ответил по всей строгости закона.
— Уведите его в участок, — бросил полицейский двоим подчиненным.
Проводив взглядом удаляющуюся полицию, Линь Чэнь пожал плечами, посмотрел на трясущуюся от злости Лин Цзы и с улыбкой заметил: — Есть у китайцев поговорка: принять добро за зло, как собака, что укусила Лю Дунбиня. Сегодня я воочию познал истинный смысл этих слов.
Сказав это, Линь Чэнь развернулся и вышел из больницы.
Услышав, как он только что сравнил ее с собакой, Лин Цзы чуть не лопнула от ярости и указала вслед уходящему парню: — Мерзавец! Попадись ты мне еще хоть раз, горько пожалеешь!
Присутствовавшие репортеры и медсестры только переглядывались в полном недоумении. Они что, заклятые враги из прошлых жизней? Парень спас девчонку, а стоило ей прийти в себя, как они начали собачиться с первой же секунды.
Слушая долетающие из-за спины истеричные крики Лин Цзы, Линь Чэнь лишь усмехнулся про себя: — Решила со мной тягаться? Зелена ты еще.
Тем временем дома у Линь Чэня Цзя Сяоцин, управившись с расстановкой трав, вдруг почувствовала, что в желудке громко урчит от голода.
— Ах этот подлец, заставил меня горбатиться по дому, а сам умотал развлекаться.
Не найдя себе другого занятия, Цзя Сяоцин от скуки забрела на кухню.
Приоткрыв холодильник, она обнаружила там немало припасов и решила самостоятельно соорудить себе обед.
Однако планы строить легко, а суровая реальность оказалась куда суровее.
Будучи главой крупной группировки, Цзя Сяоцин не имела ни малейшего представления о кулинарии.
И всё же, когда желудок потребовал свое с удвоенной силой, она засучила рукава и отважно ступила на тропу кулинарных экспериментов.
Чиркнув зажигалкой под плитой, Цзя Сяоцин щедро плеснула в сковороду масла, но тут же вспомнила, что забыла сполоснуть овощи, и бросилась их мыть.
Вернувшись к плите с вымытой зеленью, она обнаружила, что масло в сковороде яростно брызжет во все стороны, и поспешно закинула туда мокрые листья вместе с мясом.
— Так, а какие вообще специи сюда добавлять? — озадачилась Цзя Сяоцин, вытаскивая телефон, чтобы отыскать в интернете рецепт жареных овощей.
— А, вот оно как делается! — победоносно заявила Цзя Сяоцин, изучая рецепт в телефоне.
В ее воображении уже вовсю рисовалось потрясающее блюдо, которое она вот-вот приготовит. Вернувшись домой, Линь Чэнь наверняка будет приятно удивлен.
Но в тот же миг до нее донесся едкий запах гари, и, обернувшись, она остолбенела от ужаса.
Из кастрюли валил густой черный дым, а следом вырвались языки пламени.
— О нет, пожар! — лицо Цзя Сяоцин побледнело, и она поспешно плеснула в огонь целый таз воды.
Поначалу она думала, что вода сбьет пламя, но от этого оно взметнулось только выше.
Кухня мгновенно заволоклась черной пеленой, и Цзя Сяоцин заметалась, пытаясь справиться с огнем.
Вернувшись на виллу и едва открыв дверь, Линь Чэнь уловил в воздухе запах дыма.
— Твою мать, что эта девчонка опять устроила дома? — Линь Чэнь бросился на кухню.
Внутри всё было затянуто едким дымом, вовсю полыхал огонь.
— Пожар! — Линь Чэнь схватил из угла огнетушитель и ринулся внутрь.
Сквозь пелену дыма Линь Чэнь уже не разбирал ничего вокруг и принялся поливать всё пенной струей.
Когда огонь наконец погас, а дым рассеялся, на кухне обнаружилась женщина с ног до головы в белом порошке и с черными от сажи разводами.
Заметив эту картину, Линь Чэнь вздрогнул: — Ух ты, привидение!
Цзя Сяоцин смахнула с лица порошок и свирепо уставилась на застывшего с огнетушителем парня.
Пару секунд спустя по всей вилле прокатился оглушительный визг-рев.
— Линь Чэнь, я тебя прикончу!
Желая искупить вину перед Цзя Сяоцин, Линь Чэнь сбегал в супермаркет, купил курицу и решил сам приготовить для нее вареную курятину.
Умывшись и приведя себя в порядок, Цзя Сяоцин вернулась на кухню и заглянула в кастрюлю, где булькало мясо. — Что это ты готовишь? — поинтересовалась она.
Линь Чэнь загадочно улыбнулся: — Это белая вареная курица. Берешь тушку, бросаешь в кастрюлю, отвариваешь, а потом добавляешь приправы для вкуса. Получается объедение.
Наблюдая за тем, как курица кувыркается в бульоне, и втягивая восхитительный аромат, Цзя Сяоцин почувствовала, как во рту слюнки рекой потекли.
И правда, всё, за что берется этот маленький кулинарный гений, просто высший класс.
Блюдо Линь Чэня мгновенно покорило желудок Цзя Сяоцин.
Она умяла птицу практически целиком, оставив от нее одни кости.
Утирая губы от жира, Цзя Сяоцин удовлетворенно отметила: — Не ожидала, что ты так здорово готовишь.
Линь Чэнь усмехнулся: — Ну раз ты наелась и напилась от души, теперь твоя очередь лезть в котел.
— Чего ты сказал? — Кастрюля стояла та же самая, в которой только что варилась курица, даже с теми же специями, разве что туда долили воды и закинули лекарственные травы.
— Линь Чэнь, это что за шуточки? Ты хочешь, чтобы я запрыгнула в котел и сварилась прямо как эта курица? — Цзя Сяоцин вытаращилась на огромную кастрюлю, не веря собственным глазам, и перевела взгляд на парня.
— Ну да, курица, которую ты только что съела, служила лекарственным проводником. Раздеваешься, прыгаешь в котел, варишься в воде, а потом добавляем травы, только уже без приправ...
— И я буду такая же вкусная, когда сварюсь?! — взбесилась Цзя Сяоцин.
— Да нет же! Наверное, получилась бы вкусной, но мы вообще-то лечим болезнь, а не готовим суп из человечины. Я же не собираюсь по-настоящему тебя варить, — почесал в затылке Линь Чэнь.

Комментарии

Загрузка...