Пари было заключено. Цянь Саньчжэнь, стоя в стороне, молча наблюдал за происходящим, не пытаясь вмешаться. Если Ли Цуну действительно удастся исцелить недуг его внучки, это станет великим благом, так зачем же препятствовать?
— Госпожа Цянь, прошу, присаживайтесь, — Ли Цун указал на стул перед столом.
Сяосяо послушно села. Выросшая под крылом великого лекаря, она с детства усвоила непреложную истину: пациент обязан беспрекословно следовать указаниям врача. В этот миг Ли Цун был мастером, а она — лишь подопечной.
Ли Цун взял её за руку и приложил пальцы к запястью. Несмотря на то что система мгновенно выдала ему диагноз при первой встрече, сейчас он предпочитал полагаться на собственные чувства. Использование ресурсов Системы расходовало энергию, в то время как самостоятельное лечение, напротив, позволяло её накапливать. Энергия была ценнейшим ресурсом: она не только исцеляла, но и возвышала уровень его культивации. Упускать такую возможность Ли Цун не собирался.
Прощупав пульс, он окончательно убедился в правоте своих догадок. Как и говорил старейшина, Сяосяо слишком рьяно предавалась тренировкам, что нанесло удар по самому фундаменту её здоровья. Боевые искусства, как и любая физическая дисциплина, требуют постепенности. Излишнее рвение не укрепляет тело, а разрушает его изнутри.
Пока она молода, эти скрытые раны не дают о себе знать в полную силу, но с годами они превратились бы в тяжкое бремя, сделав её калекой. К счастью для неё, судьба свела её с Ли Цуном.
Закончив осмотр, Ли Цун извлек серебряные иглы. Для такого случая первая форма его искусства — «Тайцзи, возвращающая Ян» — не подходила. Здесь требовалось нечто иное. Он решил применить вторую форму «Техники Игл Жизни и Смерти» — «Укрепление основ и взращивание энергии».
Это искусство не предназначалось для мгновенного исцеления смертельных ран, но оно обладало уникальной способностью мягко питать организм, вычищать застарелые травмы и восстанавливать баланс между стихиями внутри тела.
Ли Цун взял тонкую, как волосок, иглу. Его лицо стало предельно сосредоточенным, взгляд — острым. Точным и уверенным движением он ввел первую иглу в тело Сяосяо.
Цянь Саньчжэнь подался вперед, затаив дыхание. Увидеть воочию применение легендарной техники, считавшейся утраченной в веках, было бесценным даром. Малейшая деталь, уловленная им сегодня, могла поднять его собственное мастерство на недосягаемую высоту.
Не обращая внимания на пристальный взгляд старейшины, Ли Цун продолжал методично вводить иглы одну за другой. Закончив, он начал вливать свою чжэньци, направляя её по особым каналам, стимулируя точки в строго определенном ритме.
Сяосяо невольно закрыла глаза. Если в первые секунды она чувствовала лишь легкий укол, то теперь по её телу разлилась невероятная нега. Словно теплая волна омывала её изнутри, проникая в самые потаенные уголки. Там, где раньше таилась ноющая боль, теперь ощущалось лишь приятное щекочущее покалывание.
Лечение не заняло много времени. Ли Цун аккуратно извлек иглы и негромко произнес:
— Всё, мы закончили.
— Так быстро? — Сяосяо неохотно открыла глаза. Ощущение было настолько приятным, что ей хотелось, чтобы оно длилось вечно.
— Разумеется. Можешь встать и размяться, ты сама всё почувствуешь. Или пусть твой дедушка еще раз проверит твой пульс, — спокойно предложил Ли Цун.
— Позвольте мне! — Цянь Саньчжэнь не удержался и тут же схватил внучку за руку. Ему не терпелось узнать, насколько действенной оказалась легендарная техника.
Спустя минуту старик замер, и на его лице отразилось крайнее изумление.
— Невероятно... Поразительно! Сяосяо, твоё тело... оно действительно полностью восстановилось!
Цянь Саньчжэнь был потрясен. Повреждение основ у мастера боевых искусств — это сложнейшая задача для любого врача. Сам он в лучшем случае смог бы подобрать рецепты, чтобы остановить ухудшение, и то при условии, что внучка навсегда забудет о тренировках. Полное исцеление было бы долгим и мучительным процессом. А Ли Цун справился за считанные минуты, просто используя иглы. Это было сродни чуду.
— Правда? — Сяосяо вырвала руку и сделала несколько движений, пробуя свои силы.
И действительно, там, где раньше энергия текла с трудом, теперь она неслась бурным потоком. Тело стало легким и послушным, словно она сбросила невидимые оковы. Она чувствовала небывалую гибкость и силу.
"Кажется... возможно... неужели он действительно это сделал?"
В глубине души она признала поражение. Мастерство Ли Цуна явно превосходило всё, что она видела раньше. По крайней мере, дедушка не смог бы сделать это так филигранно. Но признать поражение вслух и отправиться к этому выскочке в домработницы? Для гордой Сяосяо это было немыслимо.
Её глаза хитро блеснули. Она специально начала двигаться неуклюже, прихрамывая и морщась, после чего громко заявила:
— Исцелилась? Вовсе нет! Ничего не изменилось, всё по-прежнему. Ли Цун, я же говорила, что ты просто хвастун!
— Хочешь отречься от своих слов? — Ли Цун едва сдержал смех от такой неумелой актерской игры.
— Что значит отречься? Ты меня оклеветал! Ты не вылечил меня, и точка! — торжествующе провозгласила Сяосяо.
— Но твой дедушка только что проверил пульс и подтвердил, что ты здорова. К чему этот цирк? — парировал Ли Цун.
— Э-э... — Сяосяо на мгновение замялась, вспомнив, что дед действительно проболтался. Но она быстро сориентировалась и с надеждой посмотрела на старика: — Дедушка, ты ведь ошибся, правда? Ли Цун ничего не сделал, скажи ему!
Она знала, что дед обожает её больше всех на свете. Он наверняка поможет ей выпутаться из этой ситуации и подтвердит её ложь.
— Старейшина Цянь, — Ли Цун тоже перевел взгляд на старика.
Ему было любопытно, пойдет ли столь уважаемый человек на сделку с совестью ради капризов внучки.
— Эх, молодежь, — Цянь Саньчжэнь не сдержал улыбки. Наблюдать за перепалкой этих двоих было забавно, словно за ссорой маленьких детей. Но он уже знал, как поступить.
— Сяосяо, юный друг Ли совершил невозможное и полностью тебя исцелил. Как ты можешь так бессовестно лгать? Немедленно извинись перед ним! — строго произнес дед.
— Дедушка! — Сяосяо потеряла дар речи. — Ты почему на его стороне? Ты что, больше не любишь свою внучку? Неужели тебе совсем не жаль отдавать меня в домработницы этому противному типу?
Поняв, что грубая сила и ложь не сработали, Сяосяо пустила в ход свое главное оружие — начала капризничать и ластиться к деду прямо на глазах у Ли Цуна.
Однако ответ старика был краток:
— Не жаль. Это пойдет тебе на пользу.

Комментарии

Загрузка...