Глава тридцатая
В конечном счете Шэнь Чань не удалось покинуть дом Цзин Циньхао, да она и сама, проявив великодушие, не стала заставлять его ломать голову над предлогами, чтобы ее удержать.
Они спустились на цокольный этаж, в комнату для просмотра фильмов, и уселись на широком двухместном диване.
Когда пришло время выбирать кино, Цзин Циньхао спросил, что бы ей хотелось посмотреть. Шэнь Чань была непривередлива и ответила: что угодно.
На самом деле ее мысли были далеки от фильма. Цзин Циньхао сидел слишком близко, а в подземной комнате стояла пугающая тишина. В те моменты, когда они молчали, был отчетливо слышен его спокойный, ровный вдох, пока он опускал взгляд на сенсорный экран.
Шэнь Чань пристально рассматривала его ресницы, отбрасывающие тень на скулы, как вдруг свет в комнате погас. На большом проекционном экране появилось несколько строк текста, а затем логотипы кинокомпаний.
Фильм начался.
Шэнь Чань невольно выпрямилась, устремив взгляд вперед. Ей было немного не по себе, и она непроизвольно сжала ладони, положив их на колени.
В начале фильма показали глубины океана: дрожащие блики света на поверхности воды и бездонную синеву внизу.
Шэнь Чань очень любила подобные загадочные пейзажи, но тут она заметила, что дыхание сидящего рядом Цзин Циньхао стало заметно тяжелее. Его рука машинально потянулась к пульту управления, словно он собирался остановить фильм, но в последний момент он словно спохватился и неловко замер на полпути.
Шэнь Чань посмотрела на него, опешив на секунду, а затем улыбнулась. Она уже хотела сказать, что ему не нужно так считаться с ее мнением — в конце концов, ей было совершенно все равно, что смотреть, она не придавала значения тому, нравится ей это или нет.
После нескольких неловких мгновений он, пересилив себя, снова повторил вопрос:
— Так что же тебе нравится, Шэнь Чань?
Подождав пару секунд и заметив, что он по-прежнему напряжен, Шэнь Чань осторожно спросила:
— Может, выберем другой фильм?
В этот момент Шэнь Чань воспользовалась случаем, чтобы проанализировать саму себя. Она поняла, что дело не только в любви к дайвингу. На самом деле ей нравилось глубокое погружение на дно, где в безмолвной среде она чувствовала себя вдали от той шумной, суетливой толпы, которую так не любила.
Цзин Циньхао немного помедлил и повернул к ней голову:
— Если тебе нравится, менять не нужно.
Шэнь Чань почувствовала жар его ладони, когда та на мгновение коснулась ее руки, но он тут же отстранился.
Она не поняла его жеста и вопросительно взглянула на него.
Ведь с самого детства никто никогда не спрашивал, что ей нравится. Действительно ли ей нравится направление, в котором она проводила исследования столько лет? Нравится ли ей ее работа? Нравится ли ей все, что с ней происходило... Она не знала.
Свет экрана отражался в прозрачных зрачках Цзин Циньхао, окрашивая их в причудливые цвета. Шэнь Чань приоткрыла рот, но, заметив кое-что, отвела взгляд в сторону экрана, где переливалось морское дно. В душе что-то шевельнулось, и она тихо произнесла:
— ...Мне нравится глубокое море.
Услышав это, Шэнь Чань замерла. Она видела, что он действительно хотел получить честный ответ, но сама она, подумав, не смогла бы ничего ответить. Однако, как только она начала говорить, словно озарение снизошло на нее, и она вдруг вспомнила разрозненные мгновения из своего детства, которые давно забыла.
В полумраке она не могла в точности разглядеть выражение лица Цзин Циньхао, но чувствовала его физическое напряжение, которое он пытался подавить.
— В детстве, когда мы с семьей отдыхали на море, все пошли нырять. Мои двоюродные братья испугались и отказались лезть в воду — говорили, что там живут монстры. Но на самом деле морское дно было прекрасным: чудесные кораллы и множество маленьких спокойных рыбок, которые совсем не боялись людей.
Она говорила неторопливо, тихо, словно эти воспоминания действительно приносили ей радость — те немногие счастливые моменты из детства, которые она сама почти стерла из памяти.
— Конечно, в итоге мы все-таки занялись дайвингом. Кузены поплавали немного и захотели выйти, начали подавать жесты инструктору, просясь на берег перекусить. А я хотела остаться подольше и собиралась погрузиться глубже. Но в конце концов инструктор, сославшись на то, что мы должны держаться вместе, вытащил меня наверх...
Она собиралась потянуться к пульту, чтобы самой переключить фильм, но Цзин Циньхао тут же перехватил ее руку, не давая этого сделать.
— Не нужно, — сказал он.
Поэтому она и любила дайвинг.
Шэнь Чань была скрытным человеком, обычно говорила мало и никогда не открывала душу перед окружающими. Но почему-то сейчас, глядя на Цзин Циньхао, она без колебаний распахнула свое сердце, выложив все, что было на душе, без капли защиты.
Мир вокруг словно замер в медленном, безмятежном потоке.
Закончив, Шэнь Чань запоздало занервничала.
Она не заметила, что выражение лица Цзин Циньхао стало сложным — в нем читалось противоречивое чувство досады оттого, что он не мог разделить этот момент с ней.
Подождав немного, она не дождалась ответа и попыталась сгладить неловкость, легко улыбнувшись:
— Конечно, потом учеба стала отнимать много времени, и я забросила это занятие. Хотя инструктор говорил, что у меня талант, и, возможно, я могла бы побить местный рекорд по дайвингу.
Но он продолжал молчать.
Сделав паузу, Шэнь Чань вдруг осознала нечто и замялась:
— Я... я, кажется, сказала слишком много...
Впрочем, это был вполне достойный ответ на вопрос Цзин Циньхао — осмысленный, не пустая отговорка.
Услышав ее слова, Цзин Циньхао словно очнулся от своих мыслей. Он поспешно покачал головой:
— Нет, не много.
Помолчав еще немного, он неуверенно спросил:
— Так значит... тебе и плавать нравится?
Шэнь Чань подумала, что он спрашивает об этом, вспомнив, как встретил ее в бассейне университета, и оказалась права. Она кивнула.
На самом деле, еще когда они с Цзин Циньхао учились в одной средней школе, она часто заглядывала в школьный бассейн, когда не хотела идти домой, но в то время он, должно быть, ее даже не замечал.
Как только речь заходила о подобных вещах, Шэнь Чань начинала нервничать, поэтому лишь тихо произнесла: «Угу».
Закончив, она повернула голову, пытаясь сменить тему:
— А как насчет тебя? Ты обычно любишь смотреть документальные фильмы?
Цзин Циньхао слегка опешил, а затем решительно покачал головой:
— Почти никогда не смотрел.
Шэнь Чань тихо ахнула и указала на экран:
— Я думала, ты включил это, потому что тебе нравится.
Цзин Циньхао проследил за ее жестом и присмотрелся. Действительно, прошло уже столько времени, а на экране все еще колыхались глубины, мимо плавали акулы, киты и прочие рыбы, а фоном звучал монотонный, лишенный эмоций закадровый голос на английском... Это и вправду была документалка о жизни океана.
Цзин Циньхао: «...»
Он поспешно потянулся к пульту, оправдываясь:
— Я увидел, что у фильма довольно романтичное название, не думал, что это документалистика.
Видя, как он суетится и досадует, Шэнь Чань тихо усмехнулась. Она придержала его руку, закусила губу и с улыбкой сказала:
— Не надо ничего менять. Пусть остается, это тоже подойдет.
Как только пальцы Шэнь Чань коснулись его тыльной стороны ладони, Цзин Циньхао замер. Он медленно повернул голову, глядя на ее профиль. Спустя мгновение он тоже улыбнулся и согласился:
— ...Хорошо. Как скажешь.
Цзин Циньхао медленно откинулся на спинку удобного дивана, устремив взгляд вперед и погрузившись в глубокие раздумья.На самом деле, в глубине души он страдал талассофобией. В детстве ему довелось нырять вместе с семьей, но ему повезло куда меньше, чем Шэнь Чань, и тот опыт стал для него пожизненным кошмаром и источником страхов.
С тех пор даже простое погружение в ванну вызывало у него физическое ощущение паники и удушья.
Поэтому его предпочтения были прямо противоположны пристрастиям Шэнь Чань.
Однако сейчас, мягко сжимая руку Шэнь Чань, он молча наблюдал за документальным фильмом на экране. В тесном пространстве, снятом с точки зрения ныряльщика, который уходил все глубже в пучину, страх казался уже не таким сильным.
Шэнь Чань, разрываясь между мыслями о диссертации и желанием остаться, просидела до самого заката. Она чувствовала досаду и понимала, что пришло время уходить.
Она про себя решила, что по возвращении придется провести несколько бессонных ночей, чтобы компенсировать это «расточительство» времени.
Наступили сумерки, и, видя, что Шэнь Чань не терпится вернуться домой, Цзин Циньхао не стал ее удерживать.
На этот раз Цзин Циньхао настоял на том, чтобы отвезти ее в университет, и Шэнь Чань согласилась.
Пока Цзин Циньхао отправился в гараж за машиной, Шэнь Чань ждала у ворот двора. Внезапно она заметила, что со стороны соседского участка к ней, пошатываясь, катится какой-то белый комочек.
Сказать, что он бежал, было бы преувеличением, потому что малыш едва держался на лапах, двигался неровно, постоянно меняя темп и петляя. Но в конечном итоге, к изумлению Шэнь Чань, он доковылял до ее ног и, прижавшись к ее ботинку, жалобно пискнул.
Шэнь Чань замерла, всмотрелась и обнаружила, что это крошечный щенок, которому, судя по всему, еще не было и месяца.
Она медленно присела, осторожно взяла его в ладони и склонила голову, разглядывая мордочку. Малыш с трудом открыл глазки.
Щенок был снежно-белым, с влажными черными глазами и розовыми подушечками лап — невероятно милое и красивое создание.
В этот момент Цзин Циньхао выгнал машину. Увидев, что Шэнь Чань сидит у ворот, он вышел наружу, чтобы узнать, что она там разглядывает.
Шэнь Чань, улыбаясь, показала ему найденыша:
— Он прибежал с соседского участка. Давай вернем его обратно?
Цзин Циньхао, не сводя глаз с ее улыбки, хотел что-то сказать.
В этот момент из дома соседа тоже кто-то вышел. Увидев их, человек заулыбался:
— Оказывается, эта мелочь удрала к вам! Господин Цзин, он вас не побеспокоил?
Шэнь Чань, которая уже собиралась тайком подкинуть щенка обратно соседям, не ожидала, что хозяин появится сам. Она никогда не умела общаться с незнакомцами, поэтому инстинктивно посмотрела на Цзин Циньхао.
Цзин Циньхао уловил ее состояние, шагнул вперед, заслоняя ее собой, и, нацепив деловую улыбку, принялся обмениваться любезностями с соседом.
Так Шэнь Чань из их разговора узнала, что щенку на самом деле уже два месяца, но из-за врожденной слабости и того, что он был самым маленьким в помете, ему не хватало материнского молока, поэтому он выглядел таким крошечным и недоразвитым.
Поскольку щенки подросли, сосед решил раздать их, и как раз сегодня многие его знакомые пришли, чтобы забрать малышей.
Видимо, пока все были заняты игрой с собаками, самый маленький и неприметный щенок умудрился сбежать со двора и случайно оказался у ног Шэнь Чань.
Сосед, вероятно, тоже был человеком дела и умел читать по лицам. Заметив, как Шэнь Чань привязалась к щенку, он предложил:
— Если вам нравится, господин Цзин, оставьте его себе!
Мужчина добродушно рассмеялся и по-дружески предупредил:
— Правда, этот щенок болезненный, мать его больше не кормит, боюсь, долго он не протянет.
Затем он, что-то вспомнив, с готовностью добавил:
— Может, не берите этого? Господин Цзин, выберите другого, у меня в помете еще несколько штук! Его братья и сестры вполне здоровы.
Услышав это, Цзин Циньхао не ответил сразу, а помедлил и посмотрел на Шэнь Чань. Шэнь Чань же, услышав такие слова, разволновалась. Ее лицо выражало тревогу, она прижала щенка к груди и с мольбой посмотрела на Цзин Циньхао.
Цзин Циньхао молча обменялся с ней взглядами и все понял без слов.
Он повернулся к соседу и вежливо отказался:
— Нет, спасибо, этот щенок очень хорош. Раз он сам прибежал к нашему порогу, значит, такова судьба.
Сосед, многозначительно переведя взгляд с одного на другого, понимающе улыбнулся и согласился.
Так Шэнь Чань снова осталась, не уехав в университет.
Она попросила Цзин Циньхао отвезти их с щенком в ветеринарную клинику. Однако врач, взглянув на малыша, фактически вынес ему смертный приговор. Шэнь Чань была в отчаянии — она не могла с этим смириться.
На самом деле она и сама не знала, почему так сильно привязалась к этому крошечному существу, которое видела впервые. Возможно, это была жалость к родственной душе с таким же несчастным детством, а может, нежелание мириться с угасанием такой хрупкой жизни.
Она не сдалась и тут же поехала в другую клинику.
В конце концов, они объездили множество ветеринаров. Мнения специалистов расходились: одни говорили, что еще можно побороться, другие советовали не тратить деньги зря.
Они ездили от одной клиники к другой с заката до глубокой ночи и, наконец, нашли опытного врача, который спас бесчисленное количество бездомных собак и кошек. Он сказал, что видел случаи гораздо тяжелее, и многих из тех животных удалось спасти, так что состояние щенка Шэнь Чань еще не самое худшее.
Шэнь Чань словно увидела свет в конце туннеля и решила довериться этому врачу.
Как показало время, решение поверить ему было верным. Щенок, который раньше был слаб и отказывался от еды, постепенно окреп, стал активным и со временем превратился в красивого и жизнерадостного пса, который долгие годы был верным спутником Шэнь Чань.
А тогда, в клинике, врач, заполняя медицинскую карту, остановился на строке Имя и повернулся к Шэнь Чань:
— Дали имя пушистику?
Шэнь Чань сидела на стуле, обнимая щенка, и успокаивающе поглаживала его по спинке. Видимо, ему стало очень приятно, потому что он внезапно перевернулся в ее руках, подставляя мягкий животик, словно прося погладить еще.
Шэнь Чань, глядя на эту сцену, на мгновение замерла, а потом, осенило ее, она подняла голову и улыбнулась врачу:
— Пусть будет Нюню.
Шэнь Чань не знала, сколько проспала в машине Цзин Циньхао. Когда она сонно открыла глаза, то почувствовала рядом что-то теплое и пушистое. В полумраке ночи она увидела белую голову самоеда, который пристроился у ее руки и довольно похрапывал. Рядом с ним виднелся черный силуэт человека.
Шэнь Чань вздрогнула и вспомнила: они возвращались из супермаркета, и по дороге она так утомилась, что уснула.
Она тут же села, и тяжелое мужское пальто соскользнуло с ее плеч.
Шэнь Чань с досадой потерла лоб:
— Прости, я уснула.
Оглядевшись, она поняла по виду из окна, что они уже приехали к ее дому. Снаружи мерцали звезды — должно быть, Цзин Циньхао просто укрыл ее верхней одеждой, чтобы не разбудить.
Помолчав, она смущенно улыбнулась:
— Ты мог бы меня разбудить.
Цзин Циньхао, вероятно, не стал включать свет, чтобы ей было комфортнее спать, поэтому в салоне царил полумрак, лишь слегка разбавленный слабым светом уличных фонарей.
Цзин Циньхао сидел в этой тишине, погруженный в свои мысли.
Услышав ее слова, он не спешил выходить из машины. Откинувшись на спинку кресла, он тихонько покачал головой, едва заметно улыбнулся и произнес:
— Шэнь Чань, я уже очень давно не чувствовал себя так спокойно.
Он медленно перевел взгляд с ее лица на пустую улицу за окном, где в свете мягких фонарей бродили редкие прохожие, и уголки его губ тронула теплая улыбка:
— Это был действительно чудесный день.

Комментарии

Загрузка...