После урока Чэн Чу разгладила листок, вложенный между страницами, повернулась к Гу Мяо и сказала:
— Спасибо тебе за помощь.
Уши юноши слегка покраснели, а на губах появилась застенчивая улыбка:
— Н-не за что.
Так вот каким он был в юности — этот грозный и холодный президент Гу, от одного хмурого взгляда которого в будущем люди будут трепетать от страха. Таким стеснительным и замкнутым мальчишкой.
Чэн Чу смотрела на его раскрасневшиеся уши и находила это удивительным и невероятно милым.
Она подперла голову рукой и не мигая смотрела на него своими сияющими глазами.
Ресницы юноши мелко подрагивали от волнения, челка прямо падала на лоб, а темные глаза слегка бегали, отчего он необъяснимо напоминал большого пушистого пса.
Чэн Чу вдруг нестерпимо захотелось протянуть руку и погладить его по голове.
Кончики её пальцев дрогнули, но она заставила себя подавить этот порыв.
Гуляющий по классу холодный сквозняк заставлял ёжиться от холода.
Гу Мяо сжимал в руках теплую грелку, но его сердце словно поджаривали на медленном огне, переворачивая с боку на бок.
Почему она так на него смотрит? У него испачкались очки? Или на лице что-то есть?
Гу Мяо опустил глаза. Внутри всё сжалось от паники и одновременно от радости. Ему хотелось поднять голову и посмотреть на неё, но не хватало смелости.
Даже просто глядя на её спину, он чувствовал, как сердце бьется как сумасшедшее. Если их взгляды встретятся, он боялся, что от волнения умрет прямо на месте.
К счастью, девушка лишь посмотрела на него пару секунд, а затем отвернулась.
Гу Мяо мысленно перевел дух, но в глубине души разлилось легкое чувство потери.
Он вдруг до безумия возненавидел свое заикание, возненавидел трусость и неуверенность, засевшие глубоко внутри.
Уже несколько раз он видел, как Линь Цифэн из соседнего класса приходил за ней. Гу Мяо прятался в тени, словно жалкий вор, и наблюдал, как они стоят в коридоре, смеются и болтают.
Его сжигала ревность и обида, но в глубине души он не мог не признать: только такой ослепительно яркий парень достоин стоять рядом с ней.
Потому что они — люди одного мира.
В четверг после обеда Чэн Чу, что было неудивительно, снова оставили после уроков заниматься на фортепиано.
На самом деле она тренировалась всю предыдущую ночь. Прогресс был налицо, хотя до её пиковой формы в старших классах было еще далеко.
В этот раз учительница даже не стала её ругать — по сравнению с предыдущим шоком, сегодня Чэн Чу сыграла хоть чуточку лучше.
Но именно что чуточку.
— Теперь по средам и четвергам будешь оставаться и играть дополнительно полчаса, — бросила учительница и ушла.
После урока Чэн Чу вспомнила, что сегодня их с Гу Мяо очередь дежурить. Она обратилась к пришедшей за ней Цзи Минюэ:
— Слушай, можешь зайти в наш класс и сказать Гу Мяо, что я задержусь? Пусть сделает свою часть и идет домой.
Цзи Минюэ кивнула и, подгоняемая Чэн Чу, ушла.
Время за фортепиано пролетело незаметно.
Когда Чэн Чу вышла из кабинета, на улице уже стемнело.
Свет в учебном корпусе был погашен, лишь тусклые отсветы уличных фонарей слабо освещали коридоры.
Она на ощупь поднялась по лестнице и увидела, что в их классе всё еще горит свет.
Зайдя внутрь, Чэн Чу увидела Гу Мяо, который стоял у мусорных корзин в конце кабинета и, опустив голову, завязывал мешки.
Класс сиял чистотой: ни пылинки на доске, идеально ровные ряды парт, а пол был вымыт так, что в нем, казалось, можно было увидеть свое отражение.
Гу Мяо сделал всю уборку один.
— Давай я, — Чэн Чу даже не успела положить ноты. Она бросилась к нему, чтобы забрать мешки с мусором.
Но Гу Мяо уклонился.
В классе горела только одна лампа, и её неяркий свет создавал размытые тени.
Гу Мяо, не поднимая головы, быстро завязал мешок.
— Н-не нужно.
— Тогда я пойду с тобой выкидывать, — быстро предложила Чэн Чу.
На этот раз он не отказался.
В коридоре было темно. Гу Мяо нес мешки, ступая легко и бесшумно.
Их шаги были тихими, но в пустом, безмолвном коридоре звучали необычайно отчетливо.
Гу Мяо повернул голову и тихо смотрел на неё.
Казалось, только в этом полумраке он мог набраться смелости смотреть на нее вот так прямо.
В лунном свете силуэт девушки приобретал некую туманную, неземную красоту.
И лишь эти миндалевидные глаза ярко и чисто сияли в темноте.
Сердце Гу Мяо дрогнуло, когда он услышал её мягкий голос:
— Спасибо, что убрался за меня. В следующий раз дежурить буду я.
— Н-н-нет, не надо, — с ноткой паники в голосе ответил Гу Мяо.
Девушка не знала, сколько радости ему приносила возможность сделать для неё хоть что-то.
Это было так, словно он — жалкий и закомплексованный — наконец получил крошечное право находиться рядом с ней.
Пусть даже самую малость, но от этого в душе становилось тепло и сладко.
Чэн Чу вздохнула, понимая, что переубедить его не удастся. Она ничего не сказала, просто решив про себя, что в следующее их дежурство она возьмет на себя большую часть работы.
Они вернулись в класс, собрали рюкзаки и вышли из здания.
Теплый желтый свет фонарей заливал улицы, и морозная зимняя ночь вдруг показалась теплее.
Дом Чэн Чу находился недалеко от школы, в пяти минутах ходьбы.
У школьных ворот она спросила Гу Мяо:
— Тебе в какую сторону?
Гу Мяо указал налево.
— О, нам по пути! Пойдем вместе, — с улыбкой предложила Чэн Чу.
В безоблачном ночном небе мерцали редкие звезды, а прекрасные миндалевидные глаза девушки изогнулись, словно два ярких месяца.
У Гу Мяо екнуло сердце, и он поспешно закивал.
Они шли бок о бок, и Чэн Чу даже чувствовала легкий, чистый запах мыла, исходивший от Гу Мяо.
Смешиваясь с зимним ветром, он приобретал какую-то особую, морозную свежесть.
Она взглянула на молчаливого парня и после секундного раздумья произнесла:
— Знаешь, ты мог бы говорить побольше. У тебя очень красивый голос.
Гу Мяо сбился с шага.
Он вспомнил ту записку, которую уже бессчетное количество раз перебирал в руках. На ней было написано то же самое.
Впервые в жизни кто-то говорил ему такие слова.
И хотя он понимал, что это лишь слова утешения, в замерзших уголках его души затеплился крошечный огонек.
— У-угу, хорошо, — тихо ответил он.
Густая тень мрачности, обычно застилавшая его глаза, при взгляде на девушку растаяла, как хрупкий лед.
В тусклом свете уличных фонарей Чэн Чу смотрела на красивый профиль юноши и не удержалась:
— Знаешь, в классе не все такие, как Юй Инь. Есть и хорошие ребята, например Чжоу Жань и Ло Цяньцянь. Они с удовольствием с тобой поговорят.
Чэн Чу знала, что он замкнутый и нелюдимый, что у него нет друзей и он избегает общения.
Но ей хотелось донести до него, что в мире полно людей, похожих на нее. Людей, готовых мириться с его запинками, готовых подождать, пока он договорит, и готовых принять его мрачность.
Темные глаза юноши смотрели на голые ветви деревьев, и он долго молчал.
Чэн Чу подумала, что он ей не верит, и в её сердце кольнула легкая горечь.
Она пнула попавшийся под ноги камешек и, опустив глаза, замолчала.
Лишь спустя долгое время она услышала низкий, хрипловатый голос юноши:
— Угу.
“Я сделаю всё, как ты скажешь.”
Потухший взгляд Чэн Чу мгновенно просиял. Она посмотрела на Гу Мяо и с улыбкой кивнула.
Они прошли остаток пути в уютном молчании и вскоре подошли к жилому комплексу, где жила Чэн Чу.
Она остановилась, подняла на него глаза и мягко произнесла:
— Я пришла. До завтра! Будь осторожен по дороге домой.
Гу Мяо кивнул:
— Угу.
Он не сводил глаз с её удаляющейся спины. И только когда она скрылась из виду, он развернулся и пешком пошел обратно к школе.
На темной школьной территории он на ощупь пробрался к велопарковке, сел на единственный оставшийся там велосипед и, крутя педали, растворился в густом лунном свете.
*
Пятница обычно была самым беспокойным днем для учеников.
Но только не сегодня.
И всё потому, что после обеда предстояла контрольная по физике.
Как только прозвенел звонок на перемену, никто даже не подумал бежать гулять. Все чинно сидели за партами: кто лихорадочно листал конспекты, кто ломал голову над сложными задачами.
Чжоу Жань застрял на одной такой задаче. Он был прилежным учеником, но учился довольно средне.
В классе стояла тишина, и Чжоу Жань не удержался — он украдкой скосил глаза на своего соседа.
Этот парень учился просто блестяще. По физике и химии он всегда был первым в классе, а в обычный класс попал исключительно из-за того, что английский тянул его вниз.
За те месяцы, что они сидели вместе, Чжоу Жань мог пересчитать сказанные ими слова по пальцам. То, что Гу Мяо выдал вчера на групповом задании, было, пожалуй, самой длинной его речью за всё время.
Обычно Чжоу Жань не осмеливался его тревожить.
Гу Мяо всегда выглядел таким мрачным, что казалось, он вообще никого не замечает.
Чжоу Жань посмотрел на пустую графу для решения, вспомнил о грядущей контрольной, а затем в памяти всплыло то, как Гу Мяо неожиданно раскрылся на вчерашнем обсуждении.
Стиснув зубы, он легонько ткнул соседа в бок и тихонько позвал:
— Гу Мяо.
Гу Мяо нахмурился и повернул голову. Его взгляд был тяжелым и темным.
Чжоу Жань инстинктивно сжался, и все слова, вертевшиеся на языке, мгновенно испарились под этим ледяным взором.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем он вообще его позвал.
— Э-э, ты не знаешь, как это решать? — он робко придвинул к нему учебник.
Гу Мяо слегка удивился. В классе, кроме Чэн Чу, с ним практически никто не заговаривал по своей воле.
Опустив глаза на задачу, он почувствовал странное, смешанное чувство.
В воздухе повисла секундная пауза.
Чжоу Жань, глядя на молчащего Гу Мяо, неловко забрал учебник обратно:
— Ладно-ладно, забудь. Я сам еще подумаю.
Он уже пожалел о своей затее. Знал же, что Гу Мяо его проигнорирует, зачем было лезть на рожон?
Слушая неловкий лепет Чжоу Жаня, Гу Мяо поджал губы.
Ему вспомнилось, как в свете тусклого фонаря девушка смотрела на него своими искренними, сияющими глазами.
Она сказала, что есть люди, которые готовы с ним общаться и слушать его.
Ледяной зимний ветер пробирал до костей, но Гу Мяо чувствовал, как в тайном уголке его сердца разгорается яркое пламя.
Теплое, спокойное чувство постепенно разливалось по каждой клеточке его тела.
Чжоу Жань сидел рядом, опустив голову, и отчаянно ломал голову над неподдающейся задачей.
Вдруг на его половину стола лёг листок бумаги. На нем были подробно расписаны все этапы решения и логика задачи.
Чжоу Жань в изумлении поднял голову, посмотрел на невозмутимого Гу Мяо и неуверенно спросил:
— Это мне?
Холодный юноша кивнул. Из-за заикания его слова прозвучали немного нелепо, но смысл был ясен:
— Е... если не п-поймешь, с-спроси еще.
— Хорошо, хорошо! — Чжоу Жань был приятно удивлен и закивал головой. — Спасибо тебе, Гу Мяо! А ты, оказывается, отличный парень.
Впервые он понял, что его сосед — человек с ледяным фасадом, но добрым сердцем.
В глазах Гу Мяо мелькнул блеск. Он опустил голову и ничего не ответил.
«Отличный парень?» — усмехнулся он про себя. Впервые в жизни кто-то так о нем отзывался.

Комментарии

Загрузка...