Было чуть за одиннадцать, когда Кохэй снова вернулся в квартиру Хироми. Полицейских в помещении уже не было, а в лифтовом холле царило прежнее спокойствие — казалось, будто ничего и не произошло.
Кохэй постарался не смотреть в сторону лифта и направился прямо к лестнице: ему не хотелось даже представлять, через какие муки пришлось пройти Хироми в этой тесной железной коробке.
Шагая по привычно полумрачным ступеням, Кохэй мысленно снова и снова прокручивал слова полицейских: куда же всё-таки сбежал преступник?..
Оказавшись перед дверью квартиры Хироми на третьем этаже, он достал из кармана ключ и отпер замок. По какой-то причине комната, которая должна была встретить его темнотой, изнутри озарялась слабым светом. Одолеваемый смутной тревогой, Кохэй скинул обувь в прихожей и, опустя взгляд на собственные ноги, заметил на полу незнакомую женскую пару тканевых туфель. Должно быть, пришла Хино Дзюнко, промелькнуло у него в голове.
Стоило ему распахнуть дверь, соединяющую спальню с кухней, как Кохэй невольно судорожно втянул воздух. За обеденным столом сидела согбенная женская фигура, но ужаснуло его не это, а её ярко-бордовый свитер — настолько алый, что он невольно ассоциировался с кровью.
Заметив движение, женщина резко вскинула голову и посмотрела на него.
Сердце Кохэя вновь пропустило удар.
Стоявшая перед ним женщина была до того похожа на Хироми, что ему на мгновение показалось, будто та воскресла. Пожалуй, единственным явным отличием было то, что незнакомка выглядела моложе.
Встретившись лицом к лицу с незваным гостем, женщина не издала ни звука, лишь широко раскрытыми глазами уставилась на Кохэя.
— Ты... кто? — первым нарушил молчание он.
Женщина поднялась со стула, занимая оборонительную позицию.
— Это я должна спросить, кто ты такой?! — её голос звучал жёстко. — Как ты смеешь вламываться в чужой дом?!
С этими словами она перевела взгляд на его одежду.
— Кровь... — Её брови настороженно сошлись на переносице.
Только теперь Кохэй заметил, что его одежда испачкана свежей кровью — пока он шёл по темным улицам, этого было не разглядеть.
— Это что, отпечатки с места преступления?! — сдавленно визжа, женщина отступила к дальнему краю стола. Похоже, она сделала самые неверные выводы.
— Нет же, — попытался оправдаться Кохэй. — Я испачкался, когда поднимал Хироми.
— И не думай мне врать! — яростно затрясла головой женщина. — Убийцы всегда возвращаются на место преступления!
Её взгляд метнулся к раковине — судя по всему, она лихорадочно выискивала хоть какое-нибудь оружие для самообороны.
— Послушай, давай без этого, у меня нет сил участвовать в твоих истериках.
— Конечно, только что убил человека, вот все силы и растерял, да?!
Она с удивительной проворностью схватила кухонный нож, на секунду задумалась и левой рукой подхватила сковороду, явно намереваясь использовать их как щит и меч.
Кохэй беспомощно развел руками:
— Я парень Хироми, с чего бы мне убивать собственную девушку?
— Хватит лжи, я не позволю тебе нести эту чушь!
Она задыхалась от нахлынувшего страха, её дыхание участилось, а правая рука с зажатым ножом мелко дрожала.
— Я не вру, мы действительно встречались, сегодня она собиралась отпраздновать здесь мой день рождения.
Женщина бросила быстрый взгляд на стол: там действительно стоял небольшой праздничный торт, окруженный свечами — судя по всему, всё это приготовила Хироми.
— Кажется, до тебя наконец дошло.
Кохэй придвинул стул и тяжело опустился на него.
— Но... как ни посмотри, ты ведь выглядишь младше неё.
— Я и правда младше. После сегодняшнего дня будет ровно на шесть лет. Только вот самой ей больше не суждено постареть.
— Ты младше неё, и при этом её парень?
— Именно так. В конце концов, мне ни к чему доказывать тебе свою правоту.
Кохэй снова уставился на праздничный стол.
Женщина глубоко вздохнула, вернула импровизированное оружие на место и села напротив него.
— А ты кто? — спросил Кохэй.
Немного помедлив, она ответила:
— Я её младшая сестра.
— Меня зовут Цумура Кохэй.
— ...Эцуко.
— С первого взгляда понял, что вы сестры.
— Почему это?
— Вы похожи как две капли воды. Я ведь только что действительно подумал, что Хироми ожила.
Эцуко подняла руку и отбросила со лба чёлку:
— Спасибо за комплимент. С самого детства я так радовалась, когда мне говорили, что я похожа на старшую сестру. Ведь она была настоящей красавицей.
Кохэй никогда прежде не слышал от Хироми о том, что у неё есть сестра. Да что там сестра — она вообще никогда ничего не рассказывала о своей семье. Но судя по тому, с каким трепетом Эцуко отзывалась о ней, старшая сестра пользовалась любовью и уважением, отчего на душе у Кохэя стало странно и горько легко.
— Тебе... совсем не больно?
Тон резко переменился; сестра Хироми смотрела на него так, будто перед ней находилось какое-то диковинное создание.
— Конечно больно, — ответил Кохэй. — По-твоему, я не выгляжу опечаленным?
— Совсем нет, — бросила она. — На твоем лице даже следов слез нет, да и вид какой-то чересчур безмятежный.
— Разве пролитые слёзы способны что-то изменить? К тому же, я всё-таки выплакался. Хвастаться тут нечем, конечно...
Она оперелась правым локтем о стол, подперла подбородок ладонью и уставилась в потолок, словно прислушиваясь к собственным мыслям. Кохэй заметил, что слегка вздернутые уголки её глаз невероятно напоминают глаза Хироми.
— Ты студентка?
— Ну, можно и так сказать... — похоже, тема учебы давалась ей с трудом. — Впрочем, за обучение я плачу сама, сестра лишь помогла внести первоначальный взнос.
— А ваши родители?
То, что на место гибели Хироми примчалась лишь младшая сестра, вызывало у Кохэя вопросы.
— Их больше нет.
Она произнесла это так прямо, будто родителей у них отроду не существовало.
— Разве сестра ничего тебе не рассказывала? Наша мама умерла вскоре после моего рождения, а патя ушел из жизни четыре года назад, измученный болезнями. С тех пор мы остались вдвоём и держались друг за друга.
— Об этом она мне никогда не говорила. Но кое-какое наследство родители всё же оставили, да и у сестры была постоянная работа, так что сводить концы с концами удавалось.
Голос Эцуко внезапно стал едва слышным:
— Зато с сегодняшнего дня я осталась совсем одна в целом свете.
— В конце концов, это обычное дело, незачем делать на этом такой акцент, да тебе и ни к чему сейчас всё это ворошить. К тому же, у каждого наступает день, когда родители уходят.
— Пожалуй, ты прав...
Выходило так, что утешают не его, а он сам успокаивал сестру погибшей, и от этого Кохэю стало не по себе.
— Кстати, а где ты живешь?
— В студенческом общежитии, — последовал ответ. — Там дешево. Но с сегодняшней ночи мне, наверное, придется поселиться здесь. Хотя для меня это, пожалуй, слишком роскошно.
Услышав это, Кохэй мысленно вздохнул с облегчением. Мысль о том, что в комнате Хироми поселится кто-то чужой, была ему невыносима.
Он вытащил из кармана ключ от квартиры и положил на стол:
— Он был у меня. Теперь он тебе больше не нужен, забирай.
Эцуко переводила взгляд то на Кохэя, то на ключ, а затем молча подвинула его обратно:
— Оставь себе. Это ведь вещь, которую сестра отдала тебе, у меня нет причин её забирать.
Теперь пришла очередь Кохэя смотреть на злосчастную связку, но, помедлив мгновение, он всё же кивнул и сунул ключ обратно в карман.
— А у тебя-то ключ есть?
— Я возьму сестринский.
Эцуко кивком указала на тумбочку в прихожей. Кохэй сразу узнал брелок с подвеской из красного коралла — он так часто видел, как точеные пальцы Хироми играли с ним, неизменно привлекая его внимание своей манящей грацией.
— Можно задать тебе вопрос о тебе самом? — нарушила молчание Эцуко.
— Спрашивай.
— Где вы познакомились со старшей сестрой?
Немного подумав, Кохэй ответил:
— У железнодорожных путей.
— У путей? Это тех, что неподалеку?
— Да, именно там. Мы тогда вместе перешагнули через рельсы.
— Вот как... — сестра Хироми задумчиво посмотрела на торт, слегка приподняв подбородок. Рельсы так рельсы, углубляться в эту тему она явно не собиралась.
— А кем ты работаешь?
— Подрабатываю. Стою на кассе в бильярдном клубе.
— Понятно... — в её голосе вновь промелькнуло равнодушие.
— Ты уже в курсе подробностей этого дела?
Услышав вопрос Кохэя, Эцуко облизала пересохшие губы. Её розоватый кончик языка мгновенно запечатлелся в памяти Кохэя.
— В общих чертах. Полиция говорит, что орудует маньяк, нападающий в лифтах.
— Маньяк в лифтах?
— Будто бы в том же Нью-Йорке это обычное дело: преступники караулят людей в кабинах, грабят и скрываются.
— У твоей сестры что-то пропало?
— Точно не знаю. Полицейские предполагают, что кошелек.
— Кошелек?..
Об этом он ничего не слышал — возможно, следователи и упоминали об этом, но тогда Кохэй был слишком оглушен происходящим, чтобы вслушиваться в слова.
— Если украли кошелек, то почему ключ от квартиры остался на месте? Обычно же ключи хранят в кошельке.
И правда, Хироми имела привычку держать их именно там. Услышав это, Эцуко покачала головой:
— Ключ обнаружили рядом с её телом. Значит, сестра носила его не в сумочке, а в кармане куртки или где-то еще.
Действительно ли это так? Кохэй сомневался. Но раз на месте происшествия всё выглядело именно так, оставалось лишь принять это на веру. И всё же...
— Но ведь её ударили ножом прямо в сердце, верно?
Глядя на бурые пятна на собственном свитере, произнес Кохэй. В памяти до сих пор ярко всплывали картины пролитой в лифте крови. И еще... точно, вокруг тела были разбросаны лепестки.
— Удар пришелся прямо в сердце, — Эцуко наглядно продемонстрировала, как клинок вонзается в грудь. — Ты ведь был первым, кто её обнаружил, и даже этого не знал?
— Меня тогда... словно громом поразило.
Мысленно представив себе этот удар, Кохэй содрогнулся: боль, должно быть, в сотни раз превосходила всё, что ему доводилось испытывать в жизни. Наверное, Хироми потеряла сознание от невыносимой агонии, так и не дождавшись помощи. Выходило, что какое-то время после нападения она была еще жива.
— Пожалуй, мне пора...
— Ты уже уходишь?
— Да, у меня всё-таки есть свой дом.
Кохэй медленно поднялся на ноги и обвел взглядом комнату. Вряд ли ему еще хоть раз представится случай сюда вернуться.
— Спасибо, после разговора с тобой мне стало чуточку легче.
— И тебе спасибо.
Его взгляд случайно упал в сторону спальни: на журнальном столике лежало какое-то смутно знакомое издание. Не раздумывая, Кохэй шагнул туда и поднял его.
— Что это за журнал?
Эцуко подошла следом и заглянула через плечо на обложку.
— Он уже лежал здесь, когда я пришла. Странно, неужели сестра увлекалась такой заумной литературой?
— Надо же...
Это был самый первый выпуск «SCIENCE NONFICTION». Кохэй отлично помнил, что Токита, владелец букинистической лавки, отдал его Мацуки в тот самый вечер, когда они в последний раз выпивали вместе.
Каким образом эта книга оказалась в квартире Хироми?
Быть может, она купила её совершенно случайно? Но, как верно заметила Эцуко, разве была Хироми из тех, кто зачитывается подобными научными журналами? Это казалось совершенно невероятным.
— Я могу забрать эту книгу?
Повернувшись, спросил Кохэй. Эцуко склонила голову в недоумении:
— Бери, если хочешь.
Кохэй свернул журнал в трубку и сунул во внутренний карман рубашки. В этот самый момент из-за отворота выскользнул какой-то легкий предмет и плавно спланировал на пол.
— Ой?
Низко присев, Эцуко подняла его — это оказался длинный, тонкий белый лепесток.
— Это те самые лепестки, что были рассыпаны вокруг Хироми, — вспомнил Кохэй. — Сначала мне показалось, что они красные, но оказалось, что их просто окрасила кровь.
Вероятно, Хироми приготовила их для сегодняшнего вечера.
— Это безвременник, — внимательно разглядывая лепесток, произнесла Эцуко. — Любимые цветы моей сестры, так что я их узнаю.
— С чего бы ей любить их?
— Не знаю. Но значение этого цветка мне известно.
— И какое же?
Эцуко бережно опустила лепесток в нагрудный карман его рубашки и нежно разгладила ткань пальцами.
— Счастливые дни подошли к концу...

Комментарии

Загрузка...