Винтерсу без труда удалось получить место стажёра в Управлении военной полиции Главного штаба сухопутных войск — в дальнейшем просто Управлении. Впрочем, взяли его одного. Понимая, что служба здесь не сулит ничего хорошего, он не стал устраивать туда Барда — к тому же тот не владел магией.
Винтерсу без труда удалось получить место стажёра в Управлении военной полиции Главного штаба сухопутных войск — в дальнейшем просто Управлении. Впрочем, взяли его одного. Понимая, что служба здесь не сулит ничего хорошего, он не стал устраивать туда Барда — к тому же тот не владел магией.
Бард мечтал попасть в Отдел коннозаводства при Управлении вооружений, и Винтерс попросил дядю замолвить за него словечко. Андре же сам нашёл нужные связи и пристроился в Оперативно-учебный департамент. Пути трёх друзей временно разошлись.
Бард мечтал попасть в Отдел коннозаводства при Управлении вооружений, и Винтерс попросил дядю замолвить за него словечко. Андре же сам нашёл нужные связи и пристроился в Оперативно-учебный департамент. Пути трёх друзей временно разошлись.
Стоя на пороге Управления, Винтерс поправил воротник, разгладил складки на мундире и выровнял портупею. Лишь полностью уверившись в безупречности своего вида, он негромко постучал три раза.
Стоя на пороге Управления, Винтерс поправил воротник, разгладил складки на мундире и выровнял портупею. Лишь полностью уверившись в безупречности своего вида, он негромко постучал три раза.
— Войдите, — отозвался из-за двери тихий, слегка надтреснутый голос.
— Войдите, — отозвался из-за двери тихий, слегка надтреснутый голос.
Винтерс вошёл, прижимая фуражку левой рукой к боку. Справа от двери за простым квадратным столом сидел светловолосый юноша лет двадцати и что-то усердно строчил на бумаге.
Винтерс вошёл, прижимая фуражку левой рукой к боку. Справа от двери за простым квадратным столом сидел светловолосый юноша лет двадцати и что-то усердно строчил на бумаге.
Стоило стажёру чётко отдать честь, как парень испуганно вскочил. Не зная, как ответить на приветствие, он неловко вскинул руку, тут же опустил её и в итоге просто низко поклонился.
Стоило стажёру чётко отдать честь, как парень испуганно вскочил. Не зная, как ответить на приветствие, он неловко вскинул руку, тут же опустил её и в итоге просто низко поклонился.
— Я не офицер, — густо покраснев, пробормотал он. — Всего лишь писарь. Вам не нужно отдавать мне честь.
— Я не офицер, — густо покраснев, пробормотал он. — Всего лишь писарь. Вам не нужно отдавать мне честь.
Винтерс и сам немного нервничал — он даже не обратил внимания, что юноша одет в гражданское платье, а не в мундир. С улыбкой протянув руку, он пожал смущённую ладонь парня.
Винтерс и сам немного нервничал — он даже не обратил внимания, что юноша одет в гражданское платье, а не в мундир. С улыбкой протянув руку, он пожал смущённую ладонь парня.
— Вы к подполковнику Фильду? — спросил тот.
— Вы к подполковнику Фильду? — спросил тот.
— Да. Я Винтерс Монтань, прибыл для прохождения годовой стажировки.
— Да. Я Винтерс Монтань, прибыл для прохождения годовой стажировки.
Клерк торопливо выбежал из-за стола, приглашая гостя пройти вглубь комнаты.
Клерк торопливо выбежал из-за стола, приглашая гостя пройти вглубь комнаты.
— Подполковника сейчас нет, — пояснил он. — Присаживайтесь, пожалуйста, подождите немного. Меня зовут Молюк, я местный писарь.
— Подполковника сейчас нет, — пояснил он. — Присаживайтесь, пожалуйста, подождите немного. Меня зовут Молюк, я местный писарь.
Винтерс устроился на длинной деревянной скамье, куда его проводил Молюк, и принялся разглядывать кабинет.
Винтерс устроился на длинной деревянной скамье, куда его проводил Молюк, и принялся разглядывать кабинет.
Управлению военной полиции выделили комнаты на самом отшибе второго этажа Главного штаба. Очевидно, кто-то очень хотел, чтобы подполковник держался как можно дальше от начальства. Впрочем, у столь уединённого расположения имелся свой плюс — благодаря угловым окнам здесь было на редкость светло. В самом кабинете царил образцовый порядок: простая мебель, несколько архивных шкафов и полное отсутствие каких-либо безделушек. Обстановка выглядела на удивление строгой и аккуратной.
Управлению военной полиции выделили комнаты на самом отшибе второго этажа Главного штаба. Очевидно, кто-то очень хотел, чтобы подполковник держался как можно дальше от начальства. Впрочем, у столь уединённого расположения имелся свой плюс — благодаря угловым окнам здесь было на редкость светло. В самом кабинете царил образцовый порядок: простая мебель, несколько архивных шкафов и полное отсутствие каких-либо безделушек. Обстановка выглядела на удивление строгой и аккуратной.
Помимо входной двери, в комнате имелись ещё две. Та, что вела на запад, скрывала за собой довольно просторное помещение — судя по всему, кабинет подполковника Фильда. Куда вела вторая, поменьше, оставалось только догадываться.
Помимо входной двери, в комнате имелись ещё две. Та, что вела на запад, скрывала за собой довольно просторное помещение — судя по всему, кабинет подполковника Фильда. Куда вела вторая, поменьше, оставалось только догадываться.
— Не хотите ли чаю? — спросил Молюк, доставая фарфоровый сервиз и расставляя его на низком столике перед гостем.
— Не хотите ли чаю? — спросил Молюк, доставая фарфоровый сервиз и расставляя его на низком столике перед гостем.
Похоже, посетители заглядывали сюда нечасто: чашки успели покрыться тонким слоем пыли. Заметив это, клерк смутился и принялся торопливо протирать их носовым платком.
Похоже, посетители заглядывали сюда нечасто: чашки успели покрыться тонким слоем пыли. Заметив это, клерк смутился и принялся торопливо протирать их носовым платком.
— Не стоит, спасибо, я не пью чай, — поспешно остановил его Винтерс.
— Не стоит, спасибо, я не пью чай, — поспешно остановил его Винтерс.
В странах Залива люди любили заваривать привезённый с Востока чай с добавлением перца, корицы и других пряностей. Винтерс находил этот вкус крайне странным и пить такое не мог.
В странах Залива люди любили заваривать привезённый с Востока чай с добавлением перца, корицы и других пряностей. Винтерс находил этот вкус крайне странным и пить такое не мог.
— Тогда, может быть, вина? Или просто воды?
— Тогда, может быть, вина? Или просто воды?
— Благодарю, не нужно утруждаться, — искренне ответил Винтерс, не желая больше мучить суетящегося клерка. — Расскажи лучше, как тут служится.
— Благодарю, не нужно утруждаться, — искренне ответил Винтерс, не желая больше мучить суетящегося клерка. — Расскажи лучше, как тут служится.
Молюк озадаченно почесал затылок.
Молюк озадаченно почесал затылок.
— Да я и сам толком ничего не знаю. Я ведь обычный писарь, так что не судите строго, если в чём-то ошибусь.
— Да я и сам толком ничего не знаю. Я ведь обычный писарь, так что не судите строго, если в чём-то ошибусь.
— Ничего, рассказывай как есть.
— Ничего, рассказывай как есть.
— Ну, если честно, в нашем Управлении и рассказывать-то не о чем. Из офицеров у нас всего двое — теперь вот вы будете третьим. И ещё под началом одна рота военной полиции. На самом деле стажировка здесь — сплошное удовольствие. Работа непыльная, по сути, мы просто охраняем здание Главного штаба. Сюда ведь никто в здравом уме буянить не сунется, так что вся ваша служба сведётся к тому, чтобы составлять графики дежурств для караула.
— Ну, если честно, в нашем Управлении и рассказывать-то не о чем. Из офицеров у нас всего двое — теперь вот вы будете третьим. И ещё под началом одна рота военной полиции. На самом деле стажировка здесь — сплошное удовольствие. Работа непыльная, по сути, мы просто охраняем здание Главного штаба. Сюда ведь никто в здравом уме буянить не сунется, так что вся ваша служба сведётся к тому, чтобы составлять графики дежурств для караула.
Винтерс наконец всё понял.
Винтерс наконец всё понял.
«Вот оно как, значит. Дядюшка был прав — это ведомство создали исключительно под подполковника. Называются военной полицией, а на деле — обычные сторожа. Командовать несчастной сотней бойцов для боевого офицера такого ранга... Какое унижение».
«Вот оно как, значит. Дядюшка был прав — это ведомство создали исключительно под подполковника. Называются военной полицией, а на деле — обычные сторожа. Командовать несчастной сотней бойцов для боевого офицера такого ранга... Какое унижение».
Молюк тем временем указал на большую дверь:
Молюк тем временем указал на большую дверь:
— Вот там кабинет подполковника Фильда.
— Вот там кабинет подполковника Фильда.
— А за второй дверью чья комната? — Винтерс кивнул в сторону меньшего помещения.
— А за второй дверью чья комната? — Винтерс кивнул в сторону меньшего помещения.
— А, тот офицер взял бессрочный отпуск и уже сто лет как не появлялся, — не оборачиваясь, ответил клерк. — Так что сейчас в Управлении будете только вы да подполковник Фильд.
— А, тот офицер взял бессрочный отпуск и уже сто лет как не появлялся, — не оборачиваясь, ответил клерк. — Так что сейчас в Управлении будете только вы да подполковник Фильд.
В душе Винтерса шевельнулся лёгкий укол сожаления. Бард отправился в Отдел коннозаводства, где сможет вовсю развернуться со своим потомственным умением растить коней. Андре попал в Оперативно-учебный отдел — там служба точно скучной не будет.
В душе Винтерса шевельнулся лёгкий укол сожаления. Бард отправился в Отдел коннозаводства, где сможет вовсю развернуться со своим потомственным умением растить коней. Андре попал в Оперативно-учебный отдел — там служба точно скучной не будет.
Из всей их некогда шумной компании он остался совсем один в этом тихом, безжизненном углу. На мгновение ему стало по-настоящему тоскливо.
Из всей их некогда шумной компании он остался совсем один в этом тихом, безжизненном углу. На мгновение ему стало по-настоящему тоскливо.
Пока он предавался унынию, дверь Управления с грохотом распахнулась — её вышибли мощным пинком. В комнату стремительным ураганом ворвался рослый мужчина. Не обращая ни малейшего внимания на онемевшего стажёра, он подошёл к кабинету подполковника и точно так же, с ноги, ввалился внутрь.
Пока он предавался унынию, дверь Управления с грохотом распахнулась — её вышибли мощным пинком. В комнату стремительным ураганом ворвался рослый мужчина. Не обращая ни малейшего внимания на онемевшего стажёра, он подошёл к кабинету подполковника и точно так же, с ноги, ввалился внутрь.
Из глубин кабинета тут же донёсся такой ядрёный поток ругательств, от которого разрыдался бы и глухой.
Из глубин кабинета тут же донёсся такой ядрёный поток ругательств, от которого разрыдался бы и глухой.
Спустя минуту из кабинета с каменным лицом вышел подполковник Фильд. Винтерс мгновенно вытянулся во фрунт.
Спустя минуту из кабинета с каменным лицом вышел подполковник Фильд. Винтерс мгновенно вытянулся во фрунт.
Прищурившись, подполковник хрипло спросил без лишних прелюдий:
Прищурившись, подполковник хрипло спросил без лишних прелюдий:
— Ты ещё кто такой?
— Ты ещё кто такой?
Винтерс с достоинством протянул ему сопроводительное письмо обеими руками:
Винтерс с достоинством протянул ему сопроводительное письмо обеими руками:
— Офицер-стажёр Винтерс Монтань, прибыл для прохождения службы!
— Офицер-стажёр Винтерс Монтань, прибыл для прохождения службы!
Фильд забрал бумагу, бегло просмотрел её и сухо хмыкнул:
Фильд забрал бумагу, бегло просмотрел её и сухо хмыкнул:
— Хм... Пехота?
— Хм... Пехота?
— Так точно!
— Так точно!
Подполковник перевёл взгляд на грудь Винтерса, где красовался значок Ассоциации «Три-Пять».
Подполковник перевёл взгляд на грудь Винтерса, где красовался значок Ассоциации «Три-Пять».
— Заклинатель?
— Заклинатель?
— Так точно!
— Так точно!
— К какой школе принадлежишь?
— К какой школе принадлежишь?
— Магия огня, сэр.
— Магия огня, сэр.
Услышав про огонь, подполковник Фильд выдавил короткий смешок и ткнул пальцем в грудь юноши:
Услышав про огонь, подполковник Фильд выдавил короткий смешок и ткнул пальцем в грудь юноши:
— Сними эту бляху. Обязательно всем вокруг орать, что ты маг?
— Сними эту бляху. Обязательно всем вокруг орать, что ты маг?
Только сейчас Винтерс обратил внимание, что на мундире подполковника не было значка Ассоциации. Он вспомнил майора Морица — тот тоже никогда его не носил.
Только сейчас Винтерс обратил внимание, что на мундире подполковника не было значка Ассоциации. Он вспомнил майора Морица — тот тоже никогда его не носил.
Вообще-то Винтерс тайно гордился своим даром заклинателя — иначе не таскал бы эту эмблему на груди каждый божий день в академии. Но раз два старших офицера упорно избегали её носить, для этого явно были веские причины. Он быстро отцепил значок и спрятал его в карман.
Вообще-то Винтерс тайно гордился своим даром заклинателя — иначе не таскал бы эту эмблему на груди каждый божий день в академии. Но раз два старших офицера упорно избегали её носить, для этого явно были веские причины. Он быстро отцепил значок и спрятал его в карман.
Подполковник пристально посмотрел стажёру в глаза и произнёс веско:
Подполковник пристально посмотрел стажёру в глаза и произнёс веско:
— У меня к тебе всего два требования: держать язык за зубами и беспрекословно выполнять приказы. Будешь следовать им — сработаемся. Усвоишь это — станешь настоящим офицером.
— У меня к тебе всего два требования: держать язык за зубами и беспрекословно выполнять приказы. Будешь следовать им — сработаемся. Усвоишь это — станешь настоящим офицером.
— Слушаюсь! — Винтерс щёлкнул каблуками.
— Слушаюсь! — Винтерс щёлкнул каблуками.
— Как держишься в седле?
— Как держишься в седле?
— Сносно.
— Сносно.
— Сегодня верхом приехал?
— Сегодня верхом приехал?
— Нет.
— Нет.
Дом его семьи находился неподалёку от Главного штаба, так что Винтерс пришёл пешком.
Дом его семьи находился неподалёку от Главного штаба, так что Винтерс пришёл пешком.
— Ступай на конюшню, выведи моего жеребца, а себе возьми казённого мерина. Жди меня у ворот.
— Ступай на конюшню, выведи моего жеребца, а себе возьми казённого мерина. Жди меня у ворот.
Винтерс никак не ожидал, что его отправят в поле в самый первый день службы. Ему ведь только что пообещали непыльную работёнку вроде составления караульных графиков!
Винтерс никак не ожидал, что его отправят в поле в самый первый день службы. Ему ведь только что пообещали непыльную работёнку вроде составления караульных графиков!
Четко отдав честь, он развернулся, чтобы идти.
Четко отдав честь, он развернулся, чтобы идти.
— Погоди! — окликнул его подполковник. — А оружие где?
— Погоди! — окликнул его подполковник. — А оружие где?
Винтерс растерялся:
Винтерс растерялся:
— У меня нет уставного палаша, только полутораручный меч.
— У меня нет уставного палаша, только полутораручный меч.
— Какой же офицер ходит без клинка? Жди здесь.
— Какой же офицер ходит без клинка? Жди здесь.
Подполковник скрылся в своём кабинете и мгновение спустя вернулся, держа в руке тяжёлую саблю. Развернувшись, он небрежно швырнул её Винтерсу:
Подполковник скрылся в своём кабинете и мгновение спустя вернулся, держа в руке тяжёлую саблю. Развернувшись, он небрежно швырнул её Винтерсу:
— На, возьми мой дюссак. Пока сойдёт.
— На, возьми мой дюссак. Пока сойдёт.
Стажёр на лету перехватил оружие. В ножнах дюссак показался ему на удивление увесистым — пожалуй, даже потяжелее его полутораручного меча.
Стажёр на лету перехватил оружие. В ножнах дюссак показался ему на удивление увесистым — пожалуй, даже потяжелее его полутораручного меча.
Клинок был слегка изогнут, длиной около восьмидесяти сантиметров, с простой дужкой для защиты пальцев, напоминающей кавалерийскую саблю. Строгие черные деревянные ножны были лишены всяких украшений, и лишь навершие эфеса было вырезано в форме ястребиной головы.
Клинок был слегка изогнут, длиной около восьмидесяти сантиметров, с простой дужкой для защиты пальцев, напоминающей кавалерийскую саблю. Строгие черные деревянные ножны были лишены всяких украшений, и лишь навершие эфеса было вырезано в форме ястребиной головы.
Он приоткрыл клинок на ладонь. Однолезвийный, с толстым обухом и бритвенно-острой кромкой, он сверкал холодной сталью, по которой тянулись два глубоких дола. От лезвия явственно пахло ружейным маслом.
Он приоткрыл клинок на ладонь. Однолезвийный, с толстым обухом и бритвенно-острой кромкой, он сверкал холодной сталью, по которой тянулись два глубоких дола. От лезвия явственно пахло ружейным маслом.
Сомнений не оставалось: перед ним было великолепно ухоженное боевое оружие.
Сомнений не оставалось: перед ним было великолепно ухоженное боевое оружие.
— Ну, ступай, — подполковник махнул рукой.
— Ну, ступай, — подполковник махнул рукой.
Винтерс кивнул и, крепко сжав рукоять дюссака, стремительно вышел из Управления.
Винтерс кивнул и, крепко сжав рукоять дюссака, стремительно вышел из Управления.
***
***
Покинув здание Главного штаба, они двинулись в путь. Подполковник Фильд ехал впереди на своём великолепном вороном жеребце, а Винтерс следовал за ним на полкорпуса позади, с трудом управляясь с казённой лошадью. В этот раз подполковник не взял с собой ни единого жандарма — только юного стажёра.
Покинув здание Главного штаба, они двинулись в путь. Подполковник Фильд ехал впереди на своём великолепном вороном жеребце, а Винтерс следовал за ним на полкорпуса позади, с трудом управляясь с казённой лошадью. В этот раз подполковник не взял с собой ни единого жандарма — только юного стажёра.
На улицах было людно, так что коням приходилось идти укороченным шагом. Лишь выехав за городские ворота, где просторы стали шире, а случайные прохожие встречались всё реже, Фильд пустил коня резвее. Он слегка взмахнул хлыстом и прижал шпоры к бокам вороного.
На улицах было людно, так что коням приходилось идти укороченным шагом. Лишь выехав за городские ворота, где просторы стали шире, а случайные прохожие встречались всё реже, Фильд пустил коня резвее. Он слегка взмахнул хлыстом и прижал шпоры к бокам вороного.
Жеребец мгновенно понял намёк. Радостно фыркнув, он напряг мощные мышцы крупа и груди и в несколько мгновений набрал бешеный темп, унося всадника по грунтовой дороге. Коню явно опостылела теснота городских конюшен, и он жаждал размять ноги.
Жеребец мгновенно понял намёк. Радостно фыркнув, он напряг мощные мышцы крупа и груди и в несколько мгновений набрал бешеный темп, унося всадника по грунтовой дороге. Коню явно опостылела теснота городских конюшен, и он жаждал размять ноги.
Конь подполковника летел стрелой, а вот Винтерсу пришлось несладко. Он был куда крупнее и массивнее большинства офицеров, и с его богатырским телосложением даже при безупречной посадке рассчитывать на лёгкий аллюр не приходилось.
Конь подполковника летел стрелой, а вот Винтерсу пришлось несладко. Он был куда крупнее и массивнее большинства офицеров, и с его богатырским телосложением даже при безупречной посадке рассчитывать на лёгкий аллюр не приходилось.
К тому же под ним был обычный казённый мерин из общих конюшен Главного штаба — загнанная рабочая кляча, которая и близко не могла сравниться с холёным породистым скакуном Фильда. Расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой. Заметив, что стажёр безнадёжно отстал, подполковник натянул поводья. Вороной недовольно заржал, не желая сбавлять только-только набранный ход, но всё же перешёл на рысь.
К тому же под ним был обычный казённый мерин из общих конюшен Главного штаба — загнанная рабочая кляча, которая и близко не могла сравниться с холёным породистым скакуном Фильда. Расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой. Заметив, что стажёр безнадёжно отстал, подполковник натянул поводья. Вороной недовольно заржал, не желая сбавлять только-только набранный ход, но всё же перешёл на рысь.
Нагнав командира, Винтерс почувствовал жгучий укол стыда и поклялся себе при первой возможности раздобыть достойного коня, чтобы не позориться перед начальством.
Нагнав командира, Винтерс почувствовал жгучий укол стыда и поклялся себе при первой возможности раздобыть достойного коня, чтобы не позориться перед начальством.
Они ехали молча. Фильд не трудился объяснять, куда держит путь, а Винтерс из вежливости не расспрашивал. Однако по мере того как дорога петляла, стажёру она казалась всё более знакомой. Он лихорадочно перебирал в памяти воспоминания, гадая, где мог её видеть. И тут его осенило.
Они ехали молча. Фильд не трудился объяснять, куда держит путь, а Винтерс из вежливости не расспрашивал. Однако по мере того как дорога петляла, стажёру она казалась всё более знакомой. Он лихорадочно перебирал в памяти воспоминания, гадая, где мог её видеть. И тут его осенило.
Они ехали прямиком к таможенной тюрьме!
Они ехали прямиком к таможенной тюрьме!
Опасения подтвердились. Кони остановились перед тяжелыми воротами тюрьмы — того самого места, откуда Винтерса всего два дня назад бесцеремонно «выставили». Подполковник бросил поводья подчинённому, размашисто зашагал к воротам и со всей силы врезал по ним сапогом. Удар был такой мощи, что огромная дубовая створка высотой в три метра заходила ходуном.
Опасения подтвердились. Кони остановились перед тяжелыми воротами тюрьмы — того самого места, откуда Винтерса всего два дня назад бесцеремонно «выставили». Подполковник бросил поводья подчинённому, размашисто зашагал к воротам и со всей силы врезал по ним сапогом. Удар был такой мощи, что огромная дубовая створка высотой в три метра заходила ходуном.
В воротах приоткрылась смотровая калитка, и наружу вывалились несколько угрюмых стражников с алебардами наперевес. Они уже открыли рты, чтобы обложить наглеца площадной бранью, но, разглядев армейские мундиры, поспешно проглотили ругательства.
В воротах приоткрылась смотровая калитка, и наружу вывалились несколько угрюмых стражников с алебардами наперевес. Они уже открыли рты, чтобы обложить наглеца площадной бранью, но, разглядев армейские мундиры, поспешно проглотили ругательства.
— Господа офицеры, у вас какое-то дело? — примирительно спросил старший караула.
— Господа офицеры, у вас какое-то дело? — примирительно спросил старший караула.
Подполковник вытащил из седельной сумки запечатанное сургучом письмо и швырнул его стражнику:
Подполковник вытащил из седельной сумки запечатанное сургучом письмо и швырнул его стражнику:
— Передай вашему начальству. Пусть выйдет ко мне.
— Передай вашему начальству. Пусть выйдет ко мне.
Охранники переглянулись, и один из них поспешно скрылся за воротами. Вскоре створки со скрипом разошлись, и на пороге появился сам начальник таможенной тюрьмы. Рассыпаясь в любезностях, он проводил офицеров внутрь.
Охранники переглянулись, и один из них поспешно скрылся за воротами. Вскоре створки со скрипом разошлись, и на пороге появился сам начальник таможенной тюрьмы. Рассыпаясь в любезностях, он проводил офицеров внутрь.
Вернуться сюда так скоро было странно. Винтерс не без иронии отметил, что входить в эти стены в качестве почётного гостя, а не арестанта, куда приятнее.
Вернуться сюда так скоро было странно. Винтерс не без иронии отметил, что входить в эти стены в качестве почётного гостя, а не арестанта, куда приятнее.
Начальник тюрьмы повёл их не в главное здание, а вдоль внешней каменной стены, пока они не упёрлись в приземистую пристройку из серого камня.
Начальник тюрьмы повёл их не в главное здание, а вдоль внешней каменной стены, пока они не упёрлись в приземистую пристройку из серого камня.

Комментарии

Загрузка...