Утренний сентябрьский Пекин уже дышал прохладой.
Вэй И, как обычно, в шесть часов спустился вниз; литься у входа в сквер жилого комплекса Чжичунь Дунли начали желтеть, устилая землю редкой мозаикой.
Он замер, прикрыл глаза, поднял руки и плавно выполнил движение «Поймать птицу за хвост».
Сделав три круга, завершил упражнение и выдохнул застоявшийся воздух.
─ Мелкий Вэй, сегодня что-то больно быстро форму прогнал.
Дядюшка Чжоу сидел у клумбы с эмалевой кружкой в руке, одетый в белую майку, черные шаровары и старые пекинские матерчатые туфли на босу ногу.
От него так и веяло исконным пекинским духом.
─ О делах думал, вот ноги сами и ускорились.
─ Вы, молодежь, вечно о делах думаете. Моя дочка точно так же: вчера опять не ночевала дома, говорит, в офисе инвест-отчет допиливала. Вот не пойму я, неужели днем отчет дописать нельзя, обязательно до ночи горбатиться?
Опять двадцать пять.
Стоило дядюшке Чжоу завести речь о дочери, как следовала обязательная коронная фраза.
─ И какой толк от этого надрыва, коль парня до сих пор нет?
Понеслась.
Вэй И мысленно вздохнул.
Эту пластинку он слышал уже раз тридцать.
С каждым разом ему всё отчетливее казалось, что он задолжал тетушке Чжоу за сватовство.
Перебросившись еще пара фразами, Вэй И вновь встал в стойку, но мысли уже уплыли далеко.
В последнее время его старшая сестра заметно сбавила в весе.
Подбородок заострился, косточки на запястьях стали выступать резче.
Тени под глазами замазывала тональным кремом, но отечность не скроешь, а под глазами залегли темные ямки.
Раньше у неё были круглые щечки, и улыбалась она так, будто светится спелой личи.
Теперь же она походила на личи, которую привезли на север: усохла.
Причину он понимал прекрасно.
Ей шел четвертый курс, на носу поступление в магистратуру, нагрузка огромная.
В прошлой жизни в этот период она тянула всего две новые лавки – хлопот хватало, но по вечерам у неё оставались силы растечься лужицей на диване и заставить его делать ей массаж ног.
Сейчас же – картина маслом: три точки «Сича», шесть «Тяньбинбин» да планы экспансии «Тагэ». Бедняга работала за троих.
Хуже всего было то, что дамочка эта любила поесть.
В смысле, не только та еда, что сверху...
Там аппетит вообще зверский.
На беду, он сам теперь не тот, что прежде, и даже если Чэнь Синьи выдерживала сорок минут, это уже считалось чудом.
Каждый раз, стоило ей затеять шалости, всё заканчивалось тем, что он тащил её раскисшую тушку в ванную.
А на следующее утро она шла на работу и учебу с кругами под глазами.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее чувствовал себя последней сволочью.
С этой недели он придумал один способ.
Пока она приползала с работы и валилась на диван, он разбирал базовые принципы кулачного искусства внутреннего стиля на простейшие движения и заставлял её учить.
Полный комплекс не нужен, пусть для начала освоит столбовое стояние и дыхание – для укрепления ци и поддержания базы.
С такими нагрузками тренировки ей точно не помешают, хоть выносливости прибавится.
─ Сестра, делай за мной. Всего пятнадцать минут в день.
Чэнь Синьи пластом лежала на диване, уткнувшись лицом в диванную подушку, и глухим голосом отзывалась:
─ Лучше я эти пятнадцать минут пролежу без задних ног.
─ Сначала потренируйся, потом уснешь, и сон будет крепче.
─ Иди лучше со мной ложись, я и без кулака засну прекрасно.
─ Сон-то у тебя крепкий будет. А я? После тебя я смогу уснуть?
Чэнь Синьи швырнула в него подушку и хихикнула: ─ Ну так я усну, а ты продолжай. Представь, что я кукла, делов-то.
─ Совесть не позволяет, ты же вон какая уставшая.
─ Тогда это твои проблемы. Самим жалко, а на меня не сваливай ~
В общем, заниматься она категорически отказывалась.
А правду Вэй И сказать не мог...
Мол, ты меня в прошлой жизни заездила до смерти, а теперь я занимаюсь ушу, и ты мне не ровня, так что изволь тоже попотеть.
Пока он размышлял об этом,
голос со стороны входа вернул его в реальность.
─ Дядя Чжоу, утро доброе. И мелкий Вэй здесь.
У клумбы появилась женщина лет тридцати с небольшим: короткая стрижка, круглое полнощекое лицо, в серебряной оправе очки.
Одета простенько: бледно-серый кардиган, темные брюки – типичный образ столичной обитательницы средних лет.
Но Вэй И её знал. Прекрасно знал.
─ Здравствуйте, тетушка Чжао.
Тетушка Чжао с улыбкой кивнула.
Дядюшка Чжоу бросил рядом, что Сяо Чжао нынче отдыхает, а та ответила, что у неё отгул, надо бы забежать за зеленью, сварить мужу и сыну обед.
Перекинувшись парой слов о ценах на овощи и квартплате, тетушка Чжао обменялась дежурными любезностями с Вэй И и зашагала из двора.
Вэй И проводил взглядом её удаляющуюся фигуру и только покачал головой.
Эту на вид ничем не примечательную тетушку звали Чжао Сюмей.
Она работала в ЗАГСе района Чаоян, а если точнее – в должности регистратора браков.
Все их свидетельства о браке и разводе с сестрой в прошлой жизни оформлялись исключительно через эту самую тетушку Чжао.
Что? Были еще и свидетельства о разводе?
Именно так.
Запрошлую жизнь он успел жениться шесть раз и развестись пять.
И всё у того же окошка старой знакомой Чжао Сюмей.
Звучит дико.
Но если вспомнить, кто его сестра, дикость обретала железную логику.
В прошлой жизни Вэй И после успешной сдачи экзаменов пошел по административной линии – от рядового сотрудника уличного комитета до заместителя главы.
Чэнь Синьи расчищала ему путь с самого начала.
Еще на втором курсе она уже проектировала его карьерную траекторию.
Вот только незадача: госслужащий, человек на службе народа.
Вдруг вокруг него крутится пять-шесть женщин да целый выводок детей, что делать, если кто-то настучит?
Моральный облик для чиновника – дело подсудное.
Чэнь Синьи, как выпускница юридического факультета Жэньда, нашла на редкость прагматичное решение.
Статья за двоеженство? Не, не слышали.
У него никогда не было двух жен одновременно.
Он просто оформлял развод после регистрации брака и оформления детей.
А затем женился на другой сестре.
Каждый брак регистрировался по закону, каждый развод сопровождался чистыми бумагами.
У каждой бывшей жены от него были дети, после развода он продолжал заботиться о бывших женах и детях – разве это аморальное поведение? Нет, это высшая степень ответственности.
Что? Заботился о бывшей жене так усердно, что она снова забеременела?
Ну что поделать, старая искра не ржавеет.
Законом не возбраняется, в моральном плане пусть и есть шероховатости, но в целом ничего критичного.
Чжао Сюмей из ЗАГСа прошла путь от шока до полного отупения, после чего у неё выработался безусловный рефлекс.
Стоило ей заметить знакомую пару на пороге,
как она молча двигала к нему бланки заявлений на регистрацию и расторжение брака, чтобы тот сам выбрал нужный...
Самый цирк случился, когда Чэнь Синьи как-то раз бросила у окошка: «Тетя Чжао, а мы к вам еще заглянем, ладно?»
Тон был такой, будто они абонемент в фитнес-клуб продлевали. Чжао Сюмей промарргала секунд пять, поправила очки и выдала:
─ Главное – не в ту же неделю. В системе остаются следы, слишком быстро мне потом отчеты сводить неудобно.
Разумеется, помимо этих брачно-разводных фокусов, Чэнь Синьи проворачивала и другие комбинации.
Например, регистрация детей: все до единого были записаны на фамилию Чэнь Синьи.
Она выступала в роли «старшей матушки», воспитывая их централизованно, и по закону все дети числились за ней.
Или имущественные вопросы: все ключевые активы были оформлены на Чэнь Синьи.
С помощью сложнейшей сети трастов и номинального владения она надежно защитила финансовые интересы всех сестер.
Каждая из них числилась бенефициаром, но ничьё имя не светилось в открытых реестрах.
Две сети общепита под началом Ким Серин, кофейный бренд Линь Сыянь, миноритарные доли прочих сестер – всю эту долевую архитектуру спроектировала она лично.
В прошлой жизни Вэй И особо не лез во все эти финансовые дебри.
Сидел в своем уличного комитета углу, дома ел да спал, а сестрица отправляла его на «дежурства по очереди».
Теперь же, пережив перерождение и глядя на округлое лицо ушедшей Чжао Сюмей,
он подумал, что эта тетушка, пожалуй, самый повидавший виды человек на свете.
Тридцать лет просидеть за окошком ЗАГса в Чаояне.
Каких только мыльных опер она не повидала.
Но чтобы её пациент превратил схему «бесконечных браков и разводов ради легализации гарема» в рутинный конвейер – такое, пожалуй, заслуживало места в учебниках по профессиональному цинизму.
Пока он предавался воспоминаниям, тетушка Чжао уже скрылась за воротами.
Дядюшка Чжоу допил остатки чая, поднялся и хлопнул себя по бедрам: ─ Пойду завтрак стряпать. Мелкий Вэй, ты сегодня на полкруга больше отмахал, под конец движения смазал – явно мыслями где-то витал.
Вэй И уже собирался оправдаться,
как знакомый голос донесся со стороны входа в жилмассив.
─ Пап, ты опять за свое стариковское ворчание.
Чжоу Минь шла от ворот, держа в руке строгий деловой портфель.
Темно-серый костюм-двойка сидел с иголочки, короткие волосы заложены за уши, а взгляд из-за золотой оправы очков оставался неизменно острым.
На лице читалась усталость от недосыпа, но энергетика ничуть не увяла.
─ Опять не ночевала дома, ─ в голосе дядюшки Чжоу прорезалось привычное ворчание вкупе с такой же привычной беспомощностью.
─ Задержалась в офисе, проект по инвестиционному отчету доделывала, ночь напролет просидела.
─ Опять всю ночь. Ты каждую ночь так сидишь, ─ дядюшку Чжоу понесло с новой силой. ─ Возраст какой, а ни жениха, ни мужа, с утра до ночи со своими стартаперами крутишься, за кого замуж-то идти?
Опять двадцать пять.
Вэй И заметил, что при каждой встрече с дочерью дядюшка Чжоу за три фразы неизменно сворачивал на тему «пора замуж».
Чжоу Минь, судя по всему, привыкла к этому мотиву, пропускать мимо ушей отцовские наставления она умела мастерски, а её взгляд скользнул по Вэй И.
─ Мелкий Вэй, у твоего «Тагэ» вроде опять расширение на новый кампус намечалось?
Она сделала паузу, мгновенно переключившись с бытового тона на деловой: ─ Раз уж мы столкнулись, не думаете насчет нового раунда инвестиций? У меня есть пара соображений, хотела переговорить.
Дядюшка Чжоу, наблюдая эту сцену, замер с кружкой в руке, собираясь что-то добавить.
Только что он отчитывал дочку за отсутствие личной жизни, как она тут же при нем начинает рассуждать с соседским пареньком о каких-то инвестициях и велосипедах.
Поразмыслив, он решил, что это, должно быть, тоже считается социализацией, молча качнул головой и заковылял обратно в подъезд.
Листья гинкго вновь посыпались вниз.
Утренний прохладный ветерок с клумбы принес ароматы прелой земли и осенних хризантем.
Вэй И перевел взгляд со спины дядюшки Чжоу на Чжоу Минь.
Разумеется, он прекрасно понимал, что кроется за её «парой соображений».
Фонд «Чжундин Цзыбэнь», где работала Чжоу Минь, специализировался на потребительском секторе и интернет-трендах.
На волну велошеринга она рано или поздно бы запрыгнула.
В прошлой жизни она вложилась в ofo и прогорела дотла.
То, что в этой жизни она положила глаз на «Тагэ», выглядело вполне закономерно.
В конце концов, они соседи.
─ Сестра Минь, насчет инвестиций я с удовольствием послушаю твои соображения.
Чжоу Минь поправила очки, и на её губах мелькнула едва заметная улыбка.
Вчера вечером, закончив выправлять аудит по «Тагэ», она наткнулась на вывод, заставивший её взглянуть на эту команду совершенно иначе.
Вывод был прост.
Настолько прост, что ей потребовалось перечитать его трижды, чтобы убедиться в отсутствии предвзятости:
истинная ценность «Тагэ» крылась вовсе не в самом проекте, а в двух женщинах.
Одну звали Су Лай, она занимала пост генерального директора компании «Тагэ Кэцзи».
Вторая приходилась соседкой самой Чжоу Минь.
Эта студентка юридического факультета Жэньда меньше чем за месяц успела продавить внутренние согласования в трех столичных вузах: Жэньда, Цинхуа и Бэйхан.
Такая прыть заставила Чжоу Минь испытать искреннее уважение.
И эта самая девушка сегодня утром еще даже не вставала с постели.

Комментарии

Загрузка...