Он столько сил потратил, чтобы убрать с дороги семью генерала, и вот чем это закончилось? Просто насмешка!
Но это была правда. Усадьба у генерала огромная, к тому же у Цзи Хэна в ней были свои люди. Если бы они заранее попрятали добро, он бы об этом узнал.
Го Фу пользовался большой любовью в народе и постоянно жертвовал средства в пострадавшие районы. Не так давно он перевёл триста тысяч лянов серебра. Император, поди, и не заподозрил его.
Но он-то точно знал, что в доме Го Фу полно добра и зерна. По логике, ошибки быть не могло! От этой мысли Цзи Хэн едва не задохнулся от злости.
Узнай Го Юньси о его мыслях, она бы, пожалуй, расхохоталась: кто бы мог подумать, что она заранее опустошит усадьбу с помощью своего пространства?
Вскоре Цзи Хэн, только что ушедший, в ярости вернулся в двор Сючжу.
─ Эй, вы! Всех этих 43 преступников – в кандалы! Выжечь им на лицах клеймо! Переодеть в арестантские робы! Немедленно препроводить на поселение в дикие земли!
Раз ему не досталось денег, можно хотя бы выместить злость на этих людишках, верно?
Просто казнить их было бы слишком лёгким наказанием.
Дорога в ссылку пролегает через земли, охваченные голодом, где люди от отчаяния едят человечину и пьют кровь.
Пусть эти люди познают все муки ада!
─ Какой же грозный у вас вид, господин Цзи.
Го Юньси не успела открыть рта, как со стороны двора донёсся ленивый мужской голос.
В то же мгновение в дверях появилась фигура в серебристом одеянии.
─ Позволю себе спросить, с какой такой важной вестью князь Цзинь решил нарушить мой покой глубокой ночью во время исполнения служебного долга? ─ Цзи Хэн сощурился, опасно глядя на вошедшего.
Го Юньси подняла глаза. У входа стоял мужчина: волосы чёрные, как тушь, кожа гладкая и светящаяся, глаза – что звёзды, а меж бровей – ярко-алая родинка, красная, словно кровь.
Он был облачён в серебристые одежды, по подолу и вороту которых серебряной нитью были вышиты узоры из облаков, подчёркивающие его стройную, высокую фигуру и придающие ему вид величественный, чистый и неприкосновенный.
Князь Цзинь, Цзян Хэн, был самым младшим сыном прежнего императора и самым любимым. Если бы он в своё время, когда император взошёл на трон, не был бы так юн и не стремился к власти, у него было бы немало сторонников при дворе.
И даже нынешний император души в нём не чаял; в глазах правителя его место было выше, чем у многих принцев.
Поэтому и советники, и принцы побаивались его и предпочитали лишний раз не связываться.
─ Господин советник изволит шутить. Я всего лишь передаю устный указ Его Величества. ─ Спокойно произнёс Цзян Хэн; по его тону нельзя было понять, рад он или сердит.
─ О? И что же за указ? ─ Сдерживаясь, холодно осведомился Цзи Хэн.
С этим князем Цзинем у него при дворе отношения были, мягко говоря, натянутые.
─ Указ Его Величества: Го Фу совершил тягчайшее преступление, а потому подлежит конфискации имущества в трёх поколениях, все члены семьи объявляются преступниками, подлежат клеймению и ссылке в дикие земли. Но, учитывая прежние заслуги Го Фу, император особо повелел мне отменить клеймение, а ссылкой займусь лично я. Господин советник может более не утруждать себя.
─ ...Князь Цзинь говорит правду? ─ Мрачно осведомился Цзи Хэн.
─ Господин Цзи сомневается, что я посмел бы подделать высочайший указ?
─ Министр не смеет! ─ Цзи Хэн усмехнулся, взмахнул рукавом и приказал: ─ Чего встали? Все – назад!
С этими словами он, побагровев от злости, в окружении стражи стремительно покинул усадьбу генерала.
Самого князя Цзиня он тронуть не посмеет, но с несколькими презренными преступниками – другое дело!
Хм, среди этих людей у него уже есть свои глаза и уши.
Им не поздоровится!
─ Ваша покорная слуга благодарит князя Цзиня за помощь. Позвольте мне также заранее поблагодарить Вас от имени моих родителей. ─ Го Юньси, опустив голову, бесстрастно произнесла, обращаясь к Цзян Хэну.
Цзян Хэн пристально посмотрел на Го Юньси, но на его лице ничего не отразилось.
Вот, значит, какая она, та самая старшая дочь генерала, которую воспитывали в деревне. И почему у неё такой замученный вид?
Цзян Хэн нахмурился, размышляя.
Если бы Го Юньси знала, о чём он думает, она бы, пожалуй, взорвалась. Подумаешь, просто сейчас она выглядит не лучшим образом – не принарядилась, вот и всё!
─ Я всего лишь возвращал долг твоему отцу. Теперь мы квиты.
─ Я всё понимаю. Отныне семья генерала не доставит князю Цзиню никаких хлопот. Можете не сомневаться. ─ Громко заявила Го Юньси.
Кем бы они там ни были – ей в этой жизни не хотелось иметь ничего общего с императорским домом. Что князь Цзинь, что князь Серебряный – все они для неё, Го Юньси, пустое место.
Как говорится, «служить государю – что сидеть в клетке с тигром». Её горе-отец воевал не покладая рук ради этого никчёмного императора, а что в итоге получил?
Цени свою жизнь – держись подальше от императорской семьи.
Цзян Хэн снова пристально посмотрел на неё, не меняясь в лице, и продолжил:
─ Твой отец уже направляется с границы к месту ссылки. Вы же отдохните немного, а завтра отправляйтесь в путь. Если через шесть месяцев вас не будет в диких землях, то голова твоего отца скатится с плеч.
─ Понял. ─ Го Юньси кивнула, столь же бесстрастно отвечая.
От столицы до диких земель даже в самом медленном темпе – полгода пути. А её горе-отец доберётся туда за месяц. Император, стало быть, держит их за горло его жизнью.
Го Юньси показалась Цзян Хэну благоразумной, и он, одобрительно кивнув, снял с пояса нефритовый амулет и протянул ей.
─ Доберёшься до диких земель – найдёшь там человека по имени Чэн Янь. Передашь ему этот амулет, и он позаботится о вас.
─ Ваша покорная слуга благодарит князя Цзиня. ─ Го Юньси приняла амулет и низко поклонилась в знак благодарности.
Цзян Хэн с интересом посмотрел на неё. Его люди уже доложили ему, как Го Юньси отчитала Цзи Хэна, и он был впечатлён. Что ж, достойная дочь своего отца.
Не проявляет ни высокомерия, ни угодливости – истинно благородная манера.
Интересно, пожалеет ли его троюродный племянник, что упустил такую невесту?
Но об этом, впрочем, ему беспокоиться незачем. Глаза Цзян Хэна, обычно ясные, как звёзды, внезапно потускнели.
Он был отравлен редким ядом, и придворный лекарь предрёк ему, что тот не доживёт и до двадцати лет. Времени оставалось совсем немного.
Он уже собрался уходить, когда старшая дочь генерала подняла голову и, протянув ему что-то, промолвила:
─ Ваше Высочество, в деревне я знавала одного странствующего лекаря и кое-что смыслю в медицине. Я вижу, что лицо у Вас усталое, а на душе тяжесть. Эта пилюля Вам поможет. ─ Говоря это, Го Юньси опустила голову.
Она не любила быть кому-то обязанной.
Голос девушки звучал чисто, как серебряный колокольчик, а в пару к нему шли ясные, чистые глаза. У Цзян Хэна невольно ёкнуло сердце, и он на миг замер. Но уже в следующий миг он вновь расслабленно улыбнулся.
Он принял пилюлю и, взмахнув рукавом, покинул усадьбу. Край его одежды развевался на ветру, словно плывущее по небу белое облако.
Выйдя за ворота, он взглянул на пузырёк с пилюлей в руке и негромко произнёс: ─ Цин Цзю, распорядись, чтобы убрали всех соглядатаев из усадьбы главного советника.
─ И проследи, чтобы люди советника не посмели тронуть их в пути.
─ Слушаюсь.

Комментарии

Загрузка...