Признаюсь, я старый автор, написавший больше миллиона знаков, но если после пяти глав вам покажется, что книга слабая, можете вернуться и обругать меня последними словами.
К тому же по особым причинам в этой книге не упоминаются такие должности, как деревенский, поселковый или уездный комитеты партии, надеюсь на ваше понимание.
1989 год, деревня Лицзя, сушильная площадка.
Под старой софой Ли Хао одернул воротник.
─ Кхе-кхе, народ, потише, послушайте меня, ─ Ли Хао взмахнул рукой, призывая всех к тишине.
Хотя крестьяне утихли, подручный Ли Хао, Эрхэй, все равно выскочил вперед и рявкнул:
─ Заткнулись все! Слушайте председателя!
Две-три сотни потухших глаз синхронно уставились на Ли Хао.
─ Хочу сообщить вам грандиозную новость: пару дней назад я смотрел телевизор и обнаружил огромную коммерческую жилу, которая позволит всей нашей деревне зажить в изобилии.
Сидевший в первом ряду старик не выдержал и спросил:
─ Председатель, что ты на этот раз заставишь нас сажать?
─ Шатанцзюй! ─ Ли Хао хлопнул рукой по столу и взволнованно выпалил: ─ Я узнавал в городе, шатанцзюй там продаются по юаню за цзинь!
─ С одного му шатанцзюй дают две-три тысячи цзинь в год, а это две-три тысячи юаней!
─ Стоит нам засадить тысячу му, как за год набегут миллионы!
─ А на эти деньги мы станем инвестировать, откроем компании, заведем фабрики!
─ Не пройдет и десяти лет, как наша деревня Лицзя станет богатейшей в уезде Аньсянь... Нет, во всей провинции и даже во всей стране!
─ Тогда каждая семья сможет разъезжать на легковушках и жить в роскошных хоромах!
─ А я, Ли Хао, буду самым крутым председателем во всей Поднебесной!
─ Ха-ха-ха-ха!
Подручный Эрхэй восторженно взревел:
─ Наш председатель просто космос!
─ Наш председатель – мощь!
В этот самый момент пристроившийся на краешке сушильной площадки Ван Фугуй подал голос – не слишком громкий, но отчетливо долетевший до слуха Ли Хао.
─ Председатель, а эти твои шатанцзюй дадут урожай в первый же год после посадки?
В мгновение ока смех Ли Хао оборвался, а Эрхэй при виде этого поспешно сдал назад.
Ван Фугуй поднялся на ноги и посмотрел на Ли Хао:
─ Председатель, не сочти за то, что я намеренно подрезаю тебе крылья.
─ Я, конечно, шатанцзюй не выращивал, но у любых фруктовых деревьев пока пройдет года три-пять, о хорошем урожае и мечтать нечего!
─ К тому же ты говоришь, что в городе они идут по юаню за цзинь, а какова оптовая цена? Пять фэней? Три? Два? Мы ведь не станем сами тащить выращенное на коромыслах в город на продажу!
─ А сбыт? Миллионы цзинь – и всё это в наш уездный город? Местные жители осилят столько съесть?
Эрхэй люто взбеленился:
─ Ван Фугуй! Это как ты с председателем разговариваешь?! Ты что, ставишь под сомнение его решения?!
Ван Фугуй пропустил выпал мимо ушей, тяжело вздохнул и обратился к Ли Хао:
─ Председатель, позапрошлом году ты уверял, что разведение сахарного трогани сулит баснословные барыши. Мы во всем послушались тебя и перевели под него самые тучные и лучшие земли, и что в итоге?
Ровно два года назад Ли Хао едва исполнилось двадцать, и его только-только избрали главой деревни Лицзя.
Услышав от кого-то, что на тростнике можно разбогатеть, он без лишних слов погнал всех односельчан распахивать поля под сахарный тростник.
И что же? Тростник-то, право слово, уродился на славу, но ведь не у них одних!
Сахарный тростник уродился по всей стране!
Мало того что сахарные заводы отчаянно сбивали цены, так к моменту сбора урожая за ним вообще никто не приехал. Половина тростника сгнила прямо в земле, а остатки все деревенские семьи от мала до велика грызли целый год.
Многие старики в деревне до сих пор без зубов стоят – и это целиком заслуга того тростника!
Едва Ван Фугуй умолк, сидевшая рядом с ребенком тётушка Чжан яростно закивала:
─ Точно ведь! Председатель, а в прошлом году ты заявлял, что рыбоводство на рисовых полях гарантирует золотые горы: мол, и рыбу можно сбыть втридорога, и полям удобрение, одним выстрелом двух зайцев убиваем.
─ Мы снова поверили твоим речам, принялись рыть пруды, закупать мальков, горбатились с зари до темна, маялись с этим хозяйством добрых полгода.
─ И что в итоге? Рыба-то откормилась на славу, да только закупать ее никто не явился. На базарчике в поселке за день и двух хвостов не сбыть, в уездном городе, конечно, уходило чуть больше, да только выручка не покрывала дорожных расходов!
─ Мы в ту пору рыбу трескали целыми днями, жрали ее в обед и ужин – жареную, тушеную, соленую, сушеную. Дошло до того, что взрослые и дети при виде рыбы блевать были готовы, а от пука разило речной тиной.
Слова Ван Фугуя и тётушки Чжан мгновенно задели за живое всех собравшихся: вздохи и ропот полетели со всех сторон.
─ И правда, председатель, за последние два года мы с тобой и тростник сажали, и рыбу разводили, и теплицы ставили, и овощи солили – разве хоть одно дело не прогорело дотла?
─ Поглядите-ка на молодежь в соседних деревнях: помогают дома по хозяйству, а у нас? У нас добрая половина парней вынуждена подаваться на заработки в другие края, лишь бы долги раскидать!
─ Мы не то чтобы тебе не верим, просто натерпелись шрамов на всю жизнь. Начни мы снова убыточничать – государственный налог зерном платить будет нечем.
─ Конечно, дядя не то чтобы отказывается за тобой идти. Твой дед в свое время был героем антияпонской войны, нашей гордостью, но ты уж больно... легкомысленно ко всему подходишь.
(Будь ты не ладен, если бы не твой дед, я бы тебя давно отучил!)
─ Председатель, твой дед – герой войны, родители – павшие бойцы, ты единственный на всю округу человек с полным средним образованием. Отдыхай почаще, не переживай, на следующий срок мы тебя снова выберем.
(Да если бы не твои родители-герои и то, что на всю деревню ты один грамотей, черта с два мы за тебя проголосовали бы!)
─ Дядюшка Лю, завязывай! Кругом одни ловушки!
─ Председатель, завязывай уже...
Слова Ван Фугуя были справедливы, слова тётушки Чжан не лишены смысла, да и жалобы крестьян имели под собой почву – за эти два года он и впрямь умудрился загнать сельчан в знатную кабалу.
Но если отбросить всё наносное, неужели они сами были безгрешны?
Ну, ладно уж, за ними и вправду никакой вины...
Эрхэй жался в сторонке, поглядывая на потемневшее лицо Ли Хао, не смел дышать полной грудью и робко советовал:
─ Э-э, брат Хао, может... ну его к черту?..
Ли Хао резко вскинул голову и впился пальцами в воротник Эрхэя:
─ Ну его?
─ Ты же учился в неполной средней школе! Неужели твой кругозор ничем не лучше их?!
─ Мы можем потерпеть поражение тысячу раз, но стоит победить хоть однажды, и мы на вершине!
Эрхэй от одного взгляда Ли Хао испуганно сглотнул слюну.
─ Ну... брат Хао, бульк, я-то в тебе абсолютно уверен! Просто односельчане мыслят не так далеко, как ты...
Лицо Ли Хао чуточку посветлело. Он отпустил воротник Эрхэя, похлопал его по плечу:
─ Не боись, верь брату, уж брат-то сумеет вывести деревенский люд к богатству!
С этими словами он задрал голову к небу.
─ Политика властей открыта, поощряется торговля, создание фабрик. Пусть наша деревня Лицзя под моим началом за последние два года ничего особо не заработала, но мы же набрались колоссального опыта, верно?
─ Соседние деревни не смеют соваться, а деревня Лицзя пойдет в авангарде! Мы станем первыми смельчаками во всем поселке Лицзя и даже во всем уезде Аньсянь!
─ Стоит нам раздобыть первый горшок золота, и процветание нашей деревни Лицзя перестанет быть мечтой!
Лучи солнца пробивались сквозь листву и падали на Ли Хао; в глазах Эрхэя он в этот миг казался не иначе как спасителем, способным вытащить односельчан из трясины.
[Динь! Обнаружено сильное колебание волеизъявления, выполнены условия привязки системы, привязка прошла успешно!]
Возникший в голове голос заставил Ли Хао замереть.
Система? Что за чертовщина?
В следующий миг поток сведений о системе хлынул в сознание Ли Хао.
«Ха-ха-ха! Я и впрямь избранник судьбы!»
[Избранник судьбы, как же!]
[Система привязалась к тебе исключительно из жалости, чтобы деревенские больше не страдали!]
Ли Хао: «......»

Комментарии

Загрузка...