Из-за того, что она немного опоздала домой, атмосфера в столовой была ещё более напряжённой, чем обычно.
Дом семьи Ширатама, который соседи уважительно называли «усадьбой», был окружён ухоженной живой изгородью, а в саду располагались пруд, небольшая роща и традиционная беседка. Помимо главного дома, на территории находились флигель, склад и гараж.
Столовая в главном доме по форме напоминала школьный класс, только чуть более вытянутый. Для троих человек — дедушки, бабушки и внучки — эта комната была слишком просторной.
Потемневший от времени деревянный обеденный стол выглядел величественно и солидно, но старомодно. Дедушка всегда сидел на самом дальнем месте, спиной к окну. Бабушка занимала стул справа по диагонали от него, а Рюко садилась на самое удалённое место — по левую руку от дедушки.
На ужин сегодня были сайкё-яки, суимоно, охитаси, тушёная окара, тамагояки с чёрными соевыми бобами и рис. От суимоно всё ещё шёл едва заметный пар.
(Прим.ред.: сайкё-яки — блюдо из рыбы, которую маринуют в сладкой белой пасте мисо из Киото, а затем обжаривают на гриле. Суимоно — прозрачный японский суп, название которого переводится как «то, что пьют». Охитаси — овощной гарнир или холодная закуска, представляющая собой бланшированную или отварную зелень, выдержанную в лёгком бульоне на основе даси и соевого соуса. Окара — соевый жмых, который остаётся после приготовления соевого молока. Тамагояки — традиционный японский омлет, который готовят путём жарки тонких слоёв яичной смеси и сворачивания их в плотный рулет.)
— Остынет ведь, — обронила бабушка.
Дедушка прокашлялся и упёрся обеими руками в стол. Его полуприкрытые глаза в упор уставились на Рюко. Что он сейчас скажет? Сердце девочки сжалось от страха.
— Похоже, в школе опять творится что-то странное.
Рюко кивнула и ответила: «Да». Во рту пересохло.
Дедушка забарабанил пальцами правой руки по столу. Зафиксировав нижнюю часть ладони, он постукивал кончиками всех пяти пальцев: тук-тук-тук... Стоило Рюко услышать этот звук, как ей стало трудно дышать, и она невольно крепче прижала к себе сумочку, внутри которой находилась Чину.
— Почему ты молчишь?
Дедушка не переставал барабанить по столу. Если она отведёт взгляд, он разозлится ещё сильнее. Рюко прекрасно это понимала, но всё равно опустила голову.
— И вообще, что это такое? Эта вещь, сумка. Я спрашиваю, зачем ты притащила её за обеденный стол? Это что, мода такая? Глупость какая-то. Ну, что скажешь?
— Она всегда носит её с собой, — вмешалась бабушка разочарованным голосом.
— Я знаю. Знаю без тебя, — почти прикрикнул дедушка. Только на это мгновение стук пальцев по столу прекратился.
— Почему ты даже связать двух слов не можешь? Происшествие там у вас или несчастный случай — не важно, если в школе что-то случилось, изволь объяснить. Как можно не справляться с такой элементарной вещью? Или ты просто не желаешь со мной разговаривать? Собираешься отмалчиваться и дальше? Послушай. Люди ничего не поймут друг о друге, если не будут смотреть в глаза при разговоре. Тебе уже четырнадцать, ты во втором классе средней школы. Пора бы уже хоть немного начать думать. Если не научишься шевелить мозгами, тобой всю жизнь будут только пользоваться. Я повидал немало таких никчёмных людишек. Ты хочешь стать такой же, как они? Ну?
— Я... я... не знаю.
— Чего ты не знаешь?
— Подумать... шевелить... мозгами...
— И где же тут работа ума? Я же велел тебе твёрдо смотреть мне в глаза, когда говоришь!
— ... Да.
Рюко робко подняла лицо.
Взгляд дедушки был таким, словно он питал к ней глубокую ненависть. Конечно, это было невозможно. Дедушка не ненавидел Рюко. Он просто был на неё зол.
Дедушка пришёл в семью Ширатама со стороны. В те времена, когда прадедушка был мэром, дедушка работал в городской мэрии. Он был очень способным, поэтому его заметили и приняли в семью в качестве зятя-преемника. Он унаследовал имущество и бизнес семьи Ширатама, а также заседал в городском совете. Дедушка был умным человеком и испокон веков оставался строг как к себе, так и к окружающим.
Ведь он просто волновался за внучку. Ну конечно. Дедушка переживал за безопасность Рюко. И всё же она лишь мямлила, не способная даже толком объяснить, что стряслось в школе. И это ведь не в первый раз. Так происходило всегда. Неудивительно, что дедушка вышел из себя.
— В школе... там...
— Довольно.
Дедушка перестал стучать пальцами по столу и прижал правую ладонь ко лбу. Он поморщился. Четыре года назад дедушка перенес тяжёлую болезнь. Спустя какое-то время бабушка назвала диагноз — это был рак. До болезни дедушка увлекался кэндо и дзюдо, часто играл в гольф. Но в последнее время он лишь раз в неделю выбирался в додзё для кэндо. Да и аппетит у него заметно ухудшился.
— Вы в порядке? Дедушка?..
— А что со мной не так? — дедушка свирепо зыркнул на Рюко. — Отнеси эту сумку в комнату. Чтобы я больше не видел её за столом во время еды. Это тебе не кабак и не кофейня. Глаза мозолит.
— Н-но...
В тот миг, когда Рюко попыталась возразить, лицо дедушки исказилось в судороге. Если бы бабушка не вмешалась, ледяным тоном произнеся «Рюко», дедушка на этот раз точно сорвался бы на яростный крик.
— Убери эту сумку туда, где её не будет видно. И с завтрашнего дня больше не приноси в столовую, пожалуйста.
— ... Хорошо, бабушка.
Рюко сняла пошет, висевший через плечо, и бережно опустила на сиденье соседнего пустого стула. Она мысленно извинилась перед Чину. Ей также хотелось поблагодарить бабушку, однако, взглянув в её сторону, Рюко увидела, что бабушка отвернулась и категорически избегала встречаться с ней глазами.
Всякий раз, когда дедушка был готов взорваться от гнева, бабушка неизменно сглаживала углы. Она защищала Рюко. Вот только у Рюко не осталось ни одного воспоминания о том, чтобы они с бабушкой когда-то вели близкую, душевную беседу. Порой она совершенно не понимала бабушку. Если говорить честно, Рюко не имела о ней ни малейшего представления. Что же за человеком была её бабушка?
— Ешь, — скомандовал дедушка, и даже если аппетита не было вовсе, приходилось приступать к еде.
— Приятного аппетита, — бабушка поклонилась и взяла палочки. Рюко последовала её примеру. Дедушка никогда не произносил «приятного аппетита». Он молча брал палочки и первым делом отхлёбывал суимоно. С тех пор как дедушка заболел, на столе семьи Ширатама больше никогда не появлялся мисо-суп. Всё ради ограничения соли. У всех блюд в целом был очень пресный вкус.
Еду готовила бабушка.
Раньше в доме жила женщина по имени Фуми-сан, которая занималась всем домашним хозяйством. Но в какой-то момент она незаметно исчезла.
Рюко видела бабушку за готовкой всего несколько раз в жизни. Как-то раз, несколько лет назад, когда она засмотрелась на спину бабушки у кухонной плиты, та бросила через плечо: «Прекрати, пожалуйста». С тех пор всё и закончилось.
Нужно рассказать о том происшествии. Но как начать этот разговор?
— ... А?! — Рюко шумно перевела дыхание.
Судя по всему, какое-то время она просто сидела с палочками в руках, ничего не делая. Однако рис и суимоно в пиалах заметно уменьшились. На тарелках также остались следы того, что она ела тамагояки и сайкё-яки.
Но ощущения, что она ела, не было. Рюко ничего не помнила. Она просто летала в облаках. А ведь ей нужно рассказать о случившемся. О том самом деле. О том деле... О каком? Она не могла вспомнить.
«Да не может такого быть, чтобы я не помнила! Ну конечно. Мне нужно посоветоваться. Речь о том предложении. Отдел по противодействию особым инцидентам. Правительственная организация. Мне предложили работу. Соглашусь я или откажусь, я не могу скрывать это от дедушки с бабушкой. Это серьёзное дело. Я должна объяснить. Должна поговорить как следует».
Дедушка ведь только что говорил, нужно смотреть в глаза при разговоре. Иначе люди никогда не поймут друг друга.
С чего же начать? Зингай. Чинураша. Сперва нужно рассказать о Чину. Пожалуй, стоит начать именно с этого. Рассказать о Чину, которую дедушка с бабушкой не способны видеть. Смогут ли они её понять?
— ... А?!
Опять. Рюко по-прежнему держала в руках палочки. Риса и супа стало ещё меньше. Тамагояки исчез вовсе. Она съела его. Кто? Рюко. Когда успела? Не помнила. Снова провалилась в беспамятство.
«Надо рассказать дедушке и бабушке. Но как? Я не знаю. И все же рассказать необходимо». А ведь она только что об этом думала...
Дедушка опустил палочки на подставку и тяжело вздохнул. У Рюко болезненно сжалось в груди.
— Ох, — вырвалось у бабушки. Дедушка поднялся со стула.
— Ты уже закончил? — спросила бабушка. Дедушка бросил короткое «да» и вышел из столовой. Шёл он не торопясь, и дверь закрыл тихо. И всё же никто бы не осмелился сказать, что дедушка ушёл в хорошем расположении духа.
— Рюко.
Даже в такие моменты бабушка говорила так, словно происходящее её совершенно не касалось.
— Будет плохо, если это отразится на его здоровье. Пожалуйста, не зли дедушку.
— Хорошо.
Рюко тоже хотелось отложить палочки. Еда больше не лезла в горло. Но бабушка так старалась, готовя этот ужин. Нельзя оставлять что-то в тарелке.
— Простите, бабушка...

Комментарии

Загрузка...