Как только эти слова сорвались с языка, вслед за взглядом Чжу Яня, устремленным на У Сяня, Юэ Ханьчжан тоже повернул голову в ту сторону.
Если ранее изменение настроения У Сяня было вызвано лишь постепенно просыпавшимся чувством несправедливости, обиды и легкой зависти, когда он начал осознавать пропасть в отношении к ним с Юэ Ханьчжаном, то теперь, после того как уловки Чжу Яня не смогли пронять Юэ Ханьчжана, а тот в ответ парировал резкими и совсем не вежливыми словами, ситуация изменилась.
Чжу Янь понимал: говоря такие почти убийственные для беседы вещи в присутствии школьных учителей и завуча, Юэ Ханьчжан лишь жестко отвечал на его навязанные манипуляции.
Это была та самая игра в кошки-мышки, которую Чжу Янь был способен понять и принять.
Подтекст заключался в том, что Юэ Ханьчжан прямо давал понять Чжу Яню: оставь эти мелкие трюки, на меня они не действуют; смотри правде в глаза, признавай раскрывающийся в дальнейшем талант и подходи к делу с мыслью о взаимной выгоде, обдумывая, как составить следующий контракт, чтобы по-настоящему заинтересовать его.
Именно такой настрой и подобает истинному гению среди практиков боевого пути.
Конечно, дело было вовсе не в мазохизме, но Чжу Янь интуитивно чувствовал: настоящий талант и должен обладать именно таким характером и внешним видом.
Эта уверенность, прочно засевшая в сознании, даже до странности напоминала непоколебимую волю истинных мастеров боевых искусств.
Однако то, что Чжу Янь мог принять и трезво оценить, У Сянь понять и принять был совершенно не готов.
После подписания того контракта об особом обучении — то ли из-за каких-то слов Чжу Яня, то ли из-за самой торжественности момента подписания — У Сянь искренне возомнил себя частью Компании по производству пилюль Тэнся.
Это чувство причастности возникло из ниоткуда, без всяких на то причин, но оно вот так просто укоренилось в его сердце.
В результате все словесные баталии между Юэ Ханьчжаном и Чжу Янем виделись У Сяню иначе: как провал односторонней попытки Чжу Яня привлечь к себе талант и как проявление ненасытной жадности Юэ Ханьчжана, который все сильнее задирал нос.
А в конце тот и вовсе почти оскорбительным образом в очередной раз отверг предложение Компании по производству пилюль Тэнся.
Как он смел отказаться?! Как он мог посметь отказаться?!
У Сяню казалось, что Чжу Янь и Компания по производству пилюль Тэнся были унижены, а значит, униженными оказались и они сами — все те, кто стоял за этой компанией.
Поэтому в этот момент, когда Юэ Ханьчжан случайно перевел на него взгляд, У Сянь ответил ему таким же свирепым, исполненным ярости взором.
Столкнувшись с этим озлобленным взглядом, Юэ Ханьчжан вовсе не разозлился.
Более того, в этот миг ему даже захотелось улыбнуться.
Он прочитал во взгляде У Сяня всю бурю эмоций, а за этим изменением настроения — свойственную его возрасту юношескую горячность и чистое, не до конца созревшее простодушие.
Очевидно, нынешний У Сянь еще не понимал, что такое психологическое давление и самовнушение, и тем менее был способен оценить всю прелесть жизни, при которой усердный труд в текущем году позволит директору Чжу к концу сезона купить новую машину.
Подумав об этом, Юэ Ханьчжан хоть и не рассмеялся в голос, но легкое движение уголков его глаз и губ все же выдало улыбку.
Он смеется! Он еще и смеется!
От этого глаза У Сяня округлились еще сильнее.
А последовавшие за этим неторопливые слова Чжу Яня окончательно распалили У Сяня и разбудили в нем соревновательный дух.
— Ну, товарищ Юэ считает себя гением — невероятно одаренным гением. Я, пожалуй, еще не до конца это осознал, но по крайней мере тоже считаю товарища Юэ выдающимся талантом. Это очевидно: последние восемь лет товарищ Юэ шаг за шагом закладывал основы своего тела, да и в освоении Ладони Хунъюань Девяти Дворцов уже добился подтвержденных успехов. Но как бы то ни было, что бы ни произошло дальше, сегодня товарищ У Сянь и товарищ Юэ практически одновременно вошли в стадию Вхождения в Дух в боевых навыках. Талант товарища Юэ виден всем, а вот потенциал товарища У Сяня пока еще немного скрыт от глаз. Конечно, подписание контракта об особом обучении само по себе сопряжено с долей риска — черным по белому всё прописано здесь, компания никогда не откажется от своих слов, но если представится возможность, мне бы хотелось как можно раньше узнать, оправданы ли вложенные деньги. К тому же, разве товарищ Юэ не просил меня посмотреть на них повнимательнее? Может, вы вдвоем... сравнитесь?
Как только прозвучали эти слова, не дожидаясь никакой реакции от Юэ Ханьчжана и У Сяня, стоявáвший рядом и прислушивающийся Цинь Линьхуэй издал короткий насмешливый смешок, прерывая естественный ход беседы:
— Старый Чжу, сравнить? И как же ты себе это представляешь? Выпустить их на арену драться кулаками? Ребята только-только вошли в стадию Вхождения в Дух, три комплекса стоек еще не до конца вжились в их плоть и кровь, а ты хочешь, чтобы они начали махать нелепыми крестьянскими кулаками? По-твоему, это будет красивое зрелище? Маленький Юэ — мой ученик, я человек толстокожий, мне не привыкать. Но первый же стипендиат, подписавший контракт с вашей Тэнся в этом году, выйдет на ринг и начнет драться как деревенский забияка — если такое разойдется по слухам, ни победитель, ни проигравший лица не сохранят. Тут ведь замешана и репутация школы, как ни крути — не лучший способ начать учебный год.
С этими словами классный руководитель и завуч тоже перевели взгляд на Чжу Яня.
Возможно, они и сами думали об этом, но теперь, поддержав Цинь Линьхуэя, действовали словно по молчаливому соглашению.
Лицо Чжу Яня снова изменилось, и тут же вновь раздался голос Цинь Линьхуэя:
— Послушай, Чжу, даже не думай в присутствии учителей давить на учеников подобными речами. Давайте говорить откровенно: ты хочешь использовать маленького Юэ, чтобы закалить У Сяня, и в то же время хочешь через У Сяня проверить границы таланта маленького Юэ. Да еще и школу втягиваешь в свои авантюры. Помогать ученикам становиться лучше — дело хорошее, но ты ведь не потратил ничего, кроме пары слов... Так дешево отделаться не выйдет.
Возраст и реальная сила делали свое дело: стоило Цинь Линьхуэю заговорить, как Чжу Янь тут же ощутил колоссальное давление.
Впервые Юэ Ханьчжан увидел, как с лица мужчины исчезло всякое простодушие, обнажив истинную хватку и деловую жесткость представителя компании в городе.
— Сегодня я раз за разом терял душевное равновесие и позволил эмоциям взять верх над собой — грех, великий грех... Поединок действительно неуместен, но, как совершенно верно заметил учитель Цинь, три комплекса стоек у них еще не ожили до конца. Раз так, я хочу предложить следующее: соревнование все равно должно состояться, но давайте сравним, кто из них первым сумеет довести три комплекса стоек, всю полную Ладонь Хунъюань Девяти Дворцов до состояния Единства Формы и Духа! Наша изначальная цель — помочь им стать сильнее. Я бизнесмен, учителям, возможно, претит моя меркантильность, но у дельцов есть свои преимущества — одна высшая Пилюля Ци и Крови Мяожэнь, произведенная в штаб-квартире Тэнся. Я приложил огромные усилия, чтобы выпросить ее у руководства, изначально планируя растворить ее в целебной ванне, чтобы укрепить тело младших членов семьи, но теперь я достаю ее сюда. На боевом пути побеждает сильнейший — кто первый преодолеет этот барьер, тому и достанется эта Пилюля Мяожэнь!
Услышав это, Цинь Линьхуэй умолк, а на лице до этого напряженного завуча даже появилась улыбка.
Что же до участников спора, то едва голос Чжу Яня утих, У Сянь тут же сделал шаг вперед:
— Хорошо! Давай посоревнуемся!
Он выглядел крайне уверенным в себе — уверенным не только в собственном таланте, но и в том, что после подписания контракта об особом обучении он уже сегодня сможет пользоваться первоклассными ресурсами Компании по производству пилюль Тэнся.
Юэ Ханьчжан же вовсе не разделял воодушевления У Сяня. Напротив, в этот момент он снова посмотрел на завуча:
— Завуч, сколько времени понадобилось старшеклассникам нашей школы в прошлом году, чтобы первыми преодолеть этот барьер?

Комментарии

Загрузка...