Сяо Вэйвэй не ожидала, что родители все-таки придут тайком. Впрочем, неудивительно — родительское сердце всегда полно заботы. Их любовь бесценна и бескорыстна, она никогда не требует ничего взамен.
Отныне она больше не одинока. Дома ее всегда будут ждать и помнить.
С этими мыслями Вэйвэй поднялась в вагон, выбрала свободное место, убрала багаж и села.
Вагон постепенно заполнялся новобранцами. Совсем еще юнцы, лет по восемнадцать-девятнадцать, на чьих лицах читалась неопытность, а в глазах мешались любопытство к будущему и тоска по родному дому. За плечами — простые вещмешки, в руках — бережно зажатые узелки с гостинцами от родных, словно величайшее сокровище.
Эти ребята впервые покидали родительское гнездо, и эмоции били через край. У некоторых глаза покраснели и опухли, напоминая спелые персики, а по щекам блестящими нитями стекали слезы. Плечи мелко дрожали — они пытались сдержать всхлипы, но чувства, подобные мощным волнам, раз за разом пробивали оборону, не давая совладать с собой.
Кто-то вполголоса утешал товарищей, кто-то молча протягивал салфетки, надеясь помочь утереть слезы. Атмосфера была гнетущей, словно над вагоном нависла тяжелая туча. Праздничное, казалось бы, событие — отправка в армию — больше напоминало похороны.
Впрочем, это было объяснимо: молодежь впервые уезжала так далеко от родителей, в совершенно незнакомую среду.
Поезд тронулся. С каждым толчком состава их сердца замирали. Они не могли оторвать взглядов от удаляющихся пейзажей родных мест, в которых читались лишь печаль и тревога.
Сяо Вэйвэй сидела тихо и неподвижно, словно изваяние. На ее утонченном лице не отражалось ни тени волнения. Пока вокруг всхлипывали и утирали слезы, она оставалась сторонним наблюдателем, которого всеобщее горе совершенно не касалось.
На следующей станции поезд замер на несколько минут. По громкой связи объявляли фамилии: одни новобранцы выходили, другие — заходили, постоянно сменяя друг друга в вагоне. Вэйвэй знала: по правилам призывников из одного города редко распределяют в одну часть, обычно их стараются разбросать.
Когда поезд остановился в другом уезде, в вагон вошли две девушки. Одна из них без лишних церемоний уселась рядом с Вэйвэй. В ее глазах плясали лукавые искорки, а на лице читалась дерзкая, почти мальчишеская непосредственность. Волосы были небрежно стянуты в хвост, пара выбившихся прядей придавали ей вид бунтарки.
На губах играла едва заметная усмешка, выдававшая ее ироничное отношение к миру. В каждом движении сквозила свобода, совершенно не вяжущаяся со строгой армейской дисциплиной. Даже в новенькой форме она умудрялась сидеть расслабленно, излучая особую, независимую ауру.
— Чжан Жонань, — представилась она с налетом бесшабашности. — А тебя как звать, сестренка? Если попадем в одну часть, буду тебя опекать.
Снова надев военную форму, Сяо Вэйвэй ощутила прилив трудноописуемых чувств. Когда-то она, ведомая лишь горячей кровью и несгибаемой волей, пронеслась по полям сражений, заслужив великую славу. Тогда она была гордостью сослуживцев и путеводной звездой для новобранцев.
Воспоминания о днях, окутанных пороховым дымом, казались вчерашними: улыбки товарищей, азарт боя, триумф победы... Каждая картина была четкой и глубокой. Это была самая яркая глава ее юности, неизгладимый след в душе.
Но она понимала: это возвращение будет другим. Ей предстояло учитывать нынешнюю физическую форму, адаптироваться к меняющимся условиям боя и постоянно учиться. И, что важнее всего, ей, как женщине-солдату, нужно было вновь доказать свою ценность, явив миру силу и мудрость.
Мысли прервал голос соседки. Вэйвэй ответила сухо:
— Не утруждайся.
Чжан Жонань, увидев это ледяное выражение лица, хмыкнула:
— Ой, да ладно тебе! Мелкая еще, а строишь из себя невесть что. Ты что, киллер какой-то?
С этими словами Чжан Жонань потянулась, чтобы хлопнуть Вэйвэй по плечу, но ее рука лишь рассекла воздух.
— Ого, сестренка, а ты шустрая, — усмехнулась она.
Жонань сделала еще один выпад, на этот раз быстрее и увереннее. Однако в тот самый миг, когда ее ладонь должна была коснуться плеча, Вэйвэй, подобно грациозной бабочке, едва заметно качнулась в сторону. Движение было настолько отточенным и неуловимым, что удар снова пришелся в пустоту.
У Чжан Жонань даже в глазах поплыло — она так и не поняла, как Вэйвэй это сделала. Ее ладонь, которая, казалось, не могла промахнуться, просто скользнула мимо. Девушка озадаченно уставилась на свою руку, а затем перевела серьезный взгляд на соседку.
Чертовщина какая-то! Кто она вообще такая? Сидит неподвижно, а я даже коснуться ее не могу!

Комментарии

Загрузка...