Старик словно погрузился в собственные мысли; он неотрывно смотрел на дорогу под ногами и совершенно не замечал ни Чжуан Яна, ни Чжао Цана.
— Отец, вы здесь живете? — Спросил Чжао Цан, когда тот подошел ближе.
Только тогда старик поднял голову и мазнул по ним взглядом. Его глаза были пустыми и оцепенелыми.
Чжуан Ян внимательно изучал его: смуглое, испещренное глубокими морщинами лицо казалось вырезанным из дерева; изможденный взор, худое, сгорбленное тело, от которого веяло неподъемной тяжестью. На ногах у него были старые, дырявые кеды «цзефан».
Застыв на мгновение, старик снова опустил голову и молча побрел к дверям дома.
— Отец! Почтенный! — Продолжал звать Чжао Цан, но старик, будто оглохнув, не издавал ни звука и не оборачивался.
Чжао Цан покачал головой и, нахмурившись, посмотрел на напарника:
— Может, он глухонемой?
Однако Чжуан Ян в этот миг впился взглядом в согбенную спину уходящего старика. Как раз когда тот проходил мимо них, Чжуан Ян услышал его сокровенные мысли: «Полиция пришла за мной. Должно быть, они нашли труп».
Чжуан Яна поразило то, что, зная об обнаружении тела, старик оставался абсолютно спокоен. В его душе не ощущалось и тени тревоги.
Наконец старик дошел до порога. Он прислонил мотыгу к стене, выудил из кармана ключи и без тени суеты отпер дверь, скрывшись внутри.
— Судя по его реакции, он вряд ли глухонемой, — ответил Чжуан Ян спустя долгое время.
Чжао Цан недоуменно воззрился на него.
— Капитан Чжао, вы же знаете – я изучал психологию, — Чжуан Яну ничего не оставалось, как снова свалить всё на науку.
— Ах да, психология, — Чжао Цан понимающе кивнул, а затем перевел взгляд на дом и задумчиво пробормотал:
— Значит, не глухонемой.
Он кивнул Чжуан Яну:
— Идем, проверим.
Чжуан Ян последовал за ним.
Они подошли к двери.
Заглянув внутрь, Чжуан Ян увидел мрачное, плохо освещенное помещение. Несмотря на яркий день снаружи, света в комнате почти не было.
— Отец, мы входим, — крикнул Чжао Цан, прежде чем переступить порог.
Чжуан Ян вошел следом, и в нос ему ударил густой запах плесени. Так пахнет в домах, где давно никто не живет и где вещи начинают медленно гнить от сырости.
После яркого солнца глаза не сразу привыкли к сумраку, и Чжуан Ян поначалу ничего не видел. Лишь спустя мгновение обстановка комнаты начала проясняться.
Это была крохотная лачуга метров сорока. Справа от входа стояла деревянная кровать, за спинкой которой громоздились кучи хлама. Слева, судя по всему, была кухня: там теснилась утварь, котлы, миски и плошки, а на полу чернела куча золы и лежали недогоревшие дрова.
Прямо перед собой Чжуан Ян разглядел фигуру хозяина. Старик сидел в старом кресле-качалке и молча набивал табаком трубку. Он не обращал на вошедших никакого внимания, словно их и вовсе не существовало.
— Отец, вы меня слышите? — Нахмурился Чжао Цан, подходя ближе.
Рука старика на мгновение замерла, но затем он продолжил терпеливо и кропотливо уминать табак, явно не собираясь вступать в беседу.
Чжао Цан, однако, понял: старик слышит, просто по какой-то причине не желает отвечать.
Чжуан Ян тоже хмурился – мысли старика больше не звучали. То ли он был слишком спокоен, то ли в голове у него действительно была пустота.
Чжуан Ян уже собирался сказать что-нибудь резкое, чтобы спровоцировать старика, как вдруг его взгляд, блуждавший по комнате, зацепился за предмет возле кострища. Там лежал большой тесак.
— Капитан Чжао, — позвал он негромко. Когда тот обернулся, Чжуан Ян глазами указал на дрова.
Чжао Цан проследил за его взглядом. Сначала он ничего не заметил, но вскоре тоже увидел тесак.
Чжуан Ян почувствовал, как капитан мгновенно подобрался, став предельно серьезным.
— Да, это тот самый нож, — внезапно подал голос старик, всё так же не вставая с кресла.
— Что вы имеете в виду? — Чжао Цан впился в него взглядом.
Старик ответил не сразу. Он не спеша поднес трубку ко рту, выудил из нагрудного кармана рубашки коробок спичек и чиркнул одной.
Вспыхнувший огонек озарил его смуглое лицо, на котором застыло пугающее спокойствие. Пламя медленно угасло, и старик наконец раскурил табак.
Когда свет окончательно потух, в тишине остались лишь звуки затяжек и негромкое шипение тлеющих листьев.
Спустя долгое время старик медленно выдохнул облако дыма и произнес:
— Это я их убил.
— Кого именно? — Быстро спросил Чжао Цан.
— Не знаю, кто они такие. Одного я забил камнем у пруда в лощине Цяньлун, а тело бросил в заросли травы. Второго я зарубил... вот тем самым тесаком, а потом выкинул в мусорный бак, — старик указал мундштуком трубки на лежащий у костра нож.
— Зачем вы их убили? У вас была вражда? — Допытывался Чжао Цан.
Старик сделал еще пару затяжек, прежде чем ответить:
— Никакой вражды. Я их даже не знал.
— Тогда почему?!
Наступила тяжелая тишина. Наконец старик глухо проговорил:
— Наверное... из зависти.
— Из зависти? — Чжуан Ян и Чжао Цан переглянулись в недоумении.
— Да, точно, из зависти.
— Чему же тут завидовать?
— Тому, что им жилось лучше, чем мне, — ответил старик.
Чжао Цан тут же возразил:
— Тому бродяге? Вы хотите сказать, что завидовали даже ему?
— Да, ему. Я завидовал тому, что он, живя в такой нищете, оставался оптимистом. Был весел. У него же ничего не было, совсем ничего! Вечно голодный, в обносках – и всё равно радовался жизни. Почему так?! — В спокойном голосе старика впервые прорезались живые эмоции.
— А Чэн Вэнь, тот пенсионер? Ему-то за что?
— Завидовал его удаче. Он рассказывал мне, что раньше был важным чиновником, а теперь отдыхает на пенсии. Я завидовал, что у него такая легкая судьба: при должности в молодости, в почете и достатке в старости. А посмотрите на меня! Всю жизнь вкалывал, всю жизнь страдал, и что у меня есть? Ни детей, ни дома нормального... Свиньи подохли, куры с утками тоже перевелись. Как же несправедливо это небо! — Старик горько и самоотверженно усмехнулся.

Комментарии

Загрузка...