Ду Даюн с нескрываемым изумлением уставился на отца.
Ду Даюн с нескрываемым изумлением уставился на отца.
— Пап, а сколько у нас вообще денег? — парень даже хохотнул, округлив глаза. — Ты то супермаркет открывать собрался, то за детские сады берешься... Я что, мажор во втором поколении, а мужики-то и не знают?
— Пап, а сколько у нас вообще денег? — парень даже хохотнул, округлив глаза. — Ты то супермаркет открывать собрался, то за детские сады берешься... Я что, мажор во втором поколении, а мужики-то и не знают?
Ду Цзявэй в ответ лишь воровски огляделся по сторонам, словно вокруг кишели шпионы, и приглушил голос:
Ду Цзявэй в ответ лишь воровски огляделся по сторонам, словно вокруг кишели шпионы, и приглушил голос:
— На всех сберкнижках в общей сложности наберется больше шести миллионов. Наличкой тысяч пятьсот-шестьсот. Ну и золотые слитки в заначке лежат, да старинные свитки с каллиграфией.
— На всех сберкнижках в общей сложности наберется больше шести миллионов. Наличкой тысяч пятьсот-шестьсот. Ну и золотые слитки в заначке лежат, да старинные свитки с каллиграфией.
Ду Даюн чуть на месте не подпрыгнул, а улыбка мгновенно сползла с его лица.
Ду Даюн чуть на месте не подпрыгнул, а улыбка мгновенно сползла с его лица.
«Это что же получается? Пока я четыре года протирал штаны в университете, батя ворочал такими деньжищами?! Так я и правда богатый наследничек?»
«Это что же получается? Пока я четыре года протирал штаны в университете, батя ворочал такими деньжищами?! Так я и правда богатый наследничек?»
Но ведь когда он только поступал, за душой у семьи, кроме небольшого продуктового магазина, было от силы пара сотен тысяч! Он ведь сам тогда всё выспрашивал!
Но ведь когда он только поступал, за душой у семьи, кроме небольшого продуктового магазина, было от силы пара сотен тысяч! Он ведь сам тогда всё выспрашивал!
— Пап! — Ду Даюн подозрительно прищурился. — Ты часом не вляпался в какие-нибудь темные делишки? Откуда такое бабло?
— Пап! — Ду Даюн подозрительно прищурился. — Ты часом не вляпался в какие-нибудь темные делишки? Откуда такое бабло?
— Какие еще темные делишки, щенок?! — возмутился отец. — Когда ты только на первый курс пошел, твой дядя Чан предложил мне провернуть тему с сушеными креветками. Ну я и вложился.
— Какие еще темные делишки, щенок?! — возмутился отец. — Когда ты только на первый курс пошел, твой дядя Чан предложил мне провернуть тему с сушеными креветками. Ну я и вложился.
Дядю Чана Ду Даюн прекрасно помнил — закадычный батин дружок, хваткий мужик с феноменальной предпринимательской жилкой.
Дядю Чана Ду Даюн прекрасно помнил — закадычный батин дружок, хваткий мужик с феноменальной предпринимательской жилкой.
— Скинулись мы тогда с твоим дядей Чаном по пятьдесят тысяч, а через год чистыми подняли больше миллиона! У япошек там какую-то прибрежную зону то ли химикатами залило, то ли еще чем, вот ценник на морепродукты и взлетел до небес! — самодовольно хмыкнул Ду Цзявэй. — На второй год дядя Чан подбил меня заняться перепродажей медного лома. Я вбухал в оборот больше миллиона, а вытащил все четыре с лишним чистой прибыли. На третий год переключились на антиквариат, картины всякие да свитки... Тоже куш сорвали немалый, только я всю прибыль сразу перевел в золотые слитки и редкую живопись — спрятал от греха подальше. А потом твой дядя Чан берега попутал: ему мало показалось, полез в контрабанду древней бронзы. Я с ним не пошел, побоялся. И как в воду глядел! Он эти раритеты за бугор толкнуть попытался, тут-то его тепленьким и приняли!
— Скинулись мы тогда с твоим дядей Чаном по пятьдесят тысяч, а через год чистыми подняли больше миллиона! У япошек там какую-то прибрежную зону то ли химикатами залило, то ли еще чем, вот ценник на морепродукты и взлетел до небес! — самодовольно хмыкнул Ду Цзявэй. — На второй год дядя Чан подбил меня заняться перепродажей медного лома. Я вбухал в оборот больше миллиона, а вытащил все четыре с лишним чистой прибыли. На третий год переключились на антиквариат, картины всякие да свитки... Тоже куш сорвали немалый, только я всю прибыль сразу перевел в золотые слитки и редкую живопись — спрятал от греха подальше. А потом твой дядя Чан берега попутал: ему мало показалось, полез в контрабанду древней бронзы. Я с ним не пошел, побоялся. И как в воду глядел! Он эти раритеты за бугор толкнуть попытался, тут-то его тепленьким и приняли!
Ду Цзявэй вздохнул и развел руками:
Ду Цзявэй вздохнул и развел руками:
— Посмотрел я на этот цирк и решил: ну его к лешему! Хватит с меня авантюр, лучше тихо-мирно магазином рулить. А когда ты на практику устроился, я в районе Циншань, прямо у въезда в новый жилой комплекс, выкупил два этажа — полторы тысячи квадратов! Вот к Новому году как раз ключи отдадут.
— Посмотрел я на этот цирк и решил: ну его к лешему! Хватит с меня авантюр, лучше тихо-мирно магазином рулить. А когда ты на практику устроился, я в районе Циншань, прямо у въезда в новый жилой комплекс, выкупил два этажа — полторы тысячи квадратов! Вот к Новому году как раз ключи отдадут.
Ду Даюн слушал отца с отвисшей челюстью.
Ду Даюн слушал отца с отвисшей челюстью.
«То-то он мне на радостях от первого рабочего дня новенькую „Ауди А6“ подогнал... Оказывается, у бати карманы от денег ломятся, вот и бесится с жиру!»
«То-то он мне на радостях от первого рабочего дня новенькую „Ауди А6“ подогнал... Оказывается, у бати карманы от денег ломятся, вот и бесится с жиру!»
— Пап, а ведь эта новая управляющая дело говорит, — задумчиво произнес Ду Даюн. — В тех двух этажах после сдачи открой нормальный сетевой супермаркет. А потом присмотри помещения на задворках крупных спальных районов под частные детсады. Тема верная, спрос бешеный будет, главное — хороших воспитателей и педагогов нанять.
— Пап, а ведь эта новая управляющая дело говорит, — задумчиво произнес Ду Даюн. — В тех двух этажах после сдачи открой нормальный сетевой супермаркет. А потом присмотри помещения на задворках крупных спальных районов под частные детсады. Тема верная, спрос бешеный будет, главное — хороших воспитателей и педагогов нанять.
— Да я, сынок, даже если всё это прахом пойдет, не пропаду, — уверенно усмехнулся Ду Цзявэй. — Наш старый магазин, золотые слитки да картины в тайнике прокормят нас до глубокой старости. На паперть точно не пойдем.
— Да я, сынок, даже если всё это прахом пойдет, не пропаду, — уверенно усмехнулся Ду Цзявэй. — Наш старый магазин, золотые слитки да картины в тайнике прокормят нас до глубокой старости. На паперть точно не пойдем.
Ду Даюн лишь покачал головой. Он искренне не понимал: и чего матери в свое время не хватало? Зачем надо было бросать отца и сбегать с каким-то шеф-поваром? Неужели только из-за того, что тот готовил вкуснее?
Ду Даюн лишь покачал головой. Он искренне не понимал: и чего матери в свое время не хватало? Зачем надо было бросать отца и сбегать с каким-то шеф-поваром? Неужели только из-за того, что тот готовил вкуснее?
— Пап, давай сначала поедим, а? — парень потер живот. — У меня в животе уже кишки марш играют.
— Пап, давай сначала поедим, а? — парень потер живот. — У меня в животе уже кишки марш играют.
— И то верно, заболтались совсем! — спохватился отец. — Налетай, стынет всё!
— И то верно, заболтались совсем! — спохватился отец. — Налетай, стынет всё!
За ужином они перетерли рабочие дела Даюна. Ду Цзявэй без конца напоминал сыну об осторожности, твердя, что на старости лет надеется только на него и помирать в одиночестве не планирует.
За ужином они перетерли рабочие дела Даюна. Ду Цзявэй без конца напоминал сыну об осторожности, твердя, что на старости лет надеется только на него и помирать в одиночестве не планирует.
Наевшись от пуза, парень сполоснулся под душем и завалился спать. Он провалился в глубокий, безмятежный сон без единого сновидения и проснулся лишь на рассвете.
Наевшись от пуза, парень сполоснулся под душем и завалился спать. Он провалился в глубокий, безмятежный сон без единого сновидения и проснулся лишь на рассвете.
Быстрые сборы, плотный завтрак — и уже без двадцати восемь утра Ду Даюн переступил порог второго батальона.
Быстрые сборы, плотный завтрак — и уже без двадцати восемь утра Ду Даюн переступил порог второго батальона.
Он достал свой термос, заварил свежий чай и принялся просматривать оперативную сводку за прошедшую ночь. Вскоре в кабинете показался запыхавшийся Сюй Цзюнь.
Он достал свой термос, заварил свежий чай и принялся просматривать оперативную сводку за прошедшую ночь. Вскоре в кабинете показался запыхавшийся Сюй Цзюнь.
— О, а ты чего так рано приперся? — удивился командир, вешая куртку. — По утрам в отделе обычно шаром покати: только я, политрук, старина Ван да старина Цю. У остальных висяков выше крыши, все с ранья по адресам бегают да опросы проводят. Только к обеду в столовке и пересекаемся. — Сюй Цзюнь на секунду замолчал, оценивающе глядя на новичка. — Тут у меня одна квартирная кража нарисовалась. Хочешь со мной прокатиться, пороху понюхать?
— О, а ты чего так рано приперся? — удивился командир, вешая куртку. — По утрам в отделе обычно шаром покати: только я, политрук, старина Ван да старина Цю. У остальных висяков выше крыши, все с ранья по адресам бегают да опросы проводят. Только к обеду в столовке и пересекаемся. — Сюй Цзюнь на секунду замолчал, оценивающе глядя на новичка. — Тут у меня одна квартирная кража нарисовалась. Хочешь со мной прокатиться, пороху понюхать?
— Как скажете, капитан Сюй, — пожал плечами Ду Даюн. — Я в вашем распоряжении.
— Как скажете, капитан Сюй, — пожал плечами Ду Даюн. — Я в вашем распоряжении.
— Материалы на столе у Фань Яна лежат. Возьми, полистай пока. Я сейчас с политруком переговорю, и выдвигаемся.
— Материалы на столе у Фань Яна лежат. Возьми, полистай пока. Я сейчас с политруком переговорю, и выдвигаемся.
Ду Даюн кивнул, подошел к рабочему месту коллеги и раскрыл тонкую папку.
Ду Даюн кивнул, подошел к рабочему месту коллеги и раскрыл тонкую папку.
Дело поступило двадцать седьмого августа из отделения полиции на улице Цзянькан, что в районе Цзиньтянь. Районные опера передали материал наверх только потому, что сумма ущерба потянула почти на сто десять тысяч юаней.
Дело поступило двадцать седьмого августа из отделения полиции на улице Цзянькан, что в районе Цзиньтянь. Районные опера передали материал наверх только потому, что сумма ущерба потянула почти на сто десять тысяч юаней.
У потерпевших выгребли тридцать с лишним тысяч наличными, золотую цепочку, пару золотых серег и наручные часы. Часы оказались самым жирным куском — потянули более чем на шестьдесят тысяч. Все драгоценности лежали в шкатулке на туалетном столике, а пачка с купюрами валялась рядом. Вор просто забрал всё одним махом.
У потерпевших выгребли тридцать с лишним тысяч наличными, золотую цепочку, пару золотых серег и наручные часы. Часы оказались самым жирным куском — потянули более чем на шестьдесят тысяч. Все драгоценности лежали в шкатулке на туалетном столике, а пачка с купюрами валялась рядом. Вор просто забрал всё одним махом.
Следов взлома на дверях и окнах эксперты не обнаружили, хотя на замочной скважине остались едва заметные царапины от отмычки. Свежих отпечатков пальцев и обуви в квартире, кроме следов самих жильцов, криминалисты не нашли. Единственное зацепившее внимание место — ручка выдвижного ящика: там старый отпечаток хозяина оказался смазан. Судя по всему, домушник действовал в перчатках.
Следов взлома на дверях и окнах эксперты не обнаружили, хотя на замочной скважине остались едва заметные царапины от отмычки. Свежих отпечатков пальцев и обуви в квартире, кроме следов самих жильцов, криминалисты не нашли. Единственное зацепившее внимание место — ручка выдвижного ящика: там старый отпечаток хозяина оказался смазан. Судя по всему, домушник действовал в перчатках.
Вся картина преступления прямо кричала о том, что работал опытный волк с отличными навыками конспирации и филигранной техникой вскрытия замков.
Вся картина преступления прямо кричала о том, что работал опытный волк с отличными навыками конспирации и филигранной техникой вскрытия замков.
Хозяева в тот день уехали в соседний город на похороны дальнего родственника и вернулись только на следующие сутки к полудню — тогда-то и обнаружили пропажу. Их сын, десятиклассник, весь день провел в школе, а ночевать ушел к дедушке с бабушкой. Утром парень сразу отправился на курсы.
Хозяева в тот день уехали в соседний город на похороны дальнего родственника и вернулись только на следующие сутки к полудню — тогда-то и обнаружили пропажу. Их сын, десятиклассник, весь день провел в школе, а ночевать ушел к дедушке с бабушкой. Утром парень сразу отправился на курсы.
Дочитав дело, Ду Даюн озадаченно почесал затылок. Зацепиться было решительно не за что — глухарь чистой воды.
Дочитав дело, Ду Даюн озадаченно почесал затылок. Зацепиться было решительно не за что — глухарь чистой воды.

Комментарии

Загрузка...