Около девяти вечера Сюй Цзюнь и Ду Даюн наконец вышли на след женщины по имени Гао Юэ.
Около девяти вечера Сюй Цзюнь и Ду Даюн наконец вышли на след женщины по имени Гао Юэ.
Ее без лишних церемоний доставили в отдел для безотлагательного допроса.
Ее без лишних церемоний доставили в отдел для безотлагательного допроса.
— Ма Юна знаешь? — с порога начал следователь.
— Ма Юна знаешь? — с порога начал следователь.
— Директора Ма?.. То есть нет, Ма Юна — знаю!
— Директора Ма?.. То есть нет, Ма Юна — знаю!
— А Ли Цяньюня?
— А Ли Цяньюня?
— Тоже знаю!
— Тоже знаю!
— Где ты была вчера после полуночи?
— Где ты была вчера после полуночи?
— Дома спала, где же еще!
— Дома спала, где же еще!
— Уверена, что спала дома?
— Уверена, что спала дома?
Гао Юэ заметно занервничала, в ее взгляде мелькнул неприкрытый страх.
Гао Юэ заметно занервничала, в ее взгляде мелькнул неприкрытый страх.
— Прошлой ночью Ли Цяньюня убили, — жестко надавил Чжан Дунцян. — Несколько дней назад вы с ним сцепились, и ты грозилась прикончить его. Продолжать, или сама все расскажешь? Чистосердечное признание — твой единственный шанс смягчить участь. Кто твой сообщник?
— Прошлой ночью Ли Цяньюня убили, — жестко надавил Чжан Дунцян. — Несколько дней назад вы с ним сцепились, и ты грозилась прикончить его. Продолжать, или сама все расскажешь? Чистосердечное признание — твой единственный шанс смягчить участь. Кто твой сообщник?
Ду Даюн слегка нахмурился, наблюдая за напарником.
Ду Даюн слегка нахмурился, наблюдая за напарником.
Эта женщина совсем не походила на убийцу. По описанию таксиста и показаниям Чжан Синя не сходилось ничего: ни рост, ни черты лица. У настоящей подозреваемой при улыбке появлялись ямочки на щеках — эту деталь свидетель подчеркнул особенно уверенно.
Эта женщина совсем не походила на убийцу. По описанию таксиста и показаниям Чжан Синя не сходилось ничего: ни рост, ни черты лица. У настоящей подозреваемой при улыбке появлялись ямочки на щеках — эту деталь свидетель подчеркнул особенно уверенно.
К тому же паника Гао Юэ была абсолютно искренней, без тени притворства. Хладнокровный убийца не стал бы так терять самообладание из-за простого вопроса о ночном алиби. Да и какая убийца после расправы спокойно пойдет работать в караоке-бар? Для подобного нужны поистине стальные нервы.
К тому же паника Гао Юэ была абсолютно искренней, без тени притворства. Хладнокровный убийца не стал бы так терять самообладание из-за простого вопроса о ночном алиби. Да и какая убийца после расправы спокойно пойдет работать в караоке-бар? Для подобного нужны поистине стальные нервы.
Капитан Чжан, видимо, и сам почувствовал, что перегнул палку и зашел не с того конца. Он скосил взгляд на молодого коллегу и тихо шепнул ему на ухо:
Капитан Чжан, видимо, и сам почувствовал, что перегнул палку и зашел не с того конца. Он скосил взгляд на молодого коллегу и тихо шепнул ему на ухо:
— Сутки на ногах, голова уже не варит, да и с деталями дела я пока толком не освоился. Давай ты веди допрос, а я буду записывать. Протокол потом сам подпишу.
— Сутки на ногах, голова уже не варит, да и с деталями дела я пока толком не освоился. Давай ты веди допрос, а я буду записывать. Протокол потом сам подпишу.
Ду Даюн коротко кивнул и повернулся к подозреваемой:
Ду Даюн коротко кивнул и повернулся к подозреваемой:
— Гао Юэ, успокойся и не нервничай. Никто не утверждает, что именно ты или твои подельники совершили это убийство. По словам Ма Юна, двадцать седьмого августа вечером в караоке-клубе «Сон бабочки», в вип-комнате тысяча шестьсот восемьдесят восемь, между тобой и Ли Цяньюнем произошла ссора, и ты грозилась натравить на него своих земляков. Это правда?
— Гао Юэ, успокойся и не нервничай. Никто не утверждает, что именно ты или твои подельники совершили это убийство. По словам Ма Юна, двадцать седьмого августа вечером в караоке-клубе «Сон бабочки», в вип-комнате тысяча шестьсот восемьдесят восемь, между тобой и Ли Цяньюнем произошла ссора, и ты грозилась натравить на него своих земляков. Это правда?
Гао Юэ перевела дух, глядя на молодого оперативника, и начала судорожно перебирать воспоминания:
Гао Юэ перевела дух, глядя на молодого оперативника, и начала судорожно перебирать воспоминания:
— Товарищ полицейский, на прошлых выходных мы с ним правда поругались. Этот урод спал со мной больше двух месяцев на халяву! А тут дома стряслась беда, я попросила у него денег на дорогу, а он швырнул мне жалкие две тысячи юаней. Разве это деньги за все время?! Вот я и сорвалась, закатила скандал.
— Товарищ полицейский, на прошлых выходных мы с ним правда поругались. Этот урод спал со мной больше двух месяцев на халяву! А тут дома стряслась беда, я попросила у него денег на дорогу, а он швырнул мне жалкие две тысячи юаней. Разве это деньги за все время?! Вот я и сорвалась, закатила скандал.
Она сглотнула и торопливо продолжила:
Она сглотнула и торопливо продолжила:
— Потом я действительно позвала двух парней из нашей деревни, мы вытащили его на разговор. Он испугался и накинул еще шесть тысяч. Я отдала ребятам по пятьсот юаней за помощь, а пять тысяч оставила себе. У меня мама тяжело заболела, я эти деньги сразу же отправила семье. А сама последние дни крутилась как белка в колесе, чтобы подзаработать еще немного и только потом поехать домой.
— Потом я действительно позвала двух парней из нашей деревни, мы вытащили его на разговор. Он испугался и накинул еще шесть тысяч. Я отдала ребятам по пятьсот юаней за помощь, а пять тысяч оставила себе. У меня мама тяжело заболела, я эти деньги сразу же отправила семье. А сама последние дни крутилась как белка в колесе, чтобы подзаработать еще немного и только потом поехать домой.
— Где ты находилась вчера после двенадцати ночи? — спокойно спросил Ду Даюн. — Кто-то может подтвердить твои слова?
— Где ты находилась вчера после двенадцати ночи? — спокойно спросил Ду Даюн. — Кто-то может подтвердить твои слова?
Гао Юэ снова замялась, на щеках проступил румянец смущения.
Гао Юэ снова замялась, на щеках проступил румянец смущения.
— Не бойся, — мягко ободрил ее Ду Даюн. — Личные подробности, не имеющие отношения к делу, останутся между нами. Проблем мы тебе не создадим.
— Не бойся, — мягко ободрил ее Ду Даюн. — Личные подробности, не имеющие отношения к делу, останутся между нами. Проблем мы тебе не создадим.
— Правда? — с надеждой переспросила она.
— Правда? — с надеждой переспросила она.
— Конечно. Мы ведь из уголовного розыска, а не из местного участка нравы проверять.
— Конечно. Мы ведь из уголовного розыска, а не из местного участка нравы проверять.
Чжан Дунцян с удивлением посмотрел на юношу — парень явно знал толк в допросах, была в нем какая-то удивительная хватка.
Чжан Дунцян с удивлением посмотрел на юношу — парень явно знал толк в допросах, была в нем какая-то удивительная хватка.
— В общем, товарищ офицер... — вздохнула Гао Юэ. — Прошлую ночь я провела в гостинице «Ланьтин» с одним состоятельным господином. Мы были вместе до одиннадцати часов утра. Только умоляю, сохраните это в тайне! Денег он мне за это не платил, чисто по симпатии... У него семья, дети, я вовсе не хочу разрушать его брак. В моем мобильнике есть его номер, вы можете сами позвонить и все проверить.
— В общем, товарищ офицер... — вздохнула Гао Юэ. — Прошлую ночь я провела в гостинице «Ланьтин» с одним состоятельным господином. Мы были вместе до одиннадцати часов утра. Только умоляю, сохраните это в тайне! Денег он мне за это не платил, чисто по симпатии... У него семья, дети, я вовсе не хочу разрушать его брак. В моем мобильнике есть его номер, вы можете сами позвонить и все проверить.
Ду Даюн и Чжан Дунцян переглянулись: женщина явно говорила чистую правду.
Ду Даюн и Чжан Дунцян переглянулись: женщина явно говорила чистую правду.
— Госпожа Гао, этой ночью вам все же придется остаться в отделе, — подытожил Ду Даюн. — Как только мы официально подтвердим ваше алиби, вас немедленно отпустят домой.
— Госпожа Гао, этой ночью вам все же придется остаться в отделе, — подытожил Ду Даюн. — Как только мы официально подтвердим ваше алиби, вас немедленно отпустят домой.
Гао Юэ лишь обреченно кивнула.
Гао Юэ лишь обреченно кивнула.

Комментарии

Загрузка...