Прохладные струи душа, освежающий полумрак ванной комнаты… увы, всё это осталось позади. Сейчас на знакомой улочке спального района нас со всех сторон заливало слепящее солнце.
Горячие страсти, бушевавшие всего пару часов назад, теперь казались далёким сном на фоне липкой и душной летней жары.
— Свер-р-р-р-р-р-р-р-р-р-лю…!
— ……
Для всех, кроме одной-единственной особы.
Она буравила мой профиль тяжёлым взглядом, намертво вцепилась мне в руку мёртвой хваткой и всем своим существом источала липкую, мрачную ауру обиды.
Причина, по которой Сагири превратилась в живое воплощение всего самого неприятного, что есть в душном июле, была до смешного проста.
◆
— Саги… ри…
Пару часов назад.
В ванной я совершенно потерял голову от поцелуя, замаскированного под «искусственное дыхание» для лежащей на кафеле подруги.
Глядя на тяжело дышащую Сагири и её затуманенный, невыносимо горячий взгляд, я окончательно перестал соображать.
Идеальная атмосфера.
Так сказать было бы красиво и прилично, но, говоря начистоту, у меня просто напрочь сорвало тормоза.
— Рэнд… зи…
Мы оба, повинуясь естественному порыву, потянулись друг к другу за добавкой, как вдруг…
— … Кхе-кхе! Кха! Кхе-кхе-кхе?! Кха… х-ха-а… кхе-кхе-кхе-кхе-кха-а-а-а?!
— С-Сагири?!
Она оглушительно, надсадно закашлялась.
Видимо, лежание на прохладном полу и поцелуй, во время которого мы напрочь забыли о воздухе — вернее, я буквально вытянул из неё всё дыхание, — сделали своё дело.
В этот миг она до боли напомнила мне ту болезненную кроху Сагири из детства. Разумеется, весь интимный настрой мгновенно испарился.
◆
— Свер-р-р-р-р-р-р-р-р-р-лю…!
— … Может, перестанешь уже дуться, а?
— Не-а.
И вот к чему это привело.
После полудня начинались клубные сборы, поэтому мы переоделись в школьную форму и зашагали в сторону школы.
Точнее, Сагири пребывала в таком состоянии непрерывно с той самой секунды, как мы в панике выскочили из ванной и перевели дух в раздевалке.
И когда одевались в комнате, и когда обедали холодной лапшой сомэн из холодильника, и когда вышли на раскалённую улицу — этот ледяной бойкот не прекращался ни на миг.
Стоило мне открыть рот, как Сагири лишь крепче обвивала мою руку обеими своими, переплетая наши пальцы в замок.
Кажется, в народе такое переплетение пальцев называют «захватом влюблённых».
И в таком положении мы брели уже добрых два часа кряду.
— Я просила сделать искусственное дыхание, а Рэндзи меня просто высосал…
— Н-ну… я увлёкся…
— Назвал это спасением, а я чуть не задохнулась по-настоящему…
— В-виноват, прости…
— Озабоченный Рэндзи…
— … Вообще-то ты сама меня соблазнила, не забыла?
— Озабоченный Рэндзи…
— ……
И так по кругу без конца.
Вроде бы злится, но руку ни за что не отпускает — её фирменное упрямство во всей красе.
Сагири, вышедшая на максимальный уровень вредности, была воистину несокрушима.
— Рэндзи сегодня запрещено целовать меня первым. Понял?
— … Понял-понял.
«А тебе первой, значит, можно?» — подумал я, но озвучивать не рискнул.
Скажи я это вслух — и хватка на моей руке станет ещё вдвое крепче.
Пусть мы и были в летней форме с коротким рукавом, но от таких непрерывных объятий на солнцепёке мы оба взмокли так, будто в душ и не заходили вовсе.
— Рэндзи вообще тормозов не знает, стоит только начать…
— Это всё потому, что ты у меня слишком милая.
— Хья-а-а-а-а?!
Я наклонился и шепнул эти слова прямо ей на ушко, пока она обиженно отворачивалась.
Её и без того красные щёки вспыхнули ещё ярче, а спина моментально выпрямилась от смущения.
Целовать я её, как и было велено, не целовал, но в ответ всё равно получил свирепый взгляд исподлобья.

Комментарии

Загрузка...