В лучах заходящего солнца, в маленьком сквере посреди жилого квартала, на лавочке посреди общественного места, где в любую секунду мог кто-то появиться, мы с Сагири сидели, практически обнявшись.
Подруга детства подалась ко мне сбоку, и я обнял её за талию, притягивая к себе, чтобы она не упала со скамейки.
Сквозь ткань рубашек наши тела соприкасались, прижимались друг к другу, принося вместе со своей мягкостью ощущение абсолютного счастья.
Мне хотелось оставаться с Сагири вот так вечно.
Повторюсь: в парке, куда в любой миг мог кто-то войти, мне в голову лезли именно такие мысли.
— ...М-м...
Но подобные мелочи уже не могли остановить ни её, ни меня.
Её прекрасное, милое личико приблизилось, и наши губы соприкоснулись. Поцелуй после трёхдневного перерыва — пятницы, субботы и воскресенья — вышел долгим, будто пытаясь заполнить образовавшуюся за эти дни пустоту.
— ...Рэндзи...
Оторвавшись от моих губ, она прерывисто перевела дыхание и сквозь рваные вдохи тихо позвала меня по имени.
В этот момент она выглядела до щемящей боли очаровательно.
— Ах... м-м-м...
На этот раз инициативу перехватил я.
Это был уже второй поцелуй. Я накрыл своими губами губы лучшей подруги, которая ещё даже не успела выровнять дыхание. Она тихонько охнула и едва заметно затрепетала, пока я бережно прижимал её к себе.
— Ха-а... фу-у...
Спонтанный поцелуй продлился недолго, вырвавшись наружу сладким горячим вздохом.
И у меня, и у Сагири перехватило дух. Всего два раза... И всё же всего двух поцелуев хватило, чтобы сердце заколотилось, а дыхание сбилось до удушья.
— Опять ты первый начал, Рэндзи...
— Не надо было?
— Нет... хочу ещё...
Наши взгляды встретились, а затем её веки плавно опустились.
— М-м...
И губы снова сомкнулись.
Летняя духота, шелест листвы от ветра, неумолкающий треск цикад — всё отошло на задний план.
Просто касаться губами друг друга уже было абсолютным счастьем.
— Сагири...
Казалось бы, большего и не нужно, но сорвавшееся с тормозов желание требовало продолжения.
Оторвавшись, я позвал её по имени и поцеловал снова. Снова эта податливая, сводящая с ума мягкость.
Желая почувствовать ещё более глубокое тепло, я коснулся кончиком языка щёлочки меж её губ и попытался скользнуть внутрь...
— ?! Н-нельзя!!
...Но достучаться до лучшей подруги не вышло.
Упёршись обеими руками мне в плечи, Сагири с силой оттолкнула меня и отстранилась.
— Иначе... мы больше... не сможем оставаться... лучшими друзьями...
Глаза затуманились влагой, взгляд опущен, щёки пылают пунцовым, а раскрытая ладонь судорожно пытается спрятать нежно-розовые губы. Она была невероятно милой.
Мне только что дали решительный отпор, но моё сердце отчего-то было пленено ею ещё сильнее. Загадка того, где именно Сагири проводит черту под понятием «лучшие друзья», казалось бы, лишь усложнилась, но у меня возникло чувство, будто я понял о ней что-то новое.
Или, вернее сказать, мне захотелось узнать её ещё лучше.
— А... прости меня...
Как бы то ни было, за то, что зашёл дальше дозволенного против её воли, стоило искренне извиниться. Но то, что она совсем не злится, я понимал безошибочно — должно быть, сказывались долгие годы, проведённые вместе с самого детства.
— Н-нет... я просто... испугалась от неожиданности... Это ты прости...
Она сама же принялась извиняться передо мной. Взгляд подруги детства беспокойно метался: то задерживался на мне, то смущённо ускользал в сторону. Приятное открытие: даже в такой неловкой ситуации её жесты оставались невероятно прелестными.
— ...Слушай, Рэн... лучший друг?
Только что она явно хотела назвать меня Рэндзи, но осеклась и поправила сама себя. Видимо, это и есть та самая священная грань понятия «лучший друг», через которую она не готова переступать.
Вот только когда Сагири называет меня лучшим другом, это всегда означает одно и то же.
— Я тебе нравлюсь?
Она проявляет ко мне нежность и жаждет взаимности. Говорю как друг детства: эта красавица выросла до ужаса искусительной особой. Впрочем, может, она родилась такой — сейчас это не имело никакого значения.
Она зовёт меня лучшим другом, считает меня лучшим другом, и только будучи им, я могу слышать этот вопрос:
«Я тебе нравлюсь?»
Это место. Эта ситуация. Эти отношения.
Мы всегда были вместе, целовались уже десятки раз, и всё равно её снедают сомнения из-за собственных слов и поступков.
Этой капризной и такой одинокой подруге детства я могу ответить лишь одно:
— Да. Я тебя очень люблю.
С давних-давних пор.
Слова, которые раньше казались слишком привычными и оттого смущающими, ради Сагири я теперь мог произнести без тени колебаний.
— ...Угу. Я знаю.
Ведь в награду я вижу эту счастливую, милую улыбку на её любимом лице.
— ...Тогда, лучший друг.
Пока что пусть всё остаётся так.
— ...Поцелуешь меня ещё раз?
Ведь этого хочет мой лучший друг.
— ...М-м...
— ...М-м...
И сегодня мы снова целуемся как лучшие друзья.
Чтобы однажды мы с Сагири смогли шагнуть вперёд — за рамки друзей детства... и лучших друзей.

Комментарии

Загрузка...