«Хочу, чтобы меня придушили».
Длинная прямая чёлка качнулась, на долю секунды приоткрыв спрятанные за ней испуганные глаза, когда это заветное, сокровенное признание сотрясло воздух в каморке.
— Ой, н-нет, то есть... П-простите, умоляю, простите меня, пожалуйста!..
Опомнившись от собственной дерзости, Кусакабэ в панике заметалась взглядом между членами нашего клуба и принялась лихорадочно отвешивать поясной поклон за поклоном.
— И-из-за такой постыдной глупости заставлять вас тратить драгоценный праздничный день... Мне правда, правда невыносимо жаль-ь-ь!..
Не слыша мгновенного ответа, она окончательно потеряла почву под ногами и принялась строчить извинения со скоростью пулемёта. Склонённая голова так и не поднялась, продолжая умоляюще буравить взглядом исцарапанный деревянный пол.
— ...Ясненько-понятненько! Что ж, официально объявляю внеочередное заседание открытым!
— А? Э-э? Кидо-сан?..
Юдзуру — наш карманный президент — по-матерински мягко погладила зарёванную гостью по макушке.
— О да! Вот это наш несравненный лидер! Всю жизнь за тобой идти готов, Юдзуру-тян!
— Э, эм-м... Хасэгава-кун?
Разумеется, верный оруженосец Хасэгава мгновенно поддержал почин громогласным басом. Не успевая за ураганным напором главных движков клуба, Кусакабэ окончательно впала в священную прострацию.
— Ну же, давайте для начала присядем за стол. Я с Хина-тин раньше почти не пересекалась, так что мне теперь жуть как любопытно!
— А, Якумо... Сан?
Сагири плавно подвела растерянную тихоню к одной из сдвинутых парт и бережно усадила на стул. Понимая, что иначе этот сумбур не распутать, я тоже решил вставить веское слово старшего товарища:
— Кусакабэ, тебе совершенно не о чем переживать. Наш клуб — это безопасное место, где люди учатся быть честными с самими собой.
— Д-да, товарищ!..
Я-то искренне пытался выдать нечто ободряющее, а в ответ прилетело странное, чуть ли не партийное обращение. Почему это для неё вся комната делится на «-сан» и «-кунов», и лишь я один удостоился титула «товарищ»?..
— Товарищ?! — навострила ушки Юдзуру.
— Отличненько-о-о! Тогда для разгона представимся гостье по всей строгой форме нашего кружка! Прошу, товарищ Рэндзи, командуй парадом!
— Эй, подожди ты...
— Жги напалмом, товарищ Акахори!
— Хасэгава, захлопни варежку...
— А товарищ по какому профилю, кстати говоря?
— ...Кхм-кхм!
Юдзуру и Хасэгава с восторгом подхватили дурацкую шутку, и лишь Сагири выдала ледяное, подозрительное замечание с прищуром. Вдаваться в пространные объяснения сейчас — только путать карты ещё сильнее, так что разумнее было просто представить актив Клуба поиска себя бедной Кусакабэ, которая сидела на краешке стула, словно зашуганный котёнок в ветеринарке.
— ...Э-э, мы все учимся в одном классе, так что лица знакомые, но наш клуб исследует тайники человеческой индивидуальности. И как только что смело поступила Кусакабэ, мы здесь делимся своими глубинными противоречиями, комплексами и скрытыми фетишами. В этих стенах принято не держать секретов друг от друга.
Сказал парень, у которого за душой накопился целый товарный состав темнейших тайн от остального мира.
— Д-да, товарищ!..
Может, прекратишь уже величать меня «товарищем по цеху»? Впрочем, сквозь густую чёлку гостьи блеснули такие благоговейные искорки, что сбивать её с рабочего настроя я не стал и продолжил презентацию:
— Пункт первый: наш достопочтенный президент — Кидо Юдзуру. Именно она с нуля основала этот кружок, поэтому глубже всех на свете рефлексирует о своей индивидуальности... И отчаянно с ней воюет. Размах её кипучей души и масштаб наполеоновских амбиций категорически отказываются влезать в доставшуюся ей от природы крошечную физическую оболочку. Проще говоря, она люто комплексует из-за детского роста и чересчур миловидного кукольного личика.
— В-вот оно как!..
— Ещё раз безумно приятно познакомиться, Хина-тян! — просияла Юдзуру, после чего повернула ко мне лицо со зловещим прищуром. — А вот с тобой, Рэндзи, мы позже потолкуем за гаражами.
Кажется, на заднем плане только что прозвучала прямая угроза физической расправы, но караван идёт дальше.
— Следующий экспонат — вице-президент Хасэгава. Противоположный пол тебя вряд ли сильно волнует, но у этого типа вполне мужественное имя — Го, идеально гармонирующее с богатырской комплекцией и суровой бандитской физиономией. Вот только внутри он начисто лишён стержня: натуральный легкомысленный бабник, но при этом клинический однолюб, чьих искренних собачьих чувств объект воздыхания не замечает в упор уже который год. Жалкий, комичный и несчастный дурак с ранимой душой дешёвого ловеласа.
— О-очень приятно познакомиться!..
— Кусакабэ-тян, я хоть и шкаф два на два, но мухи не обижу, не бойся! — прогудел громила, а затем свирепо хрустнул костяшками в мою сторону: — А вот ты, Акахори, у меня сегодня кровью умоешься за «жалкого дурака»!
Угрозы от двухметрового детины звучали пугающе реалистично, так что я благоразумно ускорился к кульминации:
— И наконец, всем прекрасно известная первая красавица параллели — Сагири. Её безупречные, струящиеся водопадом серебристо-белые волосы и чистейшая фарфоровая кожа; загадочные, прозрачно-светлые глаза в густом обрамлении пушистых ресниц; точёные брови, аристократический носик и влажные нежно-розовые губы, напоминающие о первом дыхании весны — лицо ожившей античной богини, безукоризненно дополненное потрясающей девичьей фигурой. Кажется, будто щедрые небеса при рождении одарили её всеми возможными талантами и гранями прекрасного разом. При этом стоит заговорить с ней по душам, как выясняется, что она удивительно проста и легка в общении, обожает подурачиться, а одно лишь её появление в комнате развеивает любую тоску. Но и это далеко не всё: порой в ней проскальзывает пронзительная девичья робость, чистая и хрупкая, словно талая горная вода, а её искренняя, чуть детская улыбка дышит первозданной свежестью молодой листвы на излёте мая. Её голос — звонкий, как прохладный июньский ветерок, но согретый глубоким внутренним теплом — услышав однажды, стереть из памяти уже невозможно. Лично я считаю, что местечковый титул школьной королевы для неё смехотворно тесен — Сагири заслуживает короны первой красавицы всей Японии, да что там мелочиться — первой красавицы во всей обозримой вселен...
— Х-хватит уже, а-а-а-а-а-а-а-а?!
— Ува-а-ах?!
Я даже точку в предложении поставить не успел, как разъярённая Сагири на маховой скорости снесла меня тараном и в буквальном смысле залепила мне рот обеими ладонями.
От чудовищного смущения у бедной девушки напрочь перехватило дыхание: её грудь судорожно вздымалась, а лицо полыхало таким неистовым алым маком, словно её только что окунули в кипяток.
— В... В Клубе поиска себя строжайше запрещено что-либо скрывать от своих соратников! — глухо запротестовал я сквозь её пальцы.
— Д-да я же совсем, совсем не об этих вещах просила-а-а!!
Сагири панически хватала ртом воздух, пряча пылающие щёки в ладонях — зрелище для гордой примы школы поистине уникальное. Спорить здесь было заведомо проигрышным делом, поэтому я перевёл растерянный взгляд на президента.
— Ува... Ва-а... Ва-а-а-ах!.. — Юдзуру сидела с раскрытым ртом, ошарашенно хлопая глазами-блюдцами.
— Н-нельзя, Юдзуру-тян! Зажми уши, зажмурься, заткни нос и рот! — в панике заголосил Хасэгава, коршуном нависнув над президентским стулом. — Тебя прямо сейчас испепелит неизбирательный бабницкий луч этого бессознательного чурбана!
Пудовая лапища великана наглухо закрывала обзор крошечной пунцовой девчонке — со стороны эта немая сцена балансировала на тонкой грани уголовного кодекса.
По логике вещей, и факты, и правила клуба были на моей стороне, но почему тогда я чувствовал себя так, словно меня судят военным трибуналом на чужой территории?
— В-вы двое... Вы и в самом деле... — благоговейно пролепетала Кусакабэ.
И только наша скромная гостья смотрела на нас со своего стула взглядом, полным искренней, трепетной зависти.
...Я ведь всего-навсего честно представил актив по списку.
Что вообще за безумная атмосфера повисла в этой несчастной каморке?!

Комментарии

Загрузка...