Я позвонил А Хуэю и спросил, где он. Он ответил, что находится в Макдоналдсе. Я уточнил, в каком именно, и он сказал, что в ближайшем. Тогда я открыл навигатор и пошел туда пешком. Мне казалось, что макушку палит безжалостное солнце, асфальт под ногами словно плавился, а воздух вокруг казался искривленным. Отовсюду отражались потоки слепящего света, от которых невозможно было широко открыть глаза.
Где бы он ни находился, красно-желтую вывеску Макдоналдса всегда видно издалека. Для нас внутри была отличная атмосфера: работал кондиционер, можно было свободно отдохнуть, и никто не выгонял, даже если ничего не заказываешь, так что это идеальное место для остановки. Перейдя дорогу и пройдя немного вперед по улице, я вскоре увидел Макдоналдс. Окружающий свет словно искривлял его, и мне казалось, что эта большая желтая буква М вот-вот растает на палящем солнце в бесформенную лужицу. Пока я шел вдоль панорамного стекла и предавался этим фантазиям, вдруг сбоку раздался стук в стекло. Я испуганно отпрянул и увидел А Хуэя, который с улыбкой смотрел на меня. Я не удержался и выругался на него с досадой, однако через стекло он мог видеть лишь движение моих губ.
Стоило мне толкнуть стеклянную дверь, как повеяло прохладой. Окинув взглядом помещение, я заметил, что за почти каждым столиком ситком по два-три человека, и лишь за одним столиком посредине, у самого стекла, в одиночестве сидел А Хуэй. На столе перед ним ничего не было, и сейчас он делал вид, что увлеченно играет в телефон. Я подошел, но он даже не взглянул на меня.
— Ничего не заказал? — сев рядом, тут же спролсил я.
— Денег нет.
— Тоже верно. Чего это ты приперся сюда еще до пяти?
— Одну заявку всё же зацепил, так что ладно. Чувствую, новая неделя пойдет по старому сценарию, лишь бы справку о прохождении практики получить.
Я кивнул:
— На улице такая жара, почему ты выбрал место у окна?
Я заметил, как лучи солнца пробиваются сквозь стекло, косо падая на столешницу и оставляя бледно-желтое пятно. Я убрал руку подальше, не желая касаться этого солнечного света.
— Внутри кондиционер слишком сильно шпарит.
— А я с улицы пришел, там невыносимо жарко.
— Ну так садись в другом месте.
Я оглядел остальные столики: почти на каждом что-нибудь да было заказано, и мне стало неудобно занимать еще одно место отдельно.
В этот момент кто-то сделал заказ на передней стойке и взял две порции картофеля фри — я понял это потому, что гость с подносом был невысок ростом, и она как раз проходила мимо меня. Я отчетливо видел оранжевый поднос, на котором стояли два бумажных красных пакета с бледно-желтой картошкой, причем несколько ломтиков даже выпали наружу. Когда она прошла мимо, от столика потянуло таким аппетитным запахом, какого я от картошки фри еще никогда в жизни не чувствовал. Я напряг мозги, пытаясь вспомнить, из чего вообще делают картофель фри, но в голове возникло короткое замыкание, и ответа не нашлось.
Я посмотрел на улицу: солнечный свет заливал всю улицу целиком, не оставляя ни единого клочка тени. Какие-то уличные торговцы установили гигантские зонты от солнца, и на земле образовалась тень в форме гриба. Однако торговец под этим зонтом продолжал без устали махать веером, нахмурив брови. Я подумал, что если провести в этой тени какое-то время, то человека вполне может высушить насквозь. По краю тонкого зонта свисала полоса ткани, которая отбрасывала на землю тень, похожую на увеличенные ломтики картофеля фри. В этот момент подул ветер, полоска ткани закачалась, тени на асфальте заискривились, сжались и переплелись, словно картофель фри раскрошился. И тут я действительно услышал хруст. Обернувшись, я увидел, что та девочка торопливо подносит ко рту один за другим кусочки картошки. Хрусь-хрусь, хрусь-хрусь.
Я снова перевел взгляд за окно: тетушка под грибовидным зонтом смотрела прямо на меня. Через дорогу и оконное стекло она беспристрастно пялилась на меня, а рукой махала веером как будто еще быстрее. Я поспешно отвел глаза, чувствуя, что продолжать смотреть на нее — какая-то жестокость. В этот момент у А Хуэя в животе громко заурчало, и меня внезапно осенило: картофель фри делают из картошки! Я снова посмотрел на А Хуэя — тот с невозмутимым видом утыкался в игру, как будто этот звук из его желудка вообще не имел к нему никакого отношения. Из картофельного вспоминалась лишь история про Великий ирландский голод, о котором рассказывал учитель истории, и то, что этот народ питался в основном картофелем. Если бы меня заставили просидеть здесь целый день, боюсь, я тоже превратился бы в ирландца.
— А Хуэй, я вздремну немного, — сказал я ему, чувствуя себя действительно уставшим.
— Спи, — механически ответил он.
Я опустил голову на стол и задремал, сложив руки. В самую макушку мне дул центральный кондиционер, и казалось, прав был А Хуэй — температура внутри и правда была выставлена низковато. При этом, пока я лежал, уткнувшись лицом в стол, половину моего тела припекало солнце. Я надеялся, что это теплое солнце поможет разогнать озноб от струй кондиционера, но на деле это привело лишь к тому, что с одной стороны мне было жарко, а с другой холодно. Несмотря на некоторый дискомфорт, изнуренный отсутствием дневного сна организм взял свое, и вскоре я в полумраке потерял сознание. В полудреме тепло под рукой словно вернуло меня в те картины из Фанцуня.
— Ой, да что такое? — удивленно протянула Сестричка Мэй, глядя на три бейджа, которые протянул ей этот парень.
Большая часть людей уже собралась здесь. Полуденное солнце уже не палило так люто, но от него все еще исходило остаточное марево. Мне хотелось найти какое-нибудь затененное место, но там уже толпилась целая куча народа, и мне пришлось сидеть на солнцепеке.
Парень выглядел так, будто его что-то давило изнутри. Ничего не говоря, он стоял с наклоненной набок головой, вытянув руку и сжимая ремешки тех самых бейджей. Его двое товарищей уже давно отошли к выходу и издалека поглядывали сюда, медленно шагая в сторону улицы. Я с некоторым презрением глянул на тех двоих парней.
— Больше не хочу работать, — глядя в землю под прицелом взглядов всех присутствующих, произнес этот парень.
— Больше не хочешь? Это почему же? — снова с удивлением переспросила Сестричка Мэй. Впрочем, ее удивление было каким-то пустым, и мне казалось, что с ее характером доброй тетушки она в следующую же секунду просто отпустит его.
— Не хочу, слишком устал.
Он поднял голову, бросил взгляд на Сестричку Мэй и снова потупился.
— Вот как. А еще есть?
— Весь день на солнце жарился, да и работодатели рожи кривят. Не хочу больше, чувствую, не вывезу.
— Понимаю, работа и правда тяжелая. А у вас есть заявки за сегодня?
— У меня нет, у него есть одна, — ответил он, кивком указав на своего товарища и окликнув его.
Тот парень подумал, что Сестричка Мэй звала его, с неохотой подошел и достал из сумки подписанный контракт.
— Сестричка Мэй, я возвращаться не буду, отдам все это вам здесь.
— Ой, да ты молодец вообще-то! За полдня — и уже одна заявка. Смотри, сколько еще людей вообще без заявок сидят, никто же не сдается. Вы не хотите еще подумать?
Тот парень переглянулся со своим напарником, но на лице товарища не дрогнул ни единый мускул, только вытянутая рука безвольно опустилась вдоль тела. Тот покачал головой:
— Нет. Народу слишком много, так никто толком ничего не наберет. Да и заданий в колледже у нас полно, так что ну ее, эту работу.
— Ну ладно тогда.
Сестричка Мэй молча приняла их бейджи вместе с договором и даже поинтересовалась, не хотят ли они поехать обратно вместе, но те в один голос отказались.
— Ну хорошо, ступайте. Будьте осторожны по дороге, — кивнула Сестричка Мэй.
Тогда парень сорвался с места, и силуэты троих скрылись за главным входом.
В этот момент А Хуэй резко толкнул меня в локоть. Мне оставалось лишь сделать вид, будто ничего не произошло: окажись я на месте того парня под прицелом стольких глаз, мне было бы смертельно неловко.
— Эй, красавчик! — к нам подошла одна из девушек из Трио мушкетеров и уселась рядом, если быть точным — рядом с Аляном.
Я знал, что ее зовут А Хун: у нее была ладная фигура, белая кожа, а главное — огромные глаза. Больше всего меня озадачило, что еще пару дней назад на тренинге она точно так же назвала Аляна красавчиком. Тогда у ее подруги не оказалось свободного места, и та подбежала назад, чтобы притащить стул. Алян поднялся и помоги ей.
Если бы титул красавчика применили к А Хуэю, я бы не удивился, но отстраненно-аутитичная аура А Хуэя заставляла любую девушку с хоть капелькой здоровых эмоций держаться от него за три верстака. И тем не менее, маленькие прищуренные глазки Аляна и его короткая стрижка... пожалуй, можно было сказать, что его образ в целом соответствовал этому званию.
— У тебя есть заявки? — покачивая головой и ведя себя так, будто они старые знакомые, спросил Алян.
— Есть.
— Сколько?
Алян повернул к ней лицо.
— Целых три.
Она показала жест рукой, мгновенно приковав к себе всеобщее внимание.
— Как это так много?
— Ха-ха-ха, понятия не имею. Наверное, мне попались очень хорошие люди среди работодателей, — она покосилась на Аляна. — Нужно быть слаще на язык, называть дядями и тетями.
Алян закачал ногами:
— Это ты. Ты можешь так говорить, а если бы я так назвал кого-то, люди бы подумали, что я пришел оттяпать их имущество.
А Хун тут же прикрыла рот ладонью и рассмеялась, не сводя глаз с Аляна.
— Сестричка Мэй вас курировала, как она это делает? — высунулся я с вопросом.
Она взглянула на меня:
— Да никак. Она просто болтает с начальством, тот босс — ее знакомый, вот он и заваривает нам чай. Мы болтаем, пьем чай, а через полчаса всё уже оформлено.
— И всё?
— И всё. А потом она отправила нас работать самостоятельно — кто тут такое переймет? — понизив голос и с улыбкой произнесла А Хун.
— Она вас совсем ничему не учила?
— Нет.
Вскоре мы стали собираться в обратный путь. По дороге в чате внезапно появилось уведомление: нас попросили скинуть количество сегодняшних заявок. Поскольку мы предварительно зарегистрировались под своими реальными именами, по отчету сразу становилось понятно положение дел каждого.
Я немного поколебался. Когда в чате посыпались первые нули, я тоже отправил цифру 0. К моему счастью, нули были не только у нас троих, но, к моему же удивлению, нулевых результатов оказалось меньше, чем я думал — всего семь человек, примерно четверть от всех. Больше всего — пять штук — принесла одна из девушек из Трио мушкетеров. Меня одолевало недоумение: как ей удалось выбить пять заявок, если мы не смогли зацепить ни единой?
В лифте примерно половина людей состояла из тех, кто ходил прочесывать этажи, и все тихонько обсуждали сегодняшние достижения. Две девчонки вели себя просто возмутительно: одна хвасталась, что после первой же успешной заявки ей расхотелось работать, и она пошла шоппиться. Разглядывая одежду, она между делом брякнула пару слов хозяйке магазина — и бац, готово вторую заявку. Вторая заявляла, что промаялась весь день и уже собиралась возвращаться с нулем, плюнув на всё, как вдруг за последние полчаса у нее случился прорыв сразу на три заявки.
Я забился в угол, глядя на отправленный мною в чат ноль, и молча сменил аватарку с фотографии в деловом костюме на мультяшную картинку.
Раздался звонок, двери лифты распахнулись, и толпа хлынула наружу. Я вышел почти последним. Когда створки уже почти закрылись, из коридора донесся чей-то окрик:
— Птушник!
Я резко обернулся, но сквозь быстро сужающуюся щель было видно, что в кабинете пусто.
В офис мы вернулись уже после половины шестого — наша группа, судя по всему, возвращалась из последних, несколько команд уже были на месте.
— Вы что творите вообще? Можете нормально объяснить и показать? — Бригадир второй группы был лысым (ранее он заявлял, что сбрил волосы, потому что не хотел покрыться белой перхотью, как Брат Кан). Сейчас он сидел на краю стола, закинув задницу на бок, а перед ним стояли пятеро: трое парней и две девушки.
Мы в это время выстроились в очередь к терминалу отметки. Донеслось непрерывное пиликанье: пик-пик-пик, и женский электронный голос бодро вещал: Спасибо за труд, с окончанием смены! Перед мной стояло еще человек десять.
— Ну, рассказывайте, как так вышло, почему в первый же день и без единой заявки? — допрашивал бригадир стоявших перед ним ребят.
Те стояли руки за спину, молча потупившись, как вдруг один из парней поднял голову и тихо отчитался о сегодняшних мытарствах.
— Что именно ты сказал, когда зашел? — переспросил бригадир, возвысив голос.
Парень в очках замялся:
— Я сказал: здравствуйте, начальник, можно войти?
Бригадир второй группы вдруг завелся:
— Да ты с самого порога всё сделал не так! — стоило ему это заявить, как остальные в группе прыснули со смеху: его тон и жестикуляция выглядели комично. Затем, словно разыгрывая комедийную сценку, он принялся показывать им правильный алгоритм действий.
— Не надо спрашивать разрешения, можно ли войти — просто заходи внутрь! Уверенно, сел за стол и не спеша ведешь беседу.
— А если он скажет, что занят? — подала голос одна из девчонок сбоку.
— Если занят, садись вон на тот диван, сам себе заваривай чай и говори: начальник, не спешите, я подожду.
Все вокруг засмеялись.
— Моя первая заявка была заключена именно так, это посложнее вашей была, там оформлялся депозитный вклад. Я просто уселся там и три часа пил чай, пока босс наконец не вздохнул, не подошел пообщаться, и заявка срослась.
Наконец настал черед уходить. Стоявшие впереди по очереди прикладывали пальцы к сканеру, и женский голос без конца повторял: С окончанием смены, спасибо за труд, с окончанием смены, спасибо за труд. Наконец дошла моя очередь. Я прижал палец к панели, но привычного одиночного писка не последовало — раздалась серия коротких пиликаний: пик-пик-пик-пик. Какое-то странное звучание. Я приложил палец снова — опять те же пик-пик-пик-пик, но женское голосовое приветствие упрямо молчало, а мелкая трель продолжала звонить не переставая. Я растерянно обернулся: очередь за мной смотрела на меня с каменными лицами. Один парень глянул на меня, потом опустил глаза на часы на запястье. В офисе повисла зловещая тишина; бригадир второй группы прервал свой мастер-класс, и он со своими подопечными тоже уставился на меня. Я перевел взгляд дальше: Сестричка Мэй и Трио мушкетеров глазели на меня тем же хором.
Вдруг я почувствовал вибрацию в кармане. Подняв голову, я услышал звонок собственного телефона — звонил Алян. Оробев, я нажал кнопку ответа.
— Алло, вы ушли нет? Я почти подошел к здешней станции метро.
— Нет, мы еще в Макдоналдсе.
— Уже больше шести часов, чего не уходите?
— А? О... — я посмотрел в окно. Заливавшего улицы дневного света давно и след простыл: всё вокруг утопало в непроглядной черноте, улицы тоже погрузились во тьму. Однако Макдоналдс выплескивал внутреннее освещение наружу, и земля перед входом была окутана мягким блеклым свечением. Я задрал голову к небу — там висела луна, и я уже не мог понять, было ли то свечение от фонарей или от лунного света.
— Давайте быстрее, собирайтесь все вместе, отметим уход.
— Ты что, до сих пор на ногах?
— Ну да. Не думай, будто я не знаю, что ты дрыхнешь в Макдоналдсе.
— Заявки есть?
— Нет, даже не спрашивай, устал до жути.
— Ладно, тогда до встречи.
Вызов сбросился.
Я глянул на А Хуэя. Тот как раз положил телефон на стол, сложил руки на груди и, глядя в окно с легкой улыбкой на губах, о чем-то думал.
— Чего не разбудил меня? Уже совсем темно, — спросил я.
— Видел, как крепко ты спишь, побоялся прервать хороший сон, — повернувшись ко мне, с улыбкой ответил он. — Это был хороший сон?
— Да... отличный сон.

Комментарии

Загрузка...