Лу Цзюян инстинктивно приготовился к удару!
Но заметив слабое белое сияние, исходившее от фигуры старого военного,
прищурился и мгновенно отдернул руку.
В следующее мгновение
старик со своим тесаком прошел насквозь сквозь тела всех троих!
А соприкоснувшись со стоящим за спиной Лу Цзюяна шкафом для трупов, обаяние призрака рассеялось дымкой!
Силуэт старика растаял в воздухе вслед за этим ударом!
Если не считать Лу Цзюяна, рассудок остальных двоих едва не покинул головы.
Всё произошло в доли секунды.
Кроме внешности старика, они толком ничего и разглядеть не успели.
Начальник Чэнь с бьющимся сердцем огляделся.
Убедившись, что призрак старика исчез, он перевел дыхание с невероятным облегчением.
Затем с бьющей через край благодарностью повернулся к Лу Цзюяну:
─ Спасибо вам, мастер...
─ Благодари не меня, я ничего не делал. К тому же тот старик не имеет никакого отношения к тем, кто погиб в этой больнице за последние полгода.
Начальник Чэнь остолбенел, и его только что успокоившееся сердце снова ухтило вниз!
─ Не он? Быть того не может!
─ Всё началось именно с его смерти, с него и пошел мор в нашей больнице!
─ Медперсонал своими ушами слышал его крики!
─ Если не он, то кто же?!
Лу Цзюян бросил на него холодный взгляд.
─ Ты... смеешь сомневаться во мне? Мм?
Начальника Чэня проняла ледяная дрожь, и он принялся истово трясти головой.
─ Не смею! Ни в коем случае...
Пренебрежительно фыркнув, Лу Цзюян перестал обращать на него внимание.
Он подошел к тому месту, где только что растворился старик.
Линь Цимин тут же с любопытством спросил:
─ Сяо Лу, откуда ты знаешь, что он тут ни при чем?
Лу Цзюян принялся осматривать пол, объясняя на ходу:
─ Гуй – порождение сгустившейся иньской энергии.
─ Подавляющее большинство легенд и записей о нечисти сходится в одном: духи полны обид и злобы.
─ Природа их темна и гнилостна, они страшатся янской силы и света.
─ Однако в поднебесной существует и светлое начало – праведность.
─ В этом мире есть люди, что при жизни горят несокрушимой волей и жаждой спасать живых.
─ Души тех, кто обладал таким стержнем, после смерти бережет аура великой праведности; её не способна разъесть ни тьма, ни злоба.
─ Они не похожи на обычную нечисть...
Лу Цзюян нахмурился и медленно покачал головой.
─ Нет, называть их призраками нельзя.
─ Они... героические духи.
─ У них те же помыслы и та же праведность, что и при жизни, они не способны навредить ни единому невинному.
Именно поэтому Лу Цзюян секунду назад не стал защищаться.
Героический дух не причинит им вреда.
Линь Цимин с понимающим видом кивнул.
─ Надо же, какие сущности бывают... Век живи, век учись...
Лу Цзюян не стал развивать тему, погрузившись в глубокие раздумья.
Дело в том, что в ауре старого воина он заметил нечто крайне странное.
Героические духи – явление редчайшее.
В прошлой жизни Лу Цзюян встречал всего с десяток подобных сущностей.
У всех у них была одна общая черта.
Они сохраняли способность мыслить так же, как при жизни.
В отличие от обычных гуй.
Чтобы обрести разум взрослого человека, простой призрак должен дорасти до уровня злобного супостата.
До этого момента даже свирепый призрак следует лишь слепым импульсам своих предсмертных привязанностей.
Рассудок? О чём вы, его попросту нет.
Однако тот героический дух смотрел на них пустым, остекленевшим взором, в нем не отражалось ни единой эмоции.
Очевидно, рассудок он утратил.
И действовал исключительно на уровне слепых инстинктов.
Более того, Лу Цзюян отчетливо чувствовал, что этот героический дух искалечен, его субстанция держалась на честном слове и могла распасться от любого дуновения.
Как героический дух мог дойти до жизни такой?!
Если только кто-то не причинил ему вреда.
В этом мире, лишенном практикующих даосов, Лу Цзюян мог назвать лишь одну силу, способную ранить героического духа.
Злобный супостат!
Придя к такому выводу, Лу Цзюян почувствовал нарастающую тревогу.
С самого ритуала призыва душ
его оценки сил нечисти за кулисами больницы росли в геометрической прогрессии.
Начиная со злого духа, переходя к свирепому призраку и заканчивая нынешним злобным супостатом.
Теневая изнанка этой клиники оказалась куда сложнее, чем он предполагал.
─ Героический дух... если здесь есть героический дух, то откуда тогда взялись свирепые призраки и злобные супостаты, что повелевают иньской ци?
─ И кто перебил столько людей в этой больнице за последние полгода?
В этот момент Лу Цзюяна осенила одна мысль.
─ Начальник Чэнь, сколько всего врачей, медсестер и пациентов погибло в больнице за последние полгода?
Начальник Чэнь отрешенно прикинул в уме:
─ Разве я упомню?
─ Я не шучу, отвечай немедленно!
Голос Лу Цзюяна резко повысил тон!
Разве мог директор клиники не вести статистику смертей?
Начальника Чэня от неожиданности подбросило!
─ Вспоминаю! Вспоминаю!
─ Вроде... восемьдесят!
Начальник Чэнь хлопнул себя по лбу!
─ Точно! Восемьдесят... ну или девяносто! Плюс-минус!
Лицо Лу Цзюяна мгновенно окаменело.
─ Всего восемьдесят?..
Начальник Чэнь поспешно закивал:
─ Восемьдесят – это уже ужас как много!
─ За тот же период в прошлом году умерло всего 35 человек.
─ В прежние годы цифра вообще крутилась около тридцатки.
─ Если бы не вся эта чертовщина, с чего бы людям пачками дохнуть?
Лу Цзюян хранил молчание.
В его голове крутилось лишь озвученное начальником Чэнем число.
Восемьдесят!
Наверное, воспоминания прошлой жизни наложили отпечаток, заставив его подсознательно считать гибель десятков тысяч пациентов в больницах нормой.
В те времена демоны и духи бесчинствовали повсюду, и невинные гибли тысячами ежедневно.
Поскольку нынешний мир выглядел самым обычным, Лу Цзюян изначально закладывал минимальные цифры.
Он прикинул масштаб по концентрации иньской ци и успокоился, не став ничего перепроверять.
Такое искажение восприятия заставило его упустить этот момент из виду.
Впрочем, появление героического духа заставило его переосмыслить картину.
Обычные люди, умирая от старости или болезней, не копят обид, а потому быстро уходят в круговорот перерождений.
В мире остаются лишь озлобленные призраки, чья жуткая энергия постоянно питает иньские поля.
Если отсеять тех, кто скончался естественным путем среди этих восьмидесяти...
По словам начальника Чэня, насильственная смерть от рук нечисти постигла от силы человек пятьдесят.
Пятьдесят? Да даже пятьдесят свирепых призраков не смогли бы источать столь колоссальные объемы иньской ци!
─ Неужели за последние полгода в больнице откинулось куда больше народу? ─
Мысль едва успела мелькнуть в сознании Лу Цзюяна, как он тут же отбросил её.
Начальник Чэнь видел его способности.
Какой ему смысл лгать, если он сам жаждет разрешения проблемы?
В этом для него не было никакой выгоды.
─ Или... что-то не так с самим фундаментом этой больницы? ─
Лу Цзюян задумался об иной возможности.
Он снова посмотрел на начальника Чэня.
─ Что находилось на этом участке земли до того, как построили Народную больницу?
Хотя из разговоров с Линь Цимином он знал, когда примерно возвели здание, предыстория площадки оставалась для него загадкой.
Начальник Чэнь напряг память.
─ Вот этого... я без понятия.
─ Я заступил на пост директора пять лет назад, а о том, что было раньше, надо спрашивать моего предшественника.
[Героический дух]
Гуй – суть скопление иньской энергии.
По здравому разумению, духи чаще всего несут в себе скверну обид, глупости, жадности и гнева, а потому природа их мрачна и темна, и страшатся они чистой мощи ян.
Однако и в небесах, и на земле пребывает неизбывная праведность, пронизывающая всё сущее.
Посему, ежели муж благородный да стоический при жизни горел праведным стремлением да спасением миру служил, слова и дела его с Великим Путем сливались, а внутри него разливалось океаническое сияние духа,
то даже приняв насильственную смерть, искра его разума не меркла, а сама первозданная душа укрывалась отбросами иньской скверны и петли перерождений щитом чистой праведности.
Таких духов с рядовыми злобными мертвецами равнять негоже.
Облик их отливает не мертвенно-зеленым или тускло-серым, а чистым лунным или белесым светом, подобным сиянию ночного светила.
Лица их живые, взгляды прозрачны, а в каждом движении разлита незримая мощь; любая мелкая нечисть при их приближении на три версты разбегается, не смея и носа высунуть.
Нрав же их таков: живых не калечат, обителей человеческих не тревожат.
То хранят они вверенные земли да карают злодеев, то странствующих скитальцев к свету выводят да справедливость восстанавливают.
Сии суть чистейшие воплощения праведности, кои именуются героическими духами.
– Извлечено из «Секретных канонов Маошань: Раздел о природе духов»

Комментарии

Загрузка...