Фан Шэн не стал тратить время на ликование. Быстро метнувшись к спрятанному неподалеку дорожному чемодану, он достал плотные резиновые перчатки и натянул их поверх кожаных. Подавляя подступающую к горлу тошноту от адского смрада, он хладнокровно расчленил тушу Ликолицего, упаковал куски в водонепроницаемые пакеты и аккуратно уложил в чемодан.
Фан Шэн не стал тратить время на ликование. Быстро метнувшись к спрятанному неподалеку дорожному чемодану, он достал плотные резиновые перчатки и натянул их поверх кожаных. Подавляя подступающую к горлу тошноту от адского смрада, он хладнокровно расчленил тушу Ликолицего, упаковал куски в водонепроницаемые пакеты и аккуратно уложил в чемодан.
Убедившись, что на внешней стороне чемодана не осталось ни единого пятнышка крови, юноша осторожно покинул переулок.
Убедившись, что на внешней стороне чемодана не осталось ни единого пятнышка крови, юноша осторожно покинул переулок.
Добравшись до ближайшего перекрестка, он стащил бахилы и перчатки и сжег их дотла в неприметном закоулке. Спустя полчаса он сделал крюк и вернулся, чтобы перепроверить слепую зону на наличие уличных камер. Лишь убедившись, что район абсолютно глухой и никаких следов не осталось, он с облегчением зашагал прочь.
Добравшись до ближайшего перекрестка, он стащил бахилы и перчатки и сжег их дотла в неприметном закоулке. Спустя полчаса он сделал крюк и вернулся, чтобы перепроверить слепую зону на наличие уличных камер. Лишь убедившись, что район абсолютно глухой и никаких следов не осталось, он с облегчением зашагал прочь.
Пройдя с тяжелой ношей около двух километров, Фан Шэн наконец поймал такси.
Пройдя с тяжелой ношей около двух километров, Фан Шэн наконец поймал такси.
— Ого, парень, ну и тяжеленный же у тебя багаж! — крякнул водитель, помогая грузить вещи.
— Ого, парень, ну и тяжеленный же у тебя багаж! — крякнул водитель, помогая грузить вещи.
— Не обессудьте, шеф, — с усмешкой отозвался Фан Шэн. — Родня переживает, что я в город на заработки подался, вот и напихали всякого добра. Там еще целая гора домашних тухлых яиц осталась. Не хотите угоститься?
— Не обессудьте, шеф, — с усмешкой отозвался Фан Шэн. — Родня переживает, что я в город на заработки подался, вот и напихали всякого добра. Там еще целая гора домашних тухлых яиц осталась. Не хотите угоститься?
— Э-э, нет уж, спасибо, браток, — водитель испуганно замотал головой. Когда он поднимал чемодан, до него донесся такой убойный душок, что аж глаза заслезились. Да и сам паренек выглядел более чем странно: кто вообще отправляется на заработки в полном байкерском облачении? Торговать мотоциклами, что ли? — Но яйца у тебя знатные... Как их вообще умудрились сделать такими... э-э... забористыми?
— Э-э, нет уж, спасибо, браток, — водитель испуганно замотал головой. Когда он поднимал чемодан, до него донесся такой убойный душок, что аж глаза заслезились. Да и сам паренек выглядел более чем странно: кто вообще отправляется на заработки в полном байкерском облачении? Торговать мотоциклами, что ли? — Но яйца у тебя знатные... Как их вообще умудрились сделать такими... э-э... забористыми?
— Еще бы, — скромно улыбнулся Фан Шэн. — В моих краях яйца не простые и даже не утиные. Они прямиком из древних легенд!
— Еще бы, — скромно улыбнулся Фан Шэн. — В моих краях яйца не простые и даже не утиные. Они прямиком из древних легенд!
— Из каких еще легенд? — изумился таксист, поражаясь тому, как тухлые яйца вообще приплели к мифологии.
— Из каких еще легенд? — изумился таксист, поражаясь тому, как тухлые яйца вообще приплели к мифологии.
— Слыхали когда-нибудь стих о любовной тоске? — вальяжно откинувшись на заднее сиденье, спросил Фан Шэн.
— Слыхали когда-нибудь стих о любовной тоске? — вальяжно откинувшись на заднее сиденье, спросил Фан Шэн.
— О тоске? — шофер одной рукой крутил баранку, а другой озадаченно почесал в затылке. — Да я ж всего начальные классы окончил, человек темный. А ты, видать, парень грамотный. Говори уж прямо.
— О тоске? — шофер одной рукой крутил баранку, а другой озадаченно почесал в затылке. — Да я ж всего начальные классы окончил, человек темный. А ты, видать, парень грамотный. Говори уж прямо.
— Как поется в песне: красное яйцо взрастил южный край, расцветут ли они по весне? Собирай же их поскорей, в них сокрыта любовная тоска, — негромко процитировал Фан Шэн. Под глухим мотоциклетным шлемом его саркастичной усмешки все равно никто не увидел.
— Как поется в песне: красное яйцо взрастил южный край, расцветут ли они по весне? Собирай же их поскорей, в них сокрыта любовная тоска, — негромко процитировал Фан Шэн. Под глухим мотоциклетным шлемом его саркастичной усмешки все равно никто не увидел.
— А-а, вот оно что... Ну, держись крепче, поехали, — протянул водитель. Стих показался ему складным, хоть и чудным, но признаваться в собственном невежестве он не стал.
— А-а, вот оно что... Ну, держись крепче, поехали, — протянул водитель. Стих показался ему складным, хоть и чудным, но признаваться в собственном невежестве он не стал.
Дом Фан Шэна располагался в старом спальном квартале. Лифта в подъезде не было, а его квартира находилась на пятом этаже, так что втаскивать наверх неподъемный чемодан с останками чудовища оказалось сущим мучением.
Дом Фан Шэна располагался в старом спальном квартале. Лифта в подъезде не было, а его квартира находилась на пятом этаже, так что втаскивать наверх неподъемный чемодан с останками чудовища оказалось сущим мучением.
Оказавшись за запертой дверью, он стянул шлем и отер пот со лба.
Оказавшись за запертой дверью, он стянул шлем и отер пот со лба.
Гу Малой Луны годился лишь для прямых атак, а Гу Здоровья даровал защиту от недугов и немощи. Хотя Фан Шэн уже превзошел планку обычного смертного, по-настоящему сильным его это не делало.
Гу Малой Луны годился лишь для прямых атак, а Гу Здоровья даровал защиту от недугов и немощи. Хотя Фан Шэн уже превзошел планку обычного смертного, по-настоящему сильным его это не делало.
Немного отдышавшись, он погрузился в размышления. Наличие двух паразитов не решало главной проблемы: ни один из них не укреплял физическую мощь и телосложение. Это оставалось его самым уязвимым местом, но времени на поиски альтернатив попросту не было.
Немного отдышавшись, он погрузился в размышления. Наличие двух паразитов не решало главной проблемы: ни один из них не укреплял физическую мощь и телосложение. Это оставалось его самым уязвимым местом, но времени на поиски альтернатив попросту не было.
Взгляд Фан Шэна упал на чемодан.
Взгляд Фан Шэна упал на чемодан.
— Если моя догадка верна, то...
— Если моя догадка верна, то...
Он не зря рисковал головой ради туши Ликолицего. Его цель была предельно ясна — выплавить нового червя.
Он не зря рисковал головой ради туши Ликолицего. Его цель была предельно ясна — выплавить нового червя.
За последние дни он осознал тревожный факт: его духовная сила росла черепашьими темпами. Извлечение лунного света для Гу Малой Луны приносило ничтожные крохи духовной энергии, которыми можно было пренебречь. Создание нового паразита давало куда более ощутимый скачок — почти в сотню раз больше, — но и этого было критически мало. Фан Шэн не знал, в чем причина — в его природной бездарности или в чем-то еще, но ему позарез требовался паразит, способный ускорить процесс культивации.
За последние дни он осознал тревожный факт: его духовная сила росла черепашьими темпами. Извлечение лунного света для Гу Малой Луны приносило ничтожные крохи духовной энергии, которыми можно было пренебречь. Создание нового паразита давало куда более ощутимый скачок — почти в сотню раз больше, — но и этого было критически мало. Фан Шэн не знал, в чем причина — в его природной бездарности или в чем-то еще, но ему позарез требовался паразит, способный ускорить процесс культивации.
А какой материал подходил для этого лучше всего?
А какой материал подходил для этого лучше всего?
Боги.
Боги.
Увы, связываться с богами сейчас было равносильно самоубийству, поэтому пришлось довольствоваться малым и выбрать мифическое существо рангом пониже.
Увы, связываться с богами сейчас было равносильно самоубийству, поэтому пришлось довольствоваться малым и выбрать мифическое существо рангом пониже.
Узнав о появлении Ликолицых в черте города, Фан Шэн ощутил, как внутри все сжалось. Он прекрасно понимал, что это сулит: появление тварей знаменовало скорое начало основной сюжетной линии. Времени почти не осталось. Он не был Линь Цие, за чьей спиной стояли семь могущественных божеств; рассчитывать приходилось исключительно на собственные силы.
Узнав о появлении Ликолицых в черте города, Фан Шэн ощутил, как внутри все сжалось. Он прекрасно понимал, что это сулит: появление тварей знаменовало скорое начало основной сюжетной линии. Времени почти не осталось. Он не был Линь Цие, за чьей спиной стояли семь могущественных божеств; рассчитывать приходилось исключительно на собственные силы.
Поэтому, стиснув зубы, он решил не упускать шанс, пока эти монстры бродят по округе.
Поэтому, стиснув зубы, он решил не упускать шанс, пока эти монстры бродят по округе.
Нужно было отведать этой твари на вкус.
Нужно было отведать этой твари на вкус.
Переведя дух, Фан Шэн поднялся, наглухо запер окна и задернул плотные шторы, погружая комнату во тьму. Затем открыл чемодан, извлек водонепроницаемый мешок с останками Ликолицего и перетащил его в тесную ванную.
Переведя дух, Фан Шэн поднялся, наглухо запер окна и задернул плотные шторы, погружая комнату во тьму. Затем открыл чемодан, извлек водонепроницаемый мешок с останками Ликолицего и перетащил его в тесную ванную.
Ванны у него не было — лишь сиротливо свисавшая лейка душа.
Ванны у него не было — лишь сиротливо свисавшая лейка душа.
Швырнув расчлененную тушу на кафельный пол, он поморщился от ударившей в нос едкой вони и пустил струю холодной воды, смывая запекшуюся грязь и кровь. Лишь когда смертоносный душок слегка выветрился, он перекрыл кран.
Швырнув расчлененную тушу на кафельный пол, он поморщился от ударившей в нос едкой вони и пустил струю холодной воды, смывая запекшуюся грязь и кровь. Лишь когда смертоносный душок слегка выветрился, он перекрыл кран.
Фан Шэн перевёл взгляд на оторванную голову, из которой всё ещё сочилась омерзительная чёрная жижа, и разбросанные по земле окровавленные куски плоти. Неторопливо протянув руку, он активировал технику создания гу.
Фан Шэн перевёл взгляд на оторванную голову, из которой всё ещё сочилась омерзительная чёрная жижа, и разбросанные по земле окровавленные куски плоти. Неторопливо протянув руку, он активировал технику создания гу.
Останки монстра с глухим треском рассыпались в прах, обратившись в багровый водянистый вихрь, закружившийся вокруг юноши. На этот раз Фан Шэн не стал отделять духовную силу от сущности твари — он решил сплавить всё воедино. Он понимал: начни он разделять компоненты, итоговое насекомое могло не обрести желаемых свойств.
Останки монстра с глухим треском рассыпались в прах, обратившись в багровый водянистый вихрь, закружившийся вокруг юноши. На этот раз Фан Шэн не стал отделять духовную силу от сущности твари — он решил сплавить всё воедино. Он понимал: начни он разделять компоненты, итоговое насекомое могло не обрести желаемых свойств.
Тем временем бойцы сто тридцать шестого отряда прочёсывали улицы, уничтожая внезапно наводнивших город ликолицых тварей. Чжао Кунчэн, идя по свежему смрадному следу чудовища, вышел в тот самый переулок, где Фан Шэн расправился со своей добычей.
Тем временем бойцы сто тридцать шестого отряда прочёсывали улицы, уничтожая внезапно наводнивших город ликолицых тварей. Чжао Кунчэн, идя по свежему смрадному следу чудовища, вышел в тот самый переулок, где Фан Шэн расправился со своей добычей.
— Обнаружил нечто странное, — произнёс он в коммуникатор, нахмурившись при виде засохших бурых пятен и растерзанных человеческих тел.
— Обнаружил нечто странное, — произнёс он в коммуникатор, нахмурившись при виде засохших бурых пятен и растерзанных человеческих тел.
— Что там, старина Чжао? — отозвался У Сяннань.
— Что там, старина Чжао? — отозвался У Сяннань.
— Кажется, здесь прикончили ликолицего. И тушу уволокли.
— Кажется, здесь прикончили ликолицего. И тушу уволокли.
В эфире повисла тяжёлая пауза.
В эфире повисла тяжёлая пауза.
— Принято, старина Чжао, — наконец ответил У Сяннань. — Бросай это место и ищи других тварей. У нас сейчас нет ни времени, ни свободных людей, чтобы охотиться за тем типом.
— Принято, старина Чжао, — наконец ответил У Сяннань. — Бросай это место и ищи других тварей. У нас сейчас нет ни времени, ни свободных людей, чтобы охотиться за тем типом.
Изначально сто тридцать шестой отряд намеревался выследить неведомого божественного наместника, однако тот словно сквозь землю провалился. А затем город захлестнула волна нападений ликолицых, и поиски пришлось свернуть. В конце концов, таинственный чужак пока не проявлял открытой агрессии, а вот эти выродки не церемонились и пожирали людей живьём.
Изначально сто тридцать шестой отряд намеревался выследить неведомого божественного наместника, однако тот словно сквозь землю провалился. А затем город захлестнула волна нападений ликолицых, и поиски пришлось свернуть. В конце концов, таинственный чужак пока не проявлял открытой агрессии, а вот эти выродки не церемонились и пожирали людей живьём.
— Понял, — Чжао Кунчэн тяжело вздохнул. Стянув с себя куртку, он бережно завернул в неё изувеченные останки жертвы и наскоро похоронил их в укромном месте. — Ну что за парень... Уж если убил тварь, почему не мог прийти чуточку раньше?..
— Понял, — Чжао Кунчэн тяжело вздохнул. Стянув с себя куртку, он бережно завернул в неё изувеченные останки жертвы и наскоро похоронил их в укромном месте. — Ну что за парень... Уж если убил тварь, почему не мог прийти чуточку раньше?..

Комментарии

Загрузка...