Глава 9

Ягю, остынь, это всего лишь тренировка. Глядя на то, как Ягю завершил упражнение на обыгрыш эффектным броском сверху в падении, Ханагата был вынужден с досадой подать голос, опасаясь, что тот травмируется из-за чрезмерного усердия. Хотя обычно при обсуждении важных дел Ягю говорил и действовал рассудительно, решая проблемы просто, прямо и с исключительным системным подходчиком, в спокойной обстановке, когда не было никаких серьёзных вопросов, перед вами представал совершенно неожиданный Ягю. Он едва ли превосходил малого ребёнка, и его манеру вести разговоры и дела можно было охарактеризовать не иначе как ветер подул — сразу дождь пошел. Ханагата помнил, как однажды посреди ночи ему позвонил Ягю — было уже за два часа ночи, и Ягю приспичило поесть стейк. В конце концов, после часа уговоров, Ханагата так и не смог избежать своей участи, и в три часа ночи Ягю вытащил его на улицу искать место, где можно отведать стейк.

В этом году старшая школа Сёйо была сильнее, чем когда-либо за всю историю. Их целью являлось всероссийское первенство, а Ягю и Фудзима выступали главной гарантией победы. С каждым днём совместных тренировок, тянувшихся на протяжении этого месяца, сила Ягю претерпевала грандиозные изменения: сначала её просто признали, затем ей начали завидовать, а теперь ею искренне восхищались, смешанным со страхом. Фудзима же, занимавший позицию разыгрывающего, наконец в полной мере продемонстрировал свой потенциал. Настоящий, сильнейший разыгрывающий Фудзима раскрывался именно тогда, когда получал свободу от бремени завершения атак. Будь то нападение, защита или результативные передачи — Фудзима безупречно и всесторонне воплощал в себе понятие звездного плеймейкера.

Можно сказать, что именно присутствие Ягю в команде послужило катализатором, вознесшим Фудзиму на столь высокий уровень. Конечно, нельзя утверждать, что без Ягю Фудзима был слаб. Будучи извечным представителем двойной звезды префектуры Канагава и неизменным игроком основного состава еще с первого года старшей школы, Фудзима обладал бесспорным мастерством. Однако общий уровень Сёйо всё же уступал Хайнани, из-за чего на площадке Фудзиме приходилось одновременно брать на себя оборону, нападение и организацию игры, да к тому же противостоять равному по силам Маки Синъити. Возраст давал о себе знать, и распыляющийся на столь многое Фудзима закономерно оказывался под давлением Амаки. Теперь же появление Ягю в огромной степени облегчило ношу Фудзимы. Ягю постепенно благодаря собственной мощи превращался в главную ударную силу и козырную карту команды в атаке, и Фудзима нисколько не возражал против этого. Ведь он сам по себе являлся разыгрыющим, чьей главной задачей было отдавать пас, а наличие того, кто разделит с ним бремя нападения, позволяло еще ярче раскрыть всю разрушительную мощь его передач. Трудно было сказать, это ли Ягю помог раскрыться Фудзиме или Фудзима создал Ягю, но после определенного периода притирки оба довели технику заслонов и размена до автоматизма.

И всё это Ханагата Тору видел своими глазами. Он был человеком, привыкшим размышлять. Хотя большую часть времени он предпочитал держаться в тени за спиной Фудзимы, никто не мог отрицать, что даже сам по себе Ханагата вполне мог бы выступать в роли туза в любой другой команде. Просто здесь, в Сёйо, присутствие Фудзимы несколько затмевало его собственный блеск. Ханагата оставался мужчиной, на которого всегда можно положиться; он привык признавать лишь сильных, а к тем, кого считал своими товарищами, относился неизменно тепло и дружелюбно. Он никогда не принимал близко к сердцу резкие слова или шутки со стороны партнёров по команде, привычно отделываясь беззаботным смешком и мгновенно всё забывая. Зато в глазах неприятелей или тех, кто казался ему слабеем, он удостаивался лишь презрительного взгляда — такого, что рождал в душах людей жгучую обиду и в то же время полное бессилие возразить. Таков был этот человек: безумно гордый, высокомерный Ханагата Тору.

Вернувшись к скамейке запасных, Ягю принял из рук Ханагаты бутылку с водой, сделал глоток и еще не успел даже присесть, как на противоположной половине площадки заметил, как Фудзима, словно на тренировке перед пустыми трибунами, сквозь плотную опеку Хасэгавы ворвался в трехсекундную зону и подстраховкой Такано отправил мяч в корзину мягким полукрюком.

Хасэгава, жить надоело? В такой ситуации ты был обязан фолить вместе с Такано вдвоем, но ни в коем случае не позволять ему забить! Куда делся твой защитный шаг? И ты, Такано, трехсекундная зона — это поле боя, и всякий, кто посмеет вторгнуться на него, должен быть уничтожен тобой, либо ты сам пайдешь на смерть: пан или пропал! Понятно вам обоим? Вы двое, после тренировки — сто дополнительных повторений боковых перемещений. — Увидев, как легко Фудзима разрушил выстроенную им с таким трудом защитную схему, Ягю разгневанно закричал у кромки поля.

За последний месяц, согласно разработанной Ягю программе тренировок, каждый из игроков добился заметного прогресса. Именно поэтому и стали возможны эпизоды, когда Фудзима продавливал Хасэгаву вдвоем с кем-то и забивал мяч. При этом прошедший специальную подготовку Хасэгава в нормальных условиях был обязан намертво прилипать к Фудзиме — к такому выводу Ягю пришел после многочисленных тестов. Теперь Хасэгава, как и сам Ягю, умел защищаться на всех пяти позициях на площадке, и это решение Ягю принял после долгих раздумий, готовясь к будущим матчам на случай любых неожиданностей. Однако с самого утра и до сих пор результат оставлял желать лучшего: стоило игрокам столкнуться с Фудзимой, как они снова совершали те самые недопустимые, совершенно нелепые ошибки. В баскетболе не существовало сослагательного наклонения: проиграл — значит проиграл. Если человек поддавался страху, он неизбежно начинал действовать нерешительно, теряя хладнокровие в защите. Именно поэтому Ягю так сильно рассердился, увидев, как Хасэгава и Такано отступили. Даже если соперником был Фудзима, это не служило оправданием: следует помнить, что площадка — поле боя, откуда с победой и в живых может уйти лишь одна команда.

Послушай, Ягю, далеко не каждый способен противостоять Фудзиме так, как ты, да и дело тут не только в его мастерстве. — Ханагата поправил очки и произнес: — Фудзима излучает на площадке особую ауру, ауру непревзойденного мастера, перед которым все остальные меркнут. Когда сталкиваешься с ним лицом к лицу, это оказывает колоссальное психологическое давление на противника. Если у человека нет такой же непоколебимой веры в победу, он неизбежно поддается влиянию. Неудивительно, что Хасэгава и остальные теряются — даже я порой отступаю, когда играю с Фудзимой один на один. В конце концов, он — наша вера, понимаешь? Тот самый дух в нашей боевой воле — это и есть Фудзима. Глядя на разъяренного Ягю, Ханагата ни капли не смутился и высказал всё, что у него на душе. Пожалуй, во всей префектуре Канагава, кроме прозванного монстром Маки Синъити, никто не способен сохранять хладнокровие перед лицом Фудзимы. Разве что теперь к ним добавился ты. — Словно говоря сам с собой, Ханагата бессознательно пробормотал последние слова.

Хотя Ханагата говорил очень тихо, Ягю расслышал каждое слово. Однако услышанное не только не успокоило его, но и заставило нахмуриться еще сильнее. Он понимал, что команде необходима вера, но стоило этой вере пошатнуться, как всё сооружение могло рухнуть в один миг. Никто не мог поручиться за чье-то безупречное здоровье: если, не дай бог, Фудзима получит травму, сколько боеспособности останется у этого коллектива? Ответа на этот вопрос Ягю не знал, но подобный исход его определенно не устраивал. Баскетбол в конце концов оставался командной игрой из пяти человек. Безусловно, наличие яркого лидера — это прекрасно, но остальные позиции не должны превращаться в слабое звено, средний уровень игроков должен быть сбалансированным.

Так дело не пойдет. — Несмотря на внутреннюю тревогу, Ягю не стал показывать вида. Он прекрасно понимал, что многие в команде достигли нынешнего уровня исключительно благодаря вере в Фудзиму, и попытка грубо расшатать этот фундамент дала бы лишь обратный результат. Поэтому Ягю с невозмутимым видом улыблся, показывая, что согласен с мыслью товарища, а про себя подумал: Похоже, кое о чем все-таки придется переговорить с Фудзимой напрямую.

В этот самый момент обстановка на площадке вновь переменилась. Фудзима стремительно перевел мяч через центральную линию. На этот раз получившие нагоняй от Ягю Хасэгава и Такано не повторили прежних ошибок и тут же пошли в жесткий прессинг и сдвоенную опеку прямо у трехочковой дуги. Предусмотрительный подхват Такано действительно затормозил прорыв Фудзимы, однако в трехсекундной зоне образовалась зияющая брешь. Подстраховка от Нагано запоздала, а Фудзима, непрерывно меняя ритм ведения, не стал форсировать проход. Пристально следившие за ним Хасэгава и Такано невольно перевели дух: на сей раз разноса удастся избежать. Но стоило им подумать, что они наконец перекрыли Фудзиме все пути, как тот снова рванул с места. Не бросая по кольцу и не пытаясь прорваться сквозь защиту, он легко взмыл в воздух и мягко перебросил мяч в сторону щита. Бросок? Нет, пас. В тот самый момент, когда всё защитное построение команды инстинктивно сместилось вслед за Фудзимой, последовала передача. Ворвавшемуся в свободную зону Ито даже не потребовалось подстраиваться под мяч — он просто отправил его в пустую корзину. Это был классический пас разыгрывающего, образцовая передача на ход, после которой нападающему не нужно было ломать голову над выбором действий; достаточно было довериться плеймейкеру и, двигаясь в его ритме, легко завершить атаку. Отдав результативную передачу, Фудзима не стал отходить назад и прямо во время следующего ввода мяча Хасэгавой перехватил его, тут же завершив эпизод броском из-за дуги. Защищавший его Хасэгава даже не смел оглянуться на Ягю — он прекрасно представлял, насколько сильно эта потеря выведет Ягю из себя.

Хотя все признавали, что защита у него неплохая, Хасэгава никогда даже помыслить не мог, что ему придется играть против Фудзимы, да еще и персонально по всей площадке. Пусть даже он мог изредка подменять атакующего защитника, но не до такой же степени! Тем не менее, едва началась сегодняшняя дневная тренировка, Ягю потребовал именно этого, заявив, что подобный режим сохранится и впредь. Он высокопарно назвал это воспитанием внешнего терминатора — название, которое никто из них прежде не слышал. И всё же за целый месяц Хасэгава уже прочувствовал всю пользу тренировок по системе Ягю, поэтому, даже испытывая сомнения, продолжал выполнять все указания изо всех сил, зная, что Ягю дурного не посоветует. К тому же в глубине души Хасэгавы таилась никому не озвученная мечта: Надеюсь, в этот раз у меня получится, — мысленно повторял он себе.

Вот он, Фудзима... — снова произнес Ханагата.

Дневная тренировочная схватка завершилась под аккомпанемент безупречной игры Фудзимы и гневных окриков Ягю. В то время как Хасэгава и остальные игроки дорабатывали положенные в качестве наказания упражнения, Фудзима и Ягю с мрачными лицами сидели друг напротив друга в раздевалке.