До деревни Хатака осталось два-три дня пути. Но уже сейчас я замечаю, что папа как будто чем-то обеспокоен. И Сиэль с самого утра какая-то неспокойная.
— Что-то случилось? Ты с вечера сам не свой.
— Хм? Прости. Просто... кажется, с лесом что-то не так.
С лесом? Я огляделась. Весна в самом разгаре, из почек вылезают свежие листочки, повсюду суетятся звери. Лес будто ожил. Ничего странного.
— Я ничего необычного не чувствую.
Я пробовала охватить пространство и сосредоточилась, но не ощутила ничего тревожного. Где-то далеко был слабый след монстра, рядом маленькие зверьки. Но никакой тревоги.
— Прости, не хотел тебя волновать.
— Всё в порядке. Просто что ты чувствуешь? Сиэль тоже будто что-то уловила.
— Мяуу.
Папа смотрит на Сиэль. Она действительно с самого утра беспокойная.
— Даже не знаю, как объяснить. Вроде бы всё как обычно... но всё равно чувствуется что-то не то.
Чувствуется?
— Сиэль, ты знаешь, в чём причина?
Она молчит. Значит, нет.
— У тебя похожее ощущение, как у папы?
— Мяуу.
Пожалуй, только папа, с его опытом, и Сиэль, знающая лес как свои уши, могут почувствовать такое.
— А идти в Хатаку безопасно?
— По слухам, которые доходили до Хатахи, там, кажется, просто не ладят гильдмастер и командир стражи. Ничего серьёзного.
Гильдмастер и командир стражи не ладят? До этого мы побывали только в местах, где оба всегда сотрудничали. Интересно. Хотя... когда у руководства разлад, это всегда плохо!
— Это точно безопасно?
— Думаю, да. Посмотрим на месте, если обстановка будет плохая, уйдем.
— Хорошо.
***
С тех пор мы почти не спали и старались идти быстрее. Даже на привалах по очереди несли дежурство.
— Ты точно в порядке? За последние три дня ты спала не больше двух часов за ночь.
— Всё нормально. Я однажды прошла без сна пять дней.
Хотя, если честно, уже не помню, на каком именно я рухнула. На пятом? Или всё-таки на шестом?
— Пять дней? Так нельзя. Это слишком для твоего тела.
— Всё хорошо. Тогда я была одна. Сейчас со мной ты и Сиэль.
— Ну, тогда ладно. О, кажется, впереди ворота.
Я проследила за его взглядом, на фоне леса показались деревянные ворота. После ярких красок Хатахи эта деревня выглядит удивительно просто. Хотя, если подумать, именно так и должна выглядеть обычная деревня.
— М-м?
Пока мы шли, папа вдруг остановился и обернулся. Затем посмотрел в сторону, откуда мы пришли и внимательно вгляделся в лес. Я тоже огляделась, но, ничего. Ни следа монстров. Что он чувствует?
— Хм?
В этот момент моя сумка вздрогнула.
— Всё в порядке.
— Всё равно... не могу понять, что именно не так.
Он тихо вздохнул и положил руку мне на плечо.
— Пойдём. У меня плохое предчувствие.
Мы ускорили шаг. У ворот нас встретил стражник и приветливо улыбнулся.
— Добро пожаловать. Покажите, пожалуйста, удостоверения.
Мы достали гильдейские карты и получили разрешение на вход.
— Вот пропуск для вашей группы. Если потеряете, придётся купить новый.
Я взяла карточку и кивнула в благодарность. Папа наклонился вперёд:
— Простите, не было ли в деревне чего-то необычного в последнее время?
Стражник немного нахмурился. Похоже, всё-таки что-то произошло.
— Я сам не понимаю, но, похоже, авантюристы высокого ранга сообщили гильдмастеру, что в лесу происходит что-то странное.
Значит, не зря нам с самого утра было неспокойно. Я взглянула на папу, он о чём-то задумался.
— Удалось выяснить, что именно?
— Нет, пока неизвестно. Говорят, завтра собираются отправить отряд для разведки.
— Понятно. Спасибо.
Папа поблагодарил и первым шагнул в деревню. Я последовала за ним. Как и в других местах, за воротами сразу начиналась главная улица, по обеим сторонам которой тянулись лавки.
— Здесь как-то тише, чем обычно.
— Наверное, потому что до этого мы бывали в более оживлённых деревнях. Люди будто чуть менее живые.
Мы направились к лагерю, наблюдая за работой лавок и движением жителей. По расчётам, распри между авантюристами уже должны были поутихнуть, поэтому мы планировали поставить палатку именно там. Папа сказал, что окончательное решение примет на месте, но, судя по обстановке, всё будет в порядке.
— Вон там, кажется.
Лагерь оказался не слишком большим, но ухоженным. Там была кухонная зона, и воду можно было набирать свободно.
— Похоже, авантюристы уже успокоились.
На входе в лагерь папа остановился, окинув взглядом всё вокруг.
— Добрый день. Вы планируете остановиться в лагере?
Я подняла глаза, перед нами стояла женщина в такой же форме, как у стражника на воротах.
— Добрый. А как сейчас обстоят дела в лагере?
— Всё довольно спокойно. Зима выдалась тяжёлой, так что с началом весны многие отправились в другие деревни и города, где можно больше заработать. Бывают пьяные потасовки, но мы быстро их пресекаем, так что до серьёзных последствий не доходит.
— Благодарю. Можем ли мы воспользоваться лагерем?
— Конечно. Покажите, пожалуйста, ваш пропуск, я внесу пометку.
Мы достали тот самый пропуск, который нам выдали на воротах. Женщина положила его в небольшой короб, похожий на магический прибор, нажала кнопку и через пару секунд крышка открылась. Теперь на пропуске болталась тонкая чёрная нить.
— Эта нить — знак разрешения на использование лагеря.
— Первый раз вижу такое устройство.
— Хе-хе, оно редкое. Я даже немного горжусь, что оно у нас есть.
Значит, правда редкость. Я таких раньше не встречала.
— Если вдруг с чем-то возникнут трудности, не стесняйтесь обращаться. Меня зовут Паффи.
— Спасибо. Я Друид, а это моя дочь Айви.
— Очень приятно, Паффи. Надеюсь, мы с вами поладим.
— Конечно. Подходите в любое время. До встречи.
Мы попрощались с Паффи и пошли осматривать лагерь. Хотелось выбрать место для палатки ближе к кухне.
— А как насчёт вот этого места?
Я нашла довольно удобное место и указала папе.
— Хм... не стоит. Лучше вон туда.
Он показал чуть дальше, не так удобно, но, вроде, ничем не хуже.
— Почему туда?
— Потому что по соседству расположилась женская группа и семейная палатка.
Что? Я нахмурилась. У палаток рядом никого не было. Лишь столики, скамейки и немного посуды. Откуда он это понял?
— А как ты понял, что там семья и женщины?
Помогая ставить палатку, я задала вопрос. Папа указал на одну из палаток, возле неё сушились тарелки.
— Видишь? Там детские ложки и вилки.
Действительно, две пары детских приборов. Я видела, что посуда сушится, но не вглядывалась. Тем более, они почти не отличаются от обычных, заметно, только если подойти ближе. Я кивнула. Папа теперь показал на другую сторону. На столе там были корзинки с лентами, заколками и всякими мелочами.
— Ни одной вещи, типичной для мужчин. Это, конечно, только предположение, но...
Да уж, всё похоже на женский уголок. Я снова перевела взгляд на то место, которое предлагала сначала. Он и правда всё это разглядел оттуда?
— У тебя острое зрение.
— Самое обычное.
Вовсе нет.
Часть 367.1. Экстра. Ещё раз приготовим гёдза
Я снова перечитала листок с «рецептом гёдза», который написал отец. Это тот самый рецепт, что мы составили вместе, я вспоминала детали приготовления, а он терпеливо записывал каждое слово. Вспоминать и тут же формулировать было совсем непросто, так что его помощь оказалась неоценимой.
— В прошлый раз мы недостаточно тонко раскатали тесто, — пробормотала я.
Те гёдза, что мы тогда сделали, были раза в три больше и куда толще, чем в моей памяти. Они, конечно, сытные, но до идеала далеко. В голове у меня стоял чёткий образ, тонкое тесто, хрустящая корочка и размер, чтобы два укуса и съел. Особенно хотелось, чтобы тесто получилось именно хрустящим. Это мой эталон!
В этот раз мы с отцом встали рядом у кухонного стола и начали готовить. Я занялась шинковкой овощей, а отец, замешиванием фарша. Он терпеливо месил мясо до нужной липкости.
— Мясо уже как надо. Добавить овощи?
— Да, добавляй.
Я высыпала овощи в миску с мясом и вручила её отцу. Смешивать он будет сам.
А я займусь тестом. Насыпала муку, налила горячей воды и стала мешать палочками. Потом добавила щепотку соли и снова закрутила тесто по кругу. Когда смесь остыла до приятной температуры, стала месить руками. Закончив, оставила тесто отдыхать минут на тридцать, накрыв влажной тканью, чтобы не пересохло.
— Айви, а гёдза всегда с одним вкусом делают?
Хороший вопрос. Хоть я и мечтаю добиться идеальной толщины и размера, вкус ведь тоже важен. Папе, например, по душе остренькое.
— Можно добавить немного острого порошка. Думаю, получится вкусно.
Острый порошок — это сушёные пряные травы, растёртые до состояния удобной приправы. Сейчас у нас пять видов. Каждый даёт свой оттенок остроты, так что выбор оставлю отцу. Каким бы ни оказался, всё равно получится отличная закуска под выпивку.
— Звучит аппетитно. Давай разделим фарш на пять мисок и поэкспериментируем со вкусами.
Отец достал пять небольших мисок.
— Пять вариантов сразу?
— Ага. Так веселее будет.
С этим не поспоришь. Я взглянула в его руку и чуть не ахнула.
— Это что, фрукт? Хочешь его в гёдза добавить?
— А почему нет? Вспомни, мясо с фруктовым соусом — это ведь вкусно. Думаю, и тут получится не хуже.
Да, кисленькие соусы и правда освежают жирное мясо. Но фрукт, что он держит, был очень сладким. Меня это немного смутило.
— Ну, если сделать чуть-чуть, то можно.
— Вот и отлично.
Я взяла фрукт, очистила его, нарезала чуть крупнее овощей и передала отцу. Он добавил кусочки в одну из мисок и перемешал фарш.
Пора было возвращаться к тесту. Оно отдохнуло, но, как и раньше, трудно понять, изменилось ли что-то. Ну, раз время вышло, значит, пора.
Я раскатала тесто в длинный жгут и нарезала на кусочки, меньше, чем в прошлый раз. Теперь главное — постараться как следует раскатать каждый кружок потоньше.
И тут я заметила странность.
— Папа, а не слишком ли красный этот фарш, в самой левой миске?
Мы посмотрели внутрь. Один из фаршей был ярко-красным. Я уставилась на отца. Он виновато развёл руками.
— Хотел сделать гёдза поострее... Переусердствовал, наверное.
— Оно вообще съедобно?
— Ну... остро, но не думаю, что опасно.
Не уверена. Этот порошок, если не ошибаюсь, входит в состав отгоняющих монстров мешочков. Но, раз уж добавили, пусть будет.
— Интригует.
Насколько получится остро?
— Ага.
Мы переглянулись и рассмеялись. Когда дойдёт до дегустации, воды стоит налить побольше.
Я взялась раскатывать маленькие кусочки теста в тонкие лепёшки. И, как и в прошлый раз, я поняла, выровнять их до аккуратного кружка, задачка не из простых. Всё же теперь тесто явно стало тоньше, чем в прошлую готовку. Надеюсь, это скажется на вкусе.
Когда все кружки были готовы, пришло время заворачивать начинку. В этот раз я клала её поменьше и старалась не переусердствовать с натяжением.
— Ой, порвалось!
Вот ведь. Видимо, тесто получилось чересчур тонким и потому рвалось.
— Эх, ну что такое!
— Спокойно, Айви. Даже если чуть порвалось, ничего страшного.
Правильно. Если буду нервничать, так и буду рвать один за другим. Нужно расслабиться. Я глубоко вдохнула и продолжила лепить. Когда последняя гёдза оказалась на доске, я довольно выдохнула.
— Готово!
На лицах у нас с отцом заиграли улыбки. Ряд гёдза перед нами вызывал чувство гордости.
— Ну что ж, пора жарить, — сказал отец и достал большую сковороду. Её редко удаётся применить по назначению, но сегодня она, похоже, будет, кстати.
Начинок у нас получилось в итоге четыре. Больше всего было гёдза с понзу. Следом шли пикантные. А вот экспериментальные, с фруктами и особенно острые, мы сделали в небольшом количестве, просто попробовать.
Мы выложили гёдза на сковороду и включили огонь. Когда низ подрумянился, добавили воды и накрыли крышкой. После выпаривания воды сняли крышку и капнули масла, чтобы дожарить до хрустящей корочки. Готовые гёдза выложили на тарелки и перенесли на стол.
— Одни из них явно отличаются от остальных.
— Ха, верно.
Несмотря на то что все гёдза были завернуты, у одних из них сквозь тонкое тесто проступал красноватый оттенок. Очевидно — это та самая «сверхострая» версия. Выглядели они аппетитно, но чтобы решиться их попробовать, нужна была определённая смелость.
— Ну что, начнём?
— Да!
— Приятного аппетита!
К гёдза мы подали только что сваренный рас и приготовили побольше воды, на всякий случай.
Первым делом — гёдза с понзу. Размер был точь-в-точь как в моих воспоминаниях, на два укуса. Тесто вышло тонким, как надо. Я осталась довольна собой.
— Осталось попробовать на вкус.
Я надкусила и тут же услышала хруст. Следом во рту растеклась мясная сочность.
— А-а-а, вот оно!
Те, что были слегка порваны, я залепила тестом, и их текстура немного отличалась. Но вкус... вкус был отличный.
— Тесто получилось гораздо тоньше, чем в прошлый раз. И правда, очень вкусно, — казалось, отец остался доволен, он мигом расправился с первой порцией. При таком вкусе, пожалуй, можно было бы съесть ещё втрое больше.
— Теперь фруктовые, — объявил он и подвинул себе соответствующую тарелку.
— Острую оставим на потом?
— Я думаю, да. Ты хочешь сначала острые?
Если съесть слишком острое, потом вкус всего остального почувствовать будет трудно. Так что, пожалуй, острое действительно лучше оставить напоследок.
— Лучше в конце. А пока — фруктовые.
Я взяла один и надкусила.
Хм. Слишком сладко!
— Вкус мяса теряется на фоне этой сладости...
Отец тоже откусил и нахмурился.
— Да, перебор. Совсем не то, что я представлял.
Я кивнула. Думала, будет освежающе и необычно, а получилось липко-сладко.
— Видимо, с фруктом ошиблись.
Мы рассмеялись.
— Ага.
Как бы то ни было, мы доели и эти. Отец потянулся за островатыми.
— Пикантные должны быть хороши.
Я взяла один вслед за ним. Острота сразу дала о себе знать, но за ней — глубокий вкус мяса и овощей. Количество приправы было выбрано идеально.
— Вкусно. Идеально с расом сочетается.
— И с выпивкой тоже, — добавил отец, сделав глоток после кусочка пикантной гёдза. — Просто идеальное сочетание.
Сегодня он пил заметно быстрее обычного, придётся быть начеку.
— Ну вот и последние.
Осталась последняя тарелка. По всем признакам, с теми самыми, особенно острыми гёдза.
— Ага, финал, — кивнул отец.
Мы уставились на блюдо. Ровно десять штук. Значит, по пять на каждого.
— Давай одновременно?
— Давай.
Мы взяли по одной гёдза, с едва заметным красным оттенком, и откусили.
А?.. Вроде не остро... Ммм?
— Какая... острота! Ай, язык...
Сначала почувствовалась только мясная сочность, но следом будто огонь вспыхнул и язык зажгло.
— Ух ты, как жжёт! Это опасная штука, — выдохнул отец и мигом осушил стакан воды.
— Бесполезно. Острота не уходит.
Я тоже сделала пару глотков, но язык будто горел.
— Папа, ну это же кошмар какой-то.
— Да уж.
Не зря этот порошок используют в отпугивающих мешочках, такая острота может испугать кого угодно. Ах, как щиплет!
— И что нам теперь с ними делать? — отец посмотрел на тарелку, где остались гёдза.
Так их не съесть. Может, попробовать куда-нибудь добавить?
— Можно в суп. Если по одной штучке, не так остро будет.
— Вариант. В супе, пожалуй, будет сносно.
— Да. Хорошо, что мы их напоследок оставили.
— И не говори.
Второй опыт с гёдза был, в общем-то, удачным, но по части вкуса ещё есть куда стремиться. В следующий раз постараемся добиться совершенства. И нужно научиться лепить так, чтобы ничего не рвалось.
Часть 367.2. Экстра. Милая девочка в розовом
— Сестрёнка!
Маленькая девочка весело махала мне рукой, и я невольно склонила голову в сторону. Откуда-то она мне знакома... Ах, точно! Это та девочка, которой я на фестивале отдала розовую краску.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...