Глава 42: Цзян Сяоюй: Я его девушка
Заместитель директора Чжан места себе не находил от тревоги. И что это вообще такое?
Он снова и снова поднимал руку, разблокируя экран телефона, и бесчисненный раз набирал знакомый номер, но каждый раз после долгих гудков слышал лишь холодный автоматический сброс вызова.
Повторив это процедуру несколько раз, он до боли сжал пальцы, лицо его помрачнело еще сильнее, человека буквально трясло, и даже дыхание стало судорожным и поверхностным.
Еще до того, как разгорелся этот школьный конфликт, у него промелькивала мысль связаться с Ван Фанем напрямую, чтобы заранее сгладить углы, но тогда им руководила слепая надежда, и он безжалостно загнал эту мысль подальше.
Он до последнего был уверен, что, зная манеру поведения Ван Фаня, тот после всего сам явится к нему для объяснений и уж точно не оставит дело просто так.
Однако реальность жестоко разбила его прогнозы: с самого конца стычки и по сей день Ван Фань не сделал ни единой попытки выйти на связь, словно их напряженного противостояния и вовсе не было.
А Ван Фань тем временем спокойно стоял на месте.
Ни у кого не хватило духу поставить под сомнение его решение, и тем более никто не осмелился выступить с возражениями. На огромной площадке стояла мертвая тишина, было слышно, как падает игла.
В этот момент никто не хотел навлекать на себя беду и искать лишних проблем.
И прямо посреди этой зловещей, звенящей тишины, когда все вокруг словно воды в рот набрали, в голове Ван Фаня отчетливо и громко прозвучал резкий системный сигнал.
[Дзынь!]
[Заданное задание успешно выполнено хозяином, показатель выполнения достиг нормы!]
[Желаете немедленно получить соответствующую системную награду?]
Ван Фань слегка опустил веки, тихо пробормотал что-то себе под нос и медленно перевел взгляд на двух сотрудников школы, находившихся в крайне плачевном состоянии.
На этот раз от их прежней спесивой и надменной заносчивости не осталось и следа. Лица побелели как бумага, тела сжались в струнку, а во всем облике читались паника и отчаяние, которые уже невозможно было скрыть.
Они до боли закусили губы, напрягли лицевые мышцы и изо всех сил цеплялись за последние крохи гордости, лишь бы не дать подступившим слезам пролиться наружу.
Глядя на их жалкий, растерянный вид и тщетные попытки сохранить лицо, Ван Фань не испытал ни капли сочувствия или жалости. Напротив, на душе у него разлилось приятное чувство справедливости и заслуженного триумфа.
Эта затяжная, полная скрытого напряжения борьба наконец-то завершилась тем, что оба противника склонили головы и прилюдно принесли извинения.
Оценив царившее вокругмиротворческое затишье, Ван Фань понял: все сегодняшние усилия и хлопоты не пропали даром, оно того стоило.
Выражение его лица оставалось невозмутимым, в глазах не было ни единой эмоции, а ровный голос звучал непреклонно и окончательно:
─ Излишние оправдания и любезности ни к чему. Вы оба можете вернуться на рабочие места, собрать личные вещи и как можно скорее оформить увольнение.
Услышав это, оба сотрудника словно окаменели. Их грудь заполнила жгучая волна обиды, досады и бессильной злости, но после только что пережитого унижения у них уже не осталось ни малейшего запала на отпор и сопротивление.
Стиснув зубы и проглотив накопившуюся желчь, они молча приняли неизбежное, а затем поспешно удалились. В их торопливых спинах угадывалось подавленное до предела ожесточение.
В глубине души они затаили обиду на сегодняшнее унижение, поклявшись себе, что однажды заставят Ван Фаня сполна заплатить за его высокомерие и безжалостность.
Впрочем, подобные мстительные клятвы они давали друг другу уже бесчисленное количество раз во время прошлых стычек, но те всегда оставались лишь бессильными угрозами в пустоту и никогда не воплощались в реальность.
На этом громкий школьный скандал, в который оказались вовлечены столь многие, наконец подошел к концу.
Стоило напряжению долгого противостояния рассеяться, как сдержанность в глазах Ван Фаня исчезла. Он лениво зевнул, сбросил с себя ауру непреклонного властелина и вновь превратился в самого обычного, расслабленного человека.
Он повернулся к спутнице и бросил через плечо:
─ С делами покончено, пошли.
─ Учитель Ван, подождите меня, я с вами! ─ тут же отозвалась Цзян Сяоюй, наблюдавшая за всем со стороны. Она легким шагом догнала его, совершенно не желая оставаться в этой гнетущей обстановке в одиночестве.
Когда они ушли, просторный двор мгновенно опустел. Там остались лишь двое вспомогательных сотрудников да заместитель директора Чжоу Гуйхуа со сложным выражением лица.
Они стояли молча, каждый со своими мыслями, а в их глазах смешались страх, обида, горечь и беспомощность.
Чжоу Гуйхуа долго смотрела вслед удаляющейся фигуре Ван Фаня. Лицо ее то бледнело, то темнело, переполненное злостью и завистью.
Подумав еще немного, она всё же не выдержала и, понизив голос, злобно пробормотала себе под нос:
─ Подумаешь, какой-то рядовой классный руководитель. Просто повезло оказаться на вершине, а возомнил-то о себе! Нечем тут гордиться.
Ее тихие и злые жалобы отчетливо расслышала Ли Чжуан, стоявшая неподалеку.
Ли Чжуан лишь невозмутимо пожала плечами, не выказав особых эмоций, зато в ее голосе прозвучала холодная и колючая ирония, безжалостно сбивавшая спесь с собеседницы:
─ Должность у него и правда самая обычная. Только вот даже при этом ты осмелишься вякать лишь у него за спиной. А в лицо ему ты и слова поперек сказать не посмеешь.
Столь прямолинейная правда больно задела Чжоу Гуйхуа. Ее лицо мгновенно потемнело, глаза сузились от ярости, и она тут же сорвалась на крик:
─ Ли Чжуан, выбирай выражения! Знай свое место и субординацию, не позволяй себе лишнего!
Однако Ли Чжуан вовсе не испугалась ее окрика – напротив, уголки ее губ тронула легкая усмешка, а слова стали еще острее и язвительнее:
─ Все еще держишься за свое былое кресло заместителя директора? Если бы не чужие связи и поддержка влиятельных людей, ты бы сейчас и дня здесь не продержалась, и вся твоя мнимая власть обратилась бы в прах.
Этот укол попал точно в самую болезненную и тщательно скрываемую слабость Чжоу Гуйхуа.
Она побелела как полотно и застыла на месте, словно ей перехватило горло. У нее не нашлось ни единого возражения, а весь прежний гонор и неловкость повисли в воздухе тяжелым грузом.
У каждого есть свои тайные болевые точки, которые не положено трогать, и для Чжоу Гуйхуа это было самым уязвимым местом.
Видя, как та потеряла дар речи и сникла, Ли Чжуан решила не продолжать этот пустой и глупый спор.
Она успокоила дыхание и равнодушно бросила на прощание:
─ Скоро итоговые экзамены, так что всем лучше вести себя тихо и заниматься своими обязанностями. Хватит плести интриги и создавать лишние проблемы.
С этими словами она развернулась и зашагала прочь.
За стенами учебного корпуса по-прежнему бушевала зимняя непогода, укутывая город в белоснежное покрывало.
Густой снег пал крупными хлопьями, засыпая дороги, ветви деревьев и крыши домов. Весь мир вокруг погрузился в чистую белизну, объятую морозным оцепенением.
Ван Фань и Цзян Сяоюй шли плечом к плечу по заснеженной улице. Шаги их звучали мягко и размеренно, оставляя за собой глубокие, переплетающиеся следы.
Мелкие снежинки оседали на их волосах и плечах, тут же тая от тепла тел и превращаясь в крошечные капли влаги, растворявшиеся в холодном воздухе.
Поскольку уходить с места разборок пришлось в спешке, Ван Фань не успел захватить теплую верхнюю одежду и теперь был легко одет, что совсем не спасало от зимней стужи.
Пронизывающий ветер то и дело пробирался сквозь тонкую ткань пальто, заставляя холод проникать под кожу и вызывая неприятную дрожь.
Заметив это, чуткая и заботливая Цзян Сяоюй тут же остановилась и с неподдельной тревогой в голосе предложила:
─ Ты слишком легко одет, а на улице такая буря, простудишься ведь. Возьми мой шарф, хоть немного согреешься.
Ван Фань легко покачал головой и мягко, но уверенно отклонил ее предложение:
─ Не стоит беспокоиться. Я на машине, к тому же мне по пути, так что замерзнуть не успею.
На самом деле в глубине души Цзян Сяоюй теплилась робкая надежда. Любуясь падающим снегом, она втайне мечтала предложить ему прогуляться чуть дольше, наслаждаясь зимней романтикой.
Но, взглянув на спокойное и отстраненное лицо Ван Фаня, она испугалась показаться навязчивой и решила не озвучивать свои мысли.
Помедлив секунду, она мягко улыбнулась и кивнула:
─ Хорошо, тогда спасибо, что подбросишь.
─ Мм, ─ коротко отозвался Ван Фань ровным тоном.
Обычно он вел себя непринужденно и свободно, ни от кого не завися, но стоило Цзян Сяоюй оказаться рядом, как между ними невольно возникала какая-то сдержанная и нежная атмосфера.
Всю дорогу в машине царила тишина – уютная и спокойная.
Ван Фань сосредоточенно вел машину, не отрывая глаз от дороги; а Цзян Сяоюй молчала на пассажирском сиденье, затерявшись в лабиринте собственных мыслей.
Это чувство не было тягостным, но и легким его назвать не получалось – оно просто витало в воздухе, оставляя мягкий осадок.
Машина плавно затормозила у подъезда дома, где жила Цзян Сяоюй.
─ Приехали. Иди наверх, а я сразу отправлюсь назад, ─ повернувшись к ней, произнес Ван Фань.
Девушка послушно кивнула, затем не спеша развязала шарф и бережно, с какой-то трепетной заботой обернула его вокруг шеи Ван Фаня.
Мягкая теплая ткань хранила ее легкий аромат и остаточное тепло, мгновенно прогоняя холод.
Взглянув на него влажными от нежности глазами, она тихо проговорила:
─ Веди машину аккуратнее, до встречи в понедельник.
Ван Фань ничего не ответил. Он молча сидел в салоне, провожая взглядом ее изящную фигуру, пока та не скрылась за дверью подъезда.
От шарфа исходило приятное тепло, а тонкий шлейф парфюма окончательно стер остатки зимней ззябкости.
Он тихонько пробормотал себе под нос, ощущая легкое душевное умиротворение:
─ И правда тепло.
Собравшись с мыслями и выкинув из головы ненужные сантименты, он завел мотор и тронулся с места, направляясь домой.
Сегодняшний инцидент в школе оказался непростым: за кулисами сплелось слишком много интересов и скрытых конфликтов, а значит, расслабляться было рано.
Он прекрасно понимал, что без чьей-то мощной поддержки за спиной ему бы ни за что не удалось так быстро и чисто разобраться с этой скверной ситуацией.
Мужчина мысленно отметил этот долг благодарности, решив при первом же удобном случае лично навестить дядю Сяня и отблагодарить его за помощь.
Но стоило ему погрузиться в эти раздумья, как сердце внезапно екнуло – он с ужасом осознал, что, судя по всему, оставил свой телефон на месте сегодняшней стычки.
От этой мысли настроение мгновенно испортилось. День, казавшийся столь удачным, был омрачен такой досадной оплошностью.
Тем временем Цзян Сяоюй уже поднялась в свою уютную квартиру.
За окнами по-прежнему кружился снег, но в комнатах царило приятное тепло, надежно защищающее от непогоды.
Первым делом она приняла горячий душ, чтобы окончательно смыть остатки уличного холода.
Будучи учительницей английского, она привыкла к четкому распорядку: подготовка планов уроков, проверка тетрадей, размеренная и понятная рутина, не требующая изнуряющей борьбы.
Она надеялась расслабиться за просмотром сериала, но стоило ей взять в руки смартфон, как экран ярко вспыхнул – входящий вызов с незнакомого номера.
Первой мыслью было, что Ван Фань обнаружил пропажу и звонит со служебного, поэтому она без колебаний нажала кнопку ответа.
Однако в динамике раздался вовсе не молодой голос Ван Фаня, а глубокий, солидный и незнакомый баритон зрелого мужчины.
─ Сяо Фань, почему ты вдруг сбросил вызов? Что-то случилось? Стоп... А ты кто?
В голосе слышалось искреннее удивление, но при этом он оставался спокойным и властным.
Цзян Сяоюй слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки и вежливо ответила:
─ Здравствуйте! Извините, а вы ищете учителя Ван Фаня?
─ Да, именно его. А вы кто? Если вы ответили случайно, передайте ему трубку, у меня к нему срочное дело.
Собеседник звучал вежливо, но вопросительно.
Девушка на мгновение замялась, прикидывая, как поступить.
Она понятия не имела, кто звонит и зачем, а потому не знала, как лучше представиться.
Взвесив все за и против, она решила быть честной:
─ Я его девушка. Я ответила на ваш звонок, потому что его сейчас нет рядом. Если хотите, можете передать мне, я все ему передам.
─ Девушка Сяо Фаня? ─ в голосе мужчины послышался искренний смех и едва ли не родительская радость. ─ Надо же, этот парень наконец-то остепенился! А я уж переживал, что из-за своего упрямого характера он так и останется бобылем. Обязательно как-нибудь познакомлюсь с тобой, деточка!
Слушая столь неожиданно теплый и фамильярный тон, Цзян Сяоюй почувствовала любопытство и осторожно поинтересовалась:
─ Простите за нескромность... Вы случайно не отец Ван Фаня?
─ Нет, я не его отец. Моя фамилия Чжан, зовут Сянь, я работаю в городском управлении образования.
Голос собеседника звучал мягко и внушительно: ─ Сяо Фань парень честный, прямой, привык рубить правду-матку, из-за чего часто наживает себе врагов. Если он где-то бывает резок или неуступчив, ты уж приглядывай за ним, поддерживай.
Когда имя «Чжан Сянь» долетело до ее слуха, сердце Цзян Сяоюй пропустило удар.
Она прекрасно знала это имя. Чжан Сянь был ключевой фигурой в городском управлении образования – человеком влиятельным, с безупречной репутацией и огромным авторитетом, которого прочили на пост следующего главы ведомства.
И вот этот человек, вершивший судьбы многих, говорил о Ван Фане с такой теплотой и отеческой заботой, будто тот был его кровным родственником!
С трудом справившись с подступившим волнением, Цзян Сяоюй сглотнула ком в горле и серьезным, искренним тоном произнесла:
─ Дядя Чжан, я хотела сказать вам... последнее время Ван Фаня постоянно кто-то преследует в школе, против него плетут интриги. Если у вас есть возможность, пожалуйста, помогите ему, оградите его от этих бесконечных неприятностей.

Комментарии

Загрузка...