Густ рефлекторно схватился за кошелёк, но тут же вспомнил, что у него его нет, и лишь криво усмехнулся. Однако, когда Кент поднялся на платформу, Густ понял, почему стражник его остановил. Кент привёл с собой абсолютно всех. Двенадцать рыцарей нежити, жрицы, Святая дева, четыре лича — они выглядели так грозно, будто пришли устраивать переворот.
Переворот? Густ воспрянул духом и гаркнул в ответ ещё громче.
— Хватает же совести такое говорить! Зачем ты привёл сюда столько народу? Решил устроить переворот?!
— Переворот? Это ты здесь перевороты устраиваешь! Как ты смеешь обвинять меня в перевороте?!
Кент взмахнул рукой, и двенадцать рыцарей нежити немедленно развернулись и покинули платформу.
— Э-э...
Густ потерял дар речи. С каких пор Кент стал таким скользким? Раньше он таким не был. Если бы ты обвинил его в перевороте, он бы прогнал самых слабых рыцарей нежити, а сам бы сразу преградил тебе путь. Все прекрасно знали, что из себя представляли эти его рыцари нежити. Просто показуха, чья боевая мощь уступала даже костяным коням, на которых они сидели. Это были люди-мечники, отобранные на турнирах за высокий рост и сносное владение оружием. Им выдавали костяных коней, и они становились «рыцарями нежити».
У этих рыцарей не было духовной связи с Кентом, но у их костяных коней — была, ведь они были подданными Кента. Если бы рыцарь осмелился предать Кента, костяной конь в первую же секунду затоптал бы его насмерть. Такие рыцари не отличались силой, но выглядели внушительно и отлично подходили на роль храмовой стражи. А вот использовать их как отговорку перед Густом, знавшим всё как свои пять пальцев, было уж слишком хитро.
«Вряд ли Кент сам до этого додумался», — подумал Густ и перевёл взгляд на Энтони.
Если Кент был отрешённым от мирских дел старым жрецом с непререкаемым авторитетом, невысокими способностями и невероятным возрастом, то Энтони выглядел как типичный старый шарлатан. Нет, «старый политик» подходило больше. Только в людских политиканах Густ ощущал такую скользкую, неуловимую натуру. Но как бы сильно ни разыгралось его воображение, он не мог связать Энтони с Папой Церкви Света. Для этого требовалась поистине безграничная фантазия.
Энтони вежливо поклонился. Вот именно — зная, что это он плетёт интриги, ты не мог к нему придраться или найти повод для вспышки гнева.
Сверля его взглядом, Густ повернулся к Кенту и произнёс.
— Новый стражник тебя не узнал, я уже отправил его чистить туалеты.
Затем он прямо на глазах у Кента издал духовный рык в сторону стражника.
— Иди чистить туалеты-ты-ты-ты!
Сила рёва была такой, что чуть не вызвала эхо.
Энтони медленно выпрямился, почувствовав, что встретил достойного противника: уровень хитрости этого председателя ничуть не уступал его собственному.
Кент от злости раздул несуществующие усы. Чистить туалеты? Здесь вообще есть туалеты? А если и есть, кто ими пользуется? Туалеты, в которые никто не ходит, чистые и аккуратные, какая же это уборка? Разве это наказание? Густ посмел отделаться от него такой нелепицей? Как же это бесило! Энтони советовал воспользоваться случаем и вытянуть из Густа ещё что-нибудь, но что теперь делать? Инстинктивно Кент посмотрел на Энтони. Тот невозмутимо сделал полшага вперёд и уже собирался заговорить, когда Густ взмахнул рукой.
— Назад, тебе слова не давали! Кент, если есть дело, говори прямо, не прячься за спинами подчинённых.
Энтони неловко отступил. Густ втайне злорадствовал. Какой толк от хитрости, если тебе просто не дают открыть рот? Почувствуй, что значит «чин на одну ступень выше — уже давит, а на три — раздавит в лепёшку».
— А! Густ, что это значит? Ты не даёшь моим людям говорить? Ты слишком много на себя берёшь! Уж не пытаешься ли ты ограничить развитие Храма?!
Гневно воскликнул Кент.
— Если есть дело, говори сам, у тебя что, рта нет? Зачем заставлять говорить подчинённых? Если ты настаиваешь, то я тоже заставлю слушать своих подчинённых. Эй, ты, как там тебя, иди послушай, что нам скажет многоуважаемый жрец.
Густ махнул рукой, твёрдо решив не давать Энтони слова.
Энтони развёл руками с невинным видом, переглянулся с тем самым стражником, и они вместе отошли в сторонку.
— Я дух, у меня нет рта, и что с того?
Вспылил Кент. Он прекрасно осознавал свои возможности: если он попробует разобраться сам, то не только ничего не вытянет из Густа, но тот ещё и его обведёт вокруг пальца.
— Я тоже дух. У тебя нет рта, а у меня нет ушей.
Ответил Густ.
— Ты ведёшь себя как негодяй, да? Пытаешься задушить развитие Храма!
— Сам ты негодяй! Ты передал Храм в руки Энтони, и он уже давно развивается. Не перекладывай ответственность и не вешай собак на меня.
— Негодяй!
— Сам негодяй!
Два старых духа, чей общий возраст перевалил за полторы тысячи лет, прыгали и ругались друг с другом, словно малые дети. Окружающая нежить тем временем уставилась в небо или начала здороваться друг с другом. А тот стражник дружески пожал руку Энтони, и они обменялись любезностями.
Впрочем, после этой сцены все осознали, насколько высок статус Кента. Этот неприметный старый жрец мог позволить себе пререкаться с Густом! Не будь у них равного статуса, Густ давно бы приказал отрубить ему голову. Кто такой Густ? Председатель Совета духов! В отсутствие Его Величества он был самым могущественным существом в Империи Нежити.
Вдоволь наругавшись и устав, Густ раздражённо произнёс.
— Ладно-ладно, говори, что случилось. Я очень занят, ещё одно слово — и я уйду.
— Хм.
Кент недовольно хмыкнул. Похоже, на этот раз Густа не обжулить.
— Что ты натворил? Зачем активировал Ветер Упокоения?
Душа Густа содрогнулась.
— Ветер Упокоения? Вот это?
Он указал на всё ещё бьющий фонтан дыхания смерти.
— Нет, не это. Тот порыв ветра до этого, от которого у меня чуть мигрень не началась. Хорошо ещё, что он был слабым, иначе беды было бы не миновать. Зачем ты его включил?
— Подожди, что за Ветер Упокоения? Я ничего не делал.
Ошеломлённо ответил Густ.
Кент замер.
— Погоди, неужели ты не знаешь, что такое Ветер Упокоения?
Густ с подозрением оглядел Кента. Как мог Кент знать то, чего не знал он сам? Может, Его Величество поведал ему по секрету? Да быть не может, ведь он был самым доверенным лицом монарха! Впрочем, Кент не выглядел так, будто лжёт, да и способностей на такое у него не было бы.
Привычный образ Кента обманул Густа. Он и представить не мог, что в мире существует такая вещь, как изменение памяти. При поддержке Анге Энтони с лёгкостью переписал воспоминания Кента. Теперь Кент отчётливо «помнил», как серьёзно говорил ему Бессмертный Владыка, рассказывая о Ветре Упокоения.
— Его Величество говорил, что Ветер Упокоения можно активировать только в случае угрозы самому существованию Империи. Он превратит всё измерение в мёртвую пустошь. Все живое должно быть уничтожено.

Комментарии

Загрузка...