— Цзян Юйбай, ну ты и сволочь!
Глаза Линь Цзянься мгновенно налились слезами.
Вчера эта мегера из книжного лишила ее честно заработанных денег, так что теперь нечем платить за квартиру;
Всю ночь она не сомкнула глаз, еле заставила себя встать к плите и приготовить хоть какую-то еду – и тут заявляется этот эгоист и сжирает все до последней крошки!
Даже сестре ничего не оставил!
И еще смеет хвалить ее стряпню!
Обида захлестнула ее с головой. Она во все глаза смотрела на парня, а слезы крупными каплями покатились по ее щекам.
Цзян Юйбай, никогда не знавший, что делать с плачущими девушками, так растерялся, что завертелся на месте:
— Эй, эй, ты чего? Ну не плачь, пожалуйста.
— Я виноват, каюсь! Надо было оставить вам хоть немного...
Но от этих неуклюжих попыток утешить Линь Цзянься только сильнее зарыдала, закусив губу.
Цзян Юйбай открыл было рот, но так и не нашелся что сказать.
Было видно, что девчонка и без того на пределе, а он еще и ввалился без спроса и слопал их единственный обед.
Назад уже не вернуть, но исправлять ситуацию как-то надо...
Подумав, он резко поднялся:
— Я сейчас, мигом! — Бросил он и поспешил к выходу. Шаги его быстро затихли в пролете подъезда.
Линь Цзянься от такой внезапности даже плакать перестала. Она растерянно смотрела на закрывшуюся дверь, не понимая, что произошло.
Он что... испугался ее слез и просто сбежал?
А как же плата за квартиру? Он так и не забрал деньги?
Она хотела встать и приготовить что-нибудь еще для себя и Ваньвань, но в голове стоял сплошной туман, а тело казалось чугунным.
Бессонная ночь в сочетании со слезами забрала последние силы. Ей было трудно даже пошевелить пальцем.
— Посижу минутку... — подумала она.
— Совсем чуть-чуть.
Уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, она прикрыла глаза и мгновенно провалилась в тяжелый, тревожный сон.
...
Разбудил ее невероятно аппетитный, дразнящий запах, заполнивший всю комнату.
Она с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение. На столе исходил паром большой глиняный горшок.
Крышка была сдвинута, и оттуда поднимался густой аромат наваристого куриного бульона.
Рядом суетился Цзян Юйбай, выставляя из пластиковых контейнеров румяные крылышки с солью и перцем, кисло-сладкие ребрышки и большую миску с молочно-белым супом из рыбьих голов с тофу.
Спросонья эта картина показалась Линь Цзянься настолько нереальной, что она решила, будто все еще спит.
— Проснулась? — Цзян Юйбай обернулся и неловко улыбнулся. — Вот... Объел вас, так что решил хоть как-то загладить вину.
— Да, там еще продукты в пакетах, посмотри потом, куда их пристроить.
Линь Цзянься перевела взгляд туда, куда он указывал, и обомлела. У стола выстроились три огромных, набитых доверху пакета.
Там виднелись свежие помидоры, картошка, зелень, аккуратные куски свиной вырезки в пленке, грибы, пачка замороженных креветок и даже пара упаковок с основой для китайского самовара.
Судя по объему, этих запасов двум девчонкам хватило бы недели на две, если не больше.
— Это... все ты купил? — Недоверчиво спросила она.
— Нет, не я... — Цзян Юйбай картинно закатил глаза. — Оно само на грядках выросло, упаковалось и строем пришло к твоей двери.
Линь Цзянься смущенно прикусила губу.
Она переводила взгляд с горячих, источающих умопомрачительный аромат блюд на эти огромные пакеты с продуктами, чувствуя себя ужасно неловко.
Цзян Юйбай расставил все приборы и огляделся:
— А где твоя сестра? Зови ее, остынет же.
Линь Цзянься помедлила, но спорить не стала. Она поднялась и подошла к закрытой двери спальни.
Ваньвань сидела за столом. При звуке шагов она подняла голову, и в ее обычно отрешенных глазах появилось слабое оживление.
Она внимательно всмотрелась в лицо сестры, после чего быстро зашуршала ручкой в блокноте.
Через секунду она показала Линь Цзянься исписанный лист.
«Сестренка, все хорошо?»
В этих неровных строчках сквозила искренняя забота.
У Линь Цзянься защемило в груди. Она подошла, ласково погладила сестру по голове и постаралась улыбнуться:
— Все в порядке, глупышка. Там Цзян Юйбай принес кучу вкусной еды, пойдем пообедаем вместе?
При упоминании этого имени Ваньвань удивленно наклонила голову и снова взялась за ручку:
«Но ты же сама говорила, чтобы я не выходила к нему?»
— Ну... это было раньше, — мысленно вздохнула Линь Цзянься.
Она ведь так тщательно все спланировала: отдать долг, оборвать все контакты и больше никогда не пересекаться с этим несносным парнем.
Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы.
Она словно наяву видела сквозь закрытую дверь эти дымящиеся тарелки и гору продуктов на полу.
Справившись с завихрением чувств в душе, она наклонилась к сестре и тихо прошептала ей на ухо:
— Ваньвань, мы просто поедим. Ты кушай молча, на него даже не смотри и ни в коем случае не заговаривай. Если он что-то спросит – я сама отвечу, хорошо?
Ведь она все это время выдавала себя за собственную сестру. Стоит Ваньвань открыть рот и ляпнуть что-то не то – вся их ложь рассыплется как карточный домик.
Тинвань послушно кивнула.
Линь Цзянься облегченно вздохнула и повела сестру в гостиную.
Когда близняшки вместе вышли к столу, Цзян Юйбай на мгновение потерял дар речи.
Он переводил взгляд с одной девочки на другую, разглядывая два абсолютно одинаковых лица.
Удивительное зрелище.
Одетые в одинаковые домашние костюмы светлых тонов, они казались отражением друг друга. Черты лица, изгиб бровей, форма губ – все было идентичным, но вот энергетика различалась разительно.
У одной взгляд был упрямым, живым и настороженным, у другой – мягким, подернутым легкой дымкой, словно она пребывала в каком-то своем, недоступном для других мире.
— Долго еще глазеть будешь? — Недовольно буркнула Линь Цзянься, которой стало неуютно под его пристальным изучением.
— Долго, — совершенно серьезно и без тени смущения ответил Цзян Юйбай.
И он не врал.
Обе сестры были редкими красавицами, а уж когда они стояли вот так, плечом к плечу, словно два нежных цветка на одном стебле, это зрелище действительно заставляло сердце биться чуточку чаще.
Впрочем, это было чисто эстетическое восхищение, ничего лишнего.
Линь Цзянься явно не ожидала от него такой наглости и на секунду лишилась дара речи.
Она зло зыркнула на этого бесстыдника, демонстративно отвернулась и, подхватив пакеты с продуктами, унесла их на кухню.
— Наглец! — Мысленно выругалась она.
Цзян Юйбай с улыбкой проводил ее взглядом, а когда повернулся к столу, перед его носом оказался уже знакомый блокнот на пружине.
«Привет, Цзян Юйбай!»
Он поднял глаза и встретился взглядом со второй сестрой.
В ее глазах не было враждебности – лишь тихое, детское любопытство. Темные зрачки блестели, как мокрая галька на дне ручья.
У Цзян Юйбая внутри почему-то странно екнуло.
— Привет... — выдавил он, почесав затылок и чувствуя, как к щекам приливает тепло.
— Так, соберись, не хлюпик же какой-то, — мысленно одернул он себя и уже спокойнее добавил:
— Рад встрече, Линь...
— Цзян! Юй! Бай!
Договорить он не успел. Из кухни ураганом вылетела Линь Цзянься и буквально грудью заслонила сестру.
— Не смей к ней приставать!
— Да кто к ней пристает... — Цзян Юйбай опешил и посмотрел на Тинвань, но та уже безучастно ковырялась палочками в рисе.
— Хм... — протянул он.
— Линь Тинвань?
Он позвал ее по имени, решив проверить свою догадку.
Но девочка даже ухом не повела, продолжая меланхолично жевать.
Зато Линь Цзянься напряглась еще сильнее, превратившись в настоящую тигрицу, защищающую тигренка.
Цзян Юйбай все понял. В его душе проснулся дух авантюризма.
— Похоже, старшая сестрица провела с ней серьезную беседу и наложила строжайшее вето на любые разговоры со мной.
Он решил немного поиграть на ее нервах и с наигранной обидой произнес:
— Слушай, одноклассница Линь, мы вообще-то с твоей сестрой за одной партой сидим и отлично ладим в школе. С чего вдруг дома мне с ней даже парой слов переброситься нельзя?
Тинвань, услышав это, на секунду замерла и удивленно посмотрела на сестру.
Линь Цзянься буквально окаменела.
Она попыталась сохранить невозмутимый вид, но глаза ее предательски забегали, а голос дрогнул:
— Да я... вовсе не это имела в виду. Просто... ты иногда бываешь слишком шумным, я не хочу, чтобы ты ее напугал.
Видя, как она паникует, Цзян Юйбай едва сдерживал дикий хохот. Ему стоило огромных усилий не рассмеяться прямо ей в лицо.
Он сделал недовольную мину:
— Ладно-ладно. Буду общаться с ней в школе, пока тебя рядом нет.
— Вот... так-то лучше.
Линь Цзянься тихо выдохнула, радуясь, что гроза миновала.
Она поспешно уселась на стул и принялась уплетать обед, стараясь больше не поднимать опасную тему.
Тинвань ела очень аккуратно, маленькими порциями. Линь Цзянься поначалу тоже пыталась соблюдать приличия, но голод быстро взял свое. Вскоре она уже вовсю орудовала палочками, набивая рот так, словно пыталась заесть весь накопившийся за сутки стресс.
Цзян Юйбай сидел напротив, подперев щеку рукой, и с нескрываемым удовольствием наблюдал за этой картиной.
Когда с едой было покончено, он слегка побарабанил пальцами по столу:
— Ну а теперь... рассказывай, что у вас стряслось.
Линь Цзянься, как раз допивавшая бульон, замерла с пиалой в руках.
За шутками и вкусной едой она на время позабыла о суровой реальности, но теперь пришло время возвращаться с небес на землю.
Они ведь не просто одноклассники.
Этот парень – хозяин квартиры, в которой они живут. А она – нерадивая должница, которая снова не сдержала слово.
Она аккуратно поставила пиалу на стол и выпрямилась.
— Спасибо за обед... — тихо произнесла она, глядя в стол. — И за продукты тоже.
Цзян Юйбай лишь молча приподнял бровь, ожидая продолжения.
Он понимал, что сейчас начнется самое главное.
Линь Цзянься судорожно сжимала пальцы, подбирая слова. Ей было невыносимо стыдно.
Наконец она выдавила из себя:
— У меня... сейчас есть только восемьсот юаней. Можно мне... отдать остаток чуть позже? Обещаю, я найду деньги в ближайшие дни.
Ее уши залила краска стыда. Даже если не тратить деньги на еду благодаря его покупкам, больше этой суммы она наскрести не могла.
Цзян Юйбай хоть и догадывался о чем-то подобном, все же притворно нахмурился:
— Чуть позже?
Тинвань переводила встревоженный взгляд с сестры на гостя, чувствуя напряжение.
— Да, — твердо, хоть и с дрожью в голосе, ответила Линь Цзянься. — В этот раз я точно все верну.
— Слушай, Линь Цзянься, ты мне ровно то же самое говорила неделю назад, не так ли?
Девочка долго молчала, опустив голову. Наконец она тихо произнесла:
— Я поняла... Мы с сестрой съедем сегодня же.
— Да подожди ты, — вздохнул Цзян Юйбай, останавливая ее жестом. — Кто тебя выгоняет? Я разве сказал «нет»?
Линь Цзянься удивленно вскинула голову, в ее глазах блеснула надежда:
— Ты... согласен подождать?
— Я этого тоже не говорил, — усмехнулся он.
Линь Цзянься сердито сощурилась. Ей безумно захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.
— И что это значит? Чего ты хочешь? — Сквозь зубы процедила она.
Цзян Юйбай откинулся на спинку стула и посерьезнел:
— Понимаешь, формально арендой заправляет моя мама, я лишь помогаю собирать деньги. Если ты будешь постоянно задерживать оплату, мне будет трудно оправдываться перед ней.
— Мы хоть и учимся вместе, но я не могу постоянно делать для тебя исключения. Ты ведь понимаешь это?
Линь Цзянься побледнела. Она понимала, что он прав. Он и так пошел ей навстречу, а она снова пришла с пустыми руками.
Но парень вдруг продолжил:
— Поэтому... я хочу знать, что у вас происходит. Чтобы мне было что ответить маме, если она спросит.
Девочка недоверчиво посмотрела на него:
— И что именно ты хочешь знать?
— Все просто, — Цзян Юйбай щелкнул пальцами. — На прошлой неделе ты уверяла, что соберешь всю сумму. Почему сейчас только восемьсот? Не на улице же ты их потеряла?
Линь Цзянься бросила короткий взгляд на сестру, вздохнула и решилась рассказать все как есть.
— В конце лета я устроилась на подработку в книжный магазин «Сизиф». Должна была раскладывать книги после уроков. Хозяйка обещала платить тысячу двести в месяц...
Она подробно описала вчерашний разговор с тетей Чжао.
— ...И в итоге вчера она выдала мне только шестьсот юаней. С моими личными сбережениями как раз выходит восемьсот.
В ее голосе под конец зазвучала обида пополам со злостью на несправедливость этого мира.
— Я найду другую работу... Честно. До конца месяца я обязательно все верну.
Она с надеждой и страхом посмотрела на Цзян Юйбая. Сейчас их с сестрой судьба была полностью в его руках.
Но парень не выглядел рассерженным. Он лишь задумчиво потер подбородок, а на его лице появилось странное выражение.
— Погоди-ка, — прищурился он. — Как, говоришь, называется этот магазин?

Комментарии

Загрузка...