Цзян Юйбай даже опешил, глядя на эти яростные, нервные штрихи. Чего это она так взвилась?
Он хмыкнул, отложил черновик в сторону и решил больше не лезть к ней. В конце концов, он просто хотел как-то наладить контакт с новой соседкой по парте, раз уж им суждено сидеть вместе.
Но эта ее реакция... Точно такая же, как у ее ненормальной сестрицы вчера. Словно он держит в руках какой-то жуткий компромат и собирается их шантажировать.
Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Будем учиться.
Цзян Юйбай открыл свой учебник и попытался сосредоточиться на классической поэзии. Однако не успел он прочесть и пары строчек, как краем глаза заметил, что тонкие пальцы соседки бесшумно утащили черновик обратно на ее половину стола.
Он удивленно повернул голову. Линь Тинвань, низко склонившись над партой, что-то быстро писала. Спустя пару секунд листок снова перекочевал на его сторону.
«И что теперь?» – подумал парень, заглядывая в записку.
На бумаге аккуратным, ровным почерком было выведено:
«Прости за резкость. Моя сестра отдаст долг вовремя, не переживай».
Цзян Юйбай невольно покосился на сидевшую рядом девушку. Она по-прежнему сидела неподвижно, уставившись в ту же злополучную страницу, но кончики ее ушей окрасились в нежно-розовый цвет.
Теперь уже сам Цзян Юйбай почувствовал себя немного неловко. В их возрасте, когда гордость ценится превыше всего, искреннее извинение всегда производило сильное впечатление.
Раз уж соседка пошла на контакт, он решил продолжить переписку. Быстро черкнув ответ, он вернул бумажку:
«Да брось, все нормально. Днем раньше, днем позже – мне без разницы».
Линь Тинвань прочитала, но на этот раз замялась перед тем, как ответить. Бумажка вернулась к нему лишь через полминуты:
«Спасибо. Сестра вчера тоже просила передать, что погорячилась. Она была не права».
Цзян Юйбай удивленно потер подбородок. Надо же, эта взбалмошная Линь Цзянься умеет признавать свои ошибки? А ведь вчера вела себя так, будто он явился к ним домой исключительно ради ее неземной красоты.
Хотя ладно, признаться честно, внешность у нее действительно выдающаяся.
Но дело не в этом! Ему просто было чертовски обидно: он, честный и порядочный парень, в ее глазах предстал каким-то грязным волокитой и шантажистом.
Ладно, раз уж они извинились, то и он не станет дуться...
Вдруг его пальцы наткнулись на странную шероховатость на бумаге. Цзян Юйбай присмотрелся: последние слова в ее записке были написаны с такой силой, что грифель буквально прорвал верхний слой бумаги.
«Что за дела?» – пронеслось у него в голове, но он решил не придавать этому значения. Покрутив ручку, он быстро написал ответ:
«Да ладно, проехали. Хотя твоя сестра, конечно, ходячий аттракцион. Я вчера только зашел, слова сказать не успел, а она на меня с порога: „Что тебе от нас нужно?!“»
На этих словах рука Цзян Юйбая замерла. Какое-то странное, смутное чувство дежавю коснулось его сознания. Он тряхнул головой и продолжил писать:
«Кстати, у нее что, мания преследования? Такое ощущение, будто она в каждом прохожем видит личного врага».
Он отложил ручку и толкнул листок на ее сторону стола. Но на этот раз ответа не последовало.
Цзян Юйбай рассеянно крутил карандаш, как вдруг по его спине пробежал неприятный холодок. Он насторожился и сразу посмотрел на дверь класса. Обычно такое предчувствие его не обманывало – так бывало, когда они с Ли Яном жрали чипсы под партой, а у окна бесшумно вырастала фигура классной.
Но в коридоре было пусто.
«Странно...» – подумал он и медленно перевел взгляд на соседку.
Линь Тинвань сидела, уставившись в записку, и лицо ее словно окаменело. На нем не осталось ни одной живой эмоции.
И если раньше ее отстраненность казалась просто спокойной, то сейчас от нее веяло таким могильным холодом, словно она прямо сейчас готова была достать из-под парты ледяную косу и обрушить на него смертоносное комбо.
Цзян Юйбай незаметно отодвинулся на край стула, коря себя за излишнюю болтливость. Ну конечно, они же сестры-близнецы, у них наверняка сильная связь, а он тут расписывает ее сестру как сумасшедшую. Любой бы на ее месте разозлился.
Надо было мягче выразиться, написать что-то вроде: «Она у тебя всегда такая ранимая?» Смысл тот же, но звучит не так обидно.
Пока он предавался запоздалым сожалениям, Линь Тинвань шумно выдохнула, резко повернулась и одарила его испепеляющим взглядом. В следующую секунду несчастный черновик с хлопком приземлился на его половину стола.
Цзян Юйбай уставился на бумагу. Ну вот, приплыли. Соседка обиделась окончательно и бесповоротно.
Смысла оправдываться не было, придется подождать, пока она остынет, а потом попробовать как-то загладить вину.
Он продолжал вертеть ручку в пальцах, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное, нелогичное противоречие.
Линь Тинвань... Линь Тинвань...
Он мысленно вернулся к деталям их вчерашней встречи на вилле.
Хоть они и были близнецами, но вели себя совершенно по-разному. Линь Цзянься смотрела на него волком, в ее глазах горела яростная, непреклонная готовность к обороне. А вот младшая сестра, хоть и обладала точно такой же внешностью, смотрела на него чисто, мягко и с явным любопытством. И ее блокнот с приветствием «Привет, Цзян Юйбай!» и жирным восклицательным знаком выглядел безумно мило.
Цзян Юйбай украдкой посмотрел на сидевшую рядом девушку. Та по-прежнему буравила взглядом одну и ту же страницу учебника, явно костеря его в душе на чем свет стоит.
Ему было трудно сопоставить этот ледяной айсберг со вчерашней очаровательной глухонемой девчушкой. Неужели в школе она просто надевает маску, а дома расслабляется?
Или...
Близнецы...
Пальцы Цзян Юйбая замерли, ручка покатилась по столу. В его голове начала складываться безумная мозаика.
Какая была первая фраза той, вчерашней Линь Цзянься, когда она его увидела?
Он опустил глаза и вчитался в самую первую строчку, написанную его соседкой сегодня на уроке.
«Ты чего вообще хочешь?»
Опа.
Пазл сложился.
Цзян Юйбай наконец понял, откуда взялось это странное ощущение дежавю.
Эта нелюдимая, молчаливая «Линь Тинвань», которая сидит сейчас рядом с ним... Неужели это на самом деле...
Старшая сестра, Линь Цзянься?!

Комментарии

Загрузка...