В день возвращения в Моду Цинь Шаохуэя встретили вовсе не личный водитель и не праздничный банкет.
Его встретил армейский ремень из семи полос кожи.
Цинь Чжэнфэн сидел в кабинете, перед ним лежал подробный отчет по проваленной спекулятивной сессии «Ванхэнг Капитал». Едва сын переступил порог, ремень со щелчком вылетел из шлевок и лег на стол.
─ На колени.
Языком Цинь Шаохуэй все еще огрызался, но тело сработало на удивление послушно.
─ Пап, потерянные деньги мы еще заработаем...
─ По-твоему, я бью тебя за убытки?
Ремень со свистом опустился на мягкое место.
─ У «Ванхэнг» каждый год бывают ошибочные проекты. Ошибся – зафиксировал убыток, разобрал ошибки, отыгрался на следующей сделке.
─ Но ты?
─ Прекрасно зная, что поставки чипов «Фольксвагена» восстановлены, почему ты не закрыл позицию в ту же секунду?
Новый удар ремнем.
─ Из упрямства?
─ Из уверенности, что раз ты ноишь фамилию Цинь, весь мир обязан прогибаться под твои капризы?
Цинь Шаохуэй сжав зубы процедил:
─ Лу Ибэй целенаправленно топил меня. Он мог придержать релиз на пару дней...
─ С какого перепугу чужая компания должна подыгрывать твоим шортам?
Цинь Чжэнфэн от злости снова подскочил на ноги.
─ Ты сам лезешь в игру на понижение, а потом бегаешь и требуешь от всех замолчать! Они официально раскрыли информацию о поставках, а для тебя это личные махинации против тебя?
─ Ошибиться в прогнозе не стыдно. Но превращать торговлю в личную вендетту и привязывать авторитет компании к собственному батрацкому плечу – вот верх идиотизма!
В тишине кабинета раздалось еще несколько хлестких ударов.
Спустя десять минут Цинь Шаохуэй лежал на диване, не рискуя даже попытаться присесть.
Цинь Чжэнфэн брезгливо бросил ремень обратно на стол.
─ Доступ к торговым терминалам заблокирован на полгода. Все это время будешь стажером в отделе управления рисками.
─ Научишься признавать собственные промахи – сможешь выйти из кабинета.
Бросив это, он вышел из комнаты.
Уставившись на закрытую дверь, Цинь Шаохуэй кипел от ярости.
Мало того что отец отказался заступаться, так еще и упек рядовым клерком писать бумажки для тех самых бездумных аналитиков.
Вытащив из кармана телефон, он набрал номер, к которому обращался крайне редко.
Цинь Фэнь.
Самый авторитетный и влиятельный представитель молодого поколения главной ветви клана Цинь, перед которым самому Цинь Шаохуэю полагалось вытягиваться по струнке.
Вызов прошел, и Цинь Шаохуэй жалобным голосом выдал:
─ Брат, меня закатали.
─ Кто?
─ Какой-то тип по имени Лу Ибэй из Пэнчэна.
Пересказав всю историю с банкетом и слитым депозитом, он, разумеется, выставил себя жертвой обстоятельств: угрозы превратились в дипломатические переговоры, а упорное игнорирование стоп-лоссов – в слепую веру в корпоративный анализ.
А вот Лу Ибэй в его версии предстал наглым выскочкой, который прикрывался связями Мэн Е и перебросил трансграничный капитал ради показательной расправы над «Ванхэнг Капитал».
─ Он еще и при всех публично унизил клан Цинь, заявив, что шанхайский «Ванхэнг» ничего из себя не представляет.
На том конце провода помолчали пару секунд.
─ Он упомянул «Ванхэнг» или весь клан Цинь? – холодно переспросил Цинь Фэнь.
Цинь Шаохуэй сбился с толку.
─ Да в общем-то одно и то же...
─ Между ними огромная разница.
Цинь Фэнь не спешил слепо верить его слезам.
─ Скинь мне торговую выписку, список гостей с банкета и публичные документы «Бэйчэнь Капитал». Сиди дома и больше ни в коем случае не связывайся с Лу Ибэем.
─ Брат, так нельзя оставлять...
─ Разберемся, когда посмотрю материалы.
Звонок оборвался, но на лице Цинь Шаохуэя проступила злорадная улыбка.
Стоило Цинь Фэню вникнуть в бумаги, как Лу Ибэю гарантированно наступит конец.
Он даже не подозревал, что, едва открыв присланные файлы, Цинь Фэнь сразу разглядел всю подноготную.
Аналитические записки самого «Ванхэнг» недвусмысленно предупреждали о рисках восстановления поставок «Фольксвагена», а перед принудительным закрытием система трижды выдавала предупреждения о необходимости фиксации убытков.
Крах усугубился вовсе не из-за козней Лу Ибэя, а потому что Цинь Шаохуэй упрямо саботировал приказы риск-менеджеров.
Откинувшись на спинку кресла, Цинь Фэнь набрал номер своего помощника.
─ Проверьте Лу Ибэя и его «Бэйчэнь Капитал».
─ Интересуйтесь исключительно открытыми данными и легальными бизнес-связями, чужие счета не трогайте и пэнчэньцев понапрасну не пугайте.
Помощник уточнил:
─ Стоит ли предупредить людей из «Ванхэнг»?
─ Без надобности.
Хмыкнув над фразой про «унижение клана Цинь», Цинь Фэнь покачал головой.
─ Сначала разберемся, кто тут кому яму копал.
Тем временем в Пэнчэне те самые два с лишним миллиарда долларов полностью встали на баланс.
Восемьдесят миллионов Лу Ибэй перевел в юани на операционные нужды «Бэйчэнь Капитал» и личные расходы, а остальная валюта осталась на счетах Банка Хуашан, распределенная по краткосрочным депозитам, фондам денежного рынка и высоколиквидным государственным облигациям.
Деньги могли полежать без дела, но точно не собирались изображать из себя трупы на беспроцентных счетах.
─ Долларовую часть держите в высокой ликвидности с разбивкой по срокам погашения, чтобы в любой момент забрать нужную сумму без конвертации под будущие заграничные инвестиции или закупки компании.
Лу Ибэй пролистнул страницы договора.
─ Безопасность и ликвидность на первом месте, пусть доходность будет чуть ниже.
─ Будет сделано.
Тан Цзяньго тотчас оставил на полях бумаги необходимые пометки.
Еще пару дней назад у Лу Ибэя едва наскребалось пятнадцать миллионов наличными, а теперь, получив свыше двух миллиардов, его первой мыслью оказалось не приобретение яхт или самолетов, а сохранение тела капитала.
Деньги сами по себе не страшны.
Страшно, когда человек с деньгами не теряет головы и не начинает творить глупости.
Команда Тан Цзяньго хлопотала двое суток, и теперь сам банкир ходил по коридорам с куда более прямой спиной.
Два миллиарда наличными через его филиал – разве это просто отличный показатель?
Это же турбоускоритель, вмонтированный в его карьерную лестницу.
Согласовав все финансовые потоки, Лу Ибэй взглянул на баланс и решил, что грех не отметить столь знаменательное событие.
─ Мэн Е, подняли столько бабла, неужто не отпразднуем по-человечески?
Мэн Е ждал этих слов все четыре дня.
─ Гуляем на все!
─ Собираемся в яхт-клубе Дапэн, я беру организацию на себя!
Он тут же схватил телефон и принялся бомбардировать закрытый чат.
─ Завтра во второй половине дня выходим в море, вечером барбекю на причале, гуляет молодой господин Мэн. Все желающие ставят единички, кого берете с собой – сообщайте заранее, Цинь Шаохуэю и его людям вход строго заказан.
Экран чата мгновенно запестрил колонкой единиц.
─ Как угодно, главное – не тащите болтунов.
Чэн Сыюй тоже состояла в этой группе.
После той вечеринки она решила, что больше никогда не пересечется с тусовкой Лу Ибэя, но уже на следующий день получила приглашение в яхт-клуб Дапэн.
Стоило ей принять его, как соседка по комнате тут же сунулась через плечо:
─ Кто зовет? У тебя лицо счастливее, чем при зачислении на стажировку.
─ Мэн Е.
─ Возьми меня!
Бросив взгляд на фразу о возможности взять спутников, Чэн Сыюй вписала и подругу.
─ Сразу договоримся: никаких съемок исподтишка и никаких геотегов в соцсетях.
Соседка недоуменно нахмурилась.
─ Обычная тусовка на яхте, к чему такие сложности?
─ В прошлый раз Цинь Шаохуэй с Мэн Е повздорили из-за этого жестче некуда, ─ понизив голос, ответила Чэн Сыюй. ─ В их кругу терпеть не могут показуху в интернете. Хочешь и дальше бывать на таких мероприятиях – держи телефон в кармане.
Соседка тут же изобразила жест застегивания молнии на губах.
─ Поняла, сижу тихо, ем чужие сплетни, сама ничего не произвожу.
На следующий день белоснежные причалы яхт-клуба Дапэн запестрели рядами спортивных машин.
В солнечных очках и с распечаткой списка гостей наперевес Мэн Е выглядел то ли охранником, то ли билетным контролером в заповеднике.
Едва Чэн Сыюй с подругой прошли регистрацию, у пирса плавно затормозил черный минивэн.
Дверь отворилась, и из салона вышел Лу Ибэй.
Бросив бумаги, Мэн Е бросился навстречу:
─ Батя приехал!
─ Яхта полностью заправлена и ждет только тебя, командуем отход!

Комментарии

Загрузка...