Упрямство Чэнь Чаншэна причиняло боль всем присутствующим. Мир знал лишь о том, как один мудрец за другим жертвовали собой, но никто не знал, скольким пожертвовал Чэнь Чаншэн, стоя за их спинами. Но в такой ситуации никто не знал, что сказать. И именно это молчание заставило эмоции Чэнь Чаншэна вырваться наружу с новой силой.
Он посмотрел на У Ли и гневно спросил:
— У Ли, отвечай ты! Что важнее: этот мир со всеми его живыми существами или сердце одного человека?
У Ли лишь молча опустил голову. Увидев это, Чэнь Чаншэн перевел свой гнев на Налань Синде.
— Ученый, ты знаешь все от древности до наших дней, ты прочел несметное количество книг! Скажи мне, имею ли я право хоть раз поступить по-своему?
Глядя на Чэнь Чаншэна, Налань Синде поджал губы.
— Мы все в долгу перед Учителем. Весь мир в долгу перед Учителем. Что бы Учитель ни сделал, никто не осмелится сказать и слова против. Но, Учитель, неужели вы действительно хотите, чтобы все наши усилия обратились в прах?
— Хватит мне это говорить, я не хочу это слушать! Спасение мира – это не моя задача! Пусть этот мир развалится на части, пусть расколется на куски, какое мне до этого дело?!
Сказав это, Чэнь Чаншэн посмотрел на иллюзию Хуа Фэн.
— Хуа Фэн, я собираюсь уничтожить Восемь Пустошей и Землю Перерождений. Что ты намерена делать?
Иллюзия Хуа Фэн тихо ответила:
— Поступок Учителя неверен. Но это то, что Учитель хочет сделать. Хуа Фэн без колебаний пойдет за вами и в огонь, и в воду.
— Очень хорошо. Твоих слов мне достаточно, – кивнул Чэнь Чаншэн. – Стольких людей я учил, стольким помогал, но только у вас, младших, есть совесть. А некоторые, я смотрю, прожили столько лет впустую. Что ж, и без них я, Чэнь Чаншэн, смогу уничтожить этот мир.
Слова Чэнь Чаншэна, словно острый нож, вонзились в сердца У Ли и остальных.
Вжух!
Внезапно в пустоте появилась трещина, и из нее донесся жалобный голос:
— Заставила меня тащить твое настоящее тело через такое огромное расстояние! Я чуть старые кости не сложил!
Из разлома вышли Гэ Хун «Маленький Бессмертный Старец» и фея в белых одеждах. Увидев эту фею, все присутствующие стали серьезными. У Ли и Налань Синде даже выглядели немного напуганными.
Окинув всех взглядом, фея в белом подошла к Чэнь Чаншэну, подняла руку и нежно коснулась его лица.
— Сколько же мы не виделись? Почему мой брат Чаншэн снова стал таким? Кто обидел брата Чаншэна? Няньшэн поможет тебе отомстить.
Услышав голос Няньшэн, Чэнь Чаншэн глубоко вздохнул, и буря в его сердце немного улеглась.
— Ничего страшного. Твой брат Чаншэн оказался бездарным. Не только проиграл, но и позволил другим сесть себе на шею.
— Проиграл так проиграл. Даже если брат Чаншэн проиграет весь мир, у тебя все еще есть я.
Сказав это, Няньшэн повернулась к Гэ Хуну.
— Маленький Бессмертный Старец, ты должен моему брату Чаншэну услугу. Ты признаешь этот долг?
Маленький Бессмертный Старец посмотрел на смутный силуэт вдалеке, затем на покрасневшие глаза Чэнь Чаншэна и беспомощно ответил:
— Этот долг я, конечно, признаю, но...
— Никаких «но»! Главное, что ты его признаешь. Если не признаешь, можешь уходить прямо сейчас.
От этих слов Маленький Бессмертный Старец в отчаянии зачесал в затылке, а потом повернулся к смутному силуэту.
— Вы же уже выиграли! Зачем вы его злите?! Он и так на грани безумия, а вы его доводите до ручки! Ну вот, отлично! Теперь никому не жить, ляжем все вместе в одну могилу!
Видя, что происходит, молчавший до этого Чэнь Тринадцатый снова заговорил.
— Учитель, Тринадцатый знает, что вас обидели. Теперь, когда гнев утих, прежний Учитель должен вернуться, верно? Я и так уже мертвец. Возможность сделать что-то последнее для Учителя и для этого мира перед исчезновением – для Тринадцатого это уже высшее удовлетворение.
— Я не согласен! Тринадцатый, поверь мне! Хоть я и не могу вернуть тебя к жизни, но заставить тебя прожить еще три-пять тысяч лет – это не проблема!
— Я знаю, – Чэнь Тринадцатый с улыбкой кивнул. – Учитель всегда может то, что не могут другие. Но что будет после этих трех-пяти тысяч лет жалкого существования? Человек в конце концов должен умереть. «Жизнь должна быть яркой, как летний цветок, а смерть – прекрасной, как тихий осенний лист». Таково желание Тринадцатого, таковы его мысли. Тринадцатый с детства был упрям и никогда ни о чем не просил. Сегодня Тринадцатый умоляет Учителя.
Сказав это, Чэнь Тринадцатый сложил руки и совершил глубокий поклон Чэнь Чаншэну. Глядя на Чэнь Тринадцатого, который впервые по-настоящему «просил» его о чем-то, глаза Чэнь Чаншэна покраснели.
— Фух! – он глубоко вздохнул и, дрожащими губами, произнес: – Мэн Юй, твой муж сейчас собирается на верную смерть. Уговори его.
Мэн Юй мягко улыбнулась, посмотрела на стоявшего рядом Чэнь Тринадцатого и сказала:
— Учитель, я всего лишь простая женщина. Все важные дела в доме решает мужчина. В моих глазах мой муж – величайший герой этого мира, никто с ним не сравнится.
Услышав это, Чэнь Чаншэн с болью зажмурился. Спустя долгое время он открыл глаза.
— Когда я впервые встретил тебя, я сказал: если ты попросишь, я помогу. Раз уж ты так говоришь, я исполню твою волю. Уходите все. Пусть все будет так, как вы хотите.
Сказав это, Чэнь Чаншэн развернулся и вернулся в свою полуразрушенную комнату. Глядя ему вслед, все открыли рты, но так и не смогли вымолвить ни слова. Спустя некоторое время все разошлись. На месте остались лишь Няньшэн и Гэ Хун.
— Моя драгоценная госпожа, нам пора возвращаться, – поторопил ее Гэ Хун. – Нельзя оставлять то место надолго без присмотра. Мое отсутствие уже было очень рискованным.
— Я знаю. Дай мне посмотреть еще немного.
Спустя десять вдохов Няньшэн вместе с Гэ Хуном тоже исчезла.
***
В пустоте.
Вжух!
Острая энергия меча рассекала бесконечную пустоту. Тот самый смутный силуэт спасался бегством от преследовавшего его Чэнь Тринадцатого.
— Бог Меча, не будь так заносчив! Неужели ты думаешь, что я не смогу с тобой сразиться?
В ответ на слова силуэта Чэнь Тринадцатый спокойно ответил:
— В моем нынешнем состоянии я, конечно, не смогу тебя победить. Но отсечь часть тебя – вполне возможно. Ты хотел моей жизни, я могу тебе ее отдать. Но ты не должен был обижать Учителя. Если ты разумен, позволь мне нанести тебе один удар. Если будешь сопротивляться, то мой последний удар будет предназначен для тебя.
Услышав это, смутный силуэт чуть не разразился проклятиями. Бог Меча был уже на исходе сил, но все знали, что у него остался еще один, последний удар. Это означало, что он мог выбрать любого и забрать его с собой в могилу. Никто не хотел быть утащенным на тот свет умирающим.
Подумав об этом, силуэт замедлил свой полет. В конце концов, получить ранение всяко лучше, чем лишиться жизни.

Комментарии

Загрузка...