— Шанс дается лишь единожды! — Лу Цзэ пристально вглядывался в лицо стоящего перед ним гопника, чеканя каждое слово. — А значит, беречь его нужно пуще прежнего.
Тот стоял ни жив ни мертв, и лицо его выражало глубочайшее уныние. Сперва он замышлял откреститься первой попавшейся отговоркой, однако вновь прокрутил в голове, как ловко и беспощадно этот учитель только что разделался с его компанией, и рассудил, что безопаснее выложить чистую правду.
Глубоко втянув воздух, парень резко развернулся и указал пальцем на стоящую неподалеку Цзи Фаньмэн. Голос его взмыл сразу на несколько тонов:
— Это она!
— Все это затеяла она!
— Она сказала, что в их класс пришел новый училка, который ей не по нутру, ну и...
Слова хулигана грянули над ухом Цзи Фаньмэн точно раскат грома. «Сдала?! Вот так просто взяла и продала с потрохами?! К чему эта низость?! А как же уговор? Разве мы не клялись стоять друг за друга горой при любых раскладах, никогда не переметываться к врагу и держать рот на замке?!»
Глаза Цзи Фаньмэн мгновенно округлились, лицо залила густая краска. Губы ее затрепетали в попытке выдать хоть какое-то оправдание, но Лу Цзэ опередил ее.
Наотмашь взмахнув орудием, он с глухим треском вновь отоварил гопника по куполу.
— Не суй мне тут свою собачью чушь! — Рявкнул Лу Цзэ прямо ему в ухо.
Бедолага аж подпрыгнул от испуга и в полной растерянности воззрился на учителя, абсолютно не понимая, куда тот клонит.
— По-твоему, ученики из моего класса способны на подобную низость? — Звонкий хлопок прервал его речь. — Им продохнуть некогда за учебниками! Станут они майнить подобную дрянь?! — И снова сокрушительный удар! — Нагадил сам, так еще и смеешь возводить напраслину на моих ребят?!
— Я тебе покажу, как сочинять! — Хлопок! — Я тебе покажу, как клеветать на честных людей! — Хлопок!
Лу Цзэ сыпал упреками, как из дырявого мешка, ни на грамм не уменьшая силу ударов. От этой экзекуции гопник окончательно потерял ориентацию в пространстве. Вскинув руки, он бессильно закрывал голову, судорожно пытаясь протиснуть хоть слово объяснения:
— Да... да нет же... Я правда... Я правду говорю...
— Правду?! — С еще большей свирепостью взревел Лу Цзэ. — Опять за свое трепло?! Да я получше твоего знаю девчонок из своего класса! Станут они водиться с таким отребьем, как вы?! Сочиняй больше! Давай, залей мне еще сказочку!
Слушая эти тирады, Цзи Фаньмэн вспыхнула до самых корней волос. И вовсе не оттого, что Лу Цзэ так истово ее «защищал», а оттого, что он переигрывал настолько бессовестно и топорно, что ей самой становилось тошно. Если Цзи Фаньмэн просто сгорала от стыда, то парень ревел уже без дураков. Не будь оружие в руках Лу Цзэ столь кошмарным, а сам он – столь неумолимым, хулиган обязательно возопил бы о том, что думает на самом деле: «Ученики из твоего класса за учебниками продохнуть не могут?! Что за бред?! Да если в их тетрадях найдется хоть одна пометка, я лично дам себя розгами забить! И вообще, что значит „не станут водиться с подобным отребьем“?! Да ты понятие не имеешь, что я – дубина под метр восемьдесят ростом и под восемьдесят кило весом – при каждой встрече расплываюсь перед этой Цзи Фаньмэн в улыбке и сладким голоском величаю ее „сестрицей Мэн“! Кабы ты не оказался еще свирепее ее, стал бы я ее сдавать?!»
Обида! Унижение! Боль! Беспомощность! Гремучий коктейль из этих чувств окончательно разнес в дребезги психику парня. Не выдержав экзекуции, он, заливаясь слезами и соплями, сполз на полукорточки и, обхватив голову руками, жалобно запричитал.
Завидев это, Лу Цзэ наконец сменил гнев на милость. Тяжело вздохнув, он слегка отвесил бедолаге легонький лещовник по затылку:
— Так ты, выходит, не соврал?
Парнишка не нашел в себе сил вымолвить слово – лишь закивал, точно заводной.
— Хм, судя по виду... и правда... вроде не врет... — пробормотал Лу Цзэ себе под нос и перевел взгляд на Цзи Фаньмэн, все еще стоящую на своем стуле. Лицо его изобразило крайнее замешательство. — А ведь он дело говорит, а?
Голос учителя прозвучал необычайно ласково.
— Учитель Лу... я... — Цзи Фаньмэн стиснула зубы. Понимая, что день сегодня окончательно не задался, она решила чистосердечно во всем признаться. Но стоило ей раскрыть рот, как у ног Лу Цзэ раздался болезненный вопль:
— А-а-а!
А вслед за этим прогремел наполненный «священным праведным гневом» голос учителя:
— Слыхал?! Что только что сказала ученица моего класса?! Она сказала, что знать ни о чем не знает!
Ученик получил увесистый пинок по пятой точке.
— Я тебя спрашиваю: слышал?!
— Слы... слышал... Ы-ы-ы... — Гопник окончательно выкинул белый флаг. Этот демон! Этот супостат, выдающий черное за белое, а оленя – за лошадь! «Да черта с два я слышал! Она же и слова сказать не успела, а ты уже пинаться лезешь!»
Но что он мог поделать? За свои неполные двадцать лет он впервые столкнулся с подобным типом. Жизнь! Точно, главное – сохранить жизнь! В древности те, кто упрямо твердил, что олень – это олень, в итоге были истреблены Чжао Гоо! Поэтому, когда Лу Цзэ гаркнул прямо над его ухом:
— Громче! Я не слышу! — Измученный парень на дрожащих ногах поднялся с пола. Одной рукой он судорожно утирал рукавом слезы, а другой вцепился в подол своей куртки. И голосом, тоненьким и писклявым, точно у обиженной девчонки, выдавил:
— Она сказала... что ничего не знает... Это я сделал... Да... это все я...
— Ф-ф-ух... — в гробовой тишине класса кто-то судорожно вздохнул, отчего атмосфера в кабинете стала еще более дикой и абсурдной.
Лу Цзэ, впрочем, не обратил на это ни малейшего внимания. На его лице наконец проступила довольная улыбка. Похлопав бедолагу по плечу, он подытожил:
— Вот и ладно. Честные да послушные – вот кто хорошие мальчики. Раз ты проявляешь такое рвение, так и быть, не потащим тебя в отделение. Идет?
Услыхав эти слова, парень чуть не расплакался от нахлынувшей благодарности и закивал головой так, будто хотел ее оторвать.
— Однако... — Лу Цзэ резко сменил тон и вскользь метнул взгляд в сторону Цзи Фаньмэн. — Завалиться ко мне в класс и устроить подобную заваруху... Если я не разберусь с этим как следует, то просто не смогу смотреть в глаза своим ученикам. Сам посуди, разве я не прав?
Хулиган кивал уже абсолютно механически.
— Дай-ка подумать... — Лу Цзэ скрестил руки на груди, изображая глубокое раздумье. — Сделаем так!
Говоря это, он цапнул со стола ближайшего ученика листок бумаги, подхватил ручку и примялся быстро писать, приговаривая на ходу:
— Вообще-то я человек мягкий, зла никому не желаю...
«Ну да, как же, верю...», – пронеслось в голове у парня.
— ...И только что, слушай, как ты распинался перед Цзи Фаньмэн – мол, «ты моя принцесса, а я твой король» и все в таком духе, — я подумал: а ведь в этом есть эдакая артистическая жилка! А посему я решил помочь тебе развить этот талант.
Рука Лу Цзэ мелькала по бумаге с невероятной скоростью, а сам он продолжал небрежно бросать фразы:
— Видишь, какой я милосердный? Вместо того чтобы сдать тебя ментам, я взялся за твое воспитание.
Выпрямившись, Лу Цзэ протянул исписанный лист оболтусу:
— Скажи, разве ты не должен быть мне по гроб жизни благодарен?
— Угу, угу, угу! — Закивал тот и, приняв бумажку, развернул ее.
В то же мгновение парень обомлел.
В самом верху страницы черным по белому было написано:
«Меня зовут Вэй Шуфэнь...»

Комментарии

Загрузка...