Вскоре после этого капитан Сайто лично пожаловал в Столичный полицейский департамент во главе своего отряда.
Сперва он принял пленного радиста, а затем, как и ожидалось, потребовал от Линь Цзэ отчета о подробностях захвата.
Линь Цзэ выложил всё как на духу, и капитан Сайто остался весьма доволен услышанным, кивнув в знак одобрения.
Он даже не преминул отвесить комплимент: ─ Линь-сан, майор Китахара действительно не ошибся в тебе. Если бы штаб военной полиции пока не воздерживался от приема на службу китайцев, я бы сам с удовольствием перевел тебя к нам!
Не обладай Линь Цзэ нужными связями и протекцией – ну и что с того, что операция увенчалась успехом?
Сайто и словом бы не обмолвился с каким-то китайцем.
Но раз дорогой Линь-сан приходился хорошим знакомым хорошего знакомого Китахары Ранскэ, для капитана Сайто это меняло дело в корне.
В конце концов, красное словцо ничего не стоит – почему бы и не бросить пару дежурных фраз.
Затем Сайто уединился в кабинете Гао Шэнпина, и около часа они о чем-то шептались, после чего японский капитан со своими людьми отбыл обратно в штаб военной полиции.
Едва Сайто скрылся, Гао Шэнпин снова вызвал к себе Линь Цзэ, бросил ему папиросу и расплылся в улыбке: ─ Капитан Сайто чрезвычайно доволен! Предыдущие дела вечно шли кувырком, а теперь мы вроде как искупили вину и оправдали доверие военной полиции.
Линь Цзэ щелкнул зажигалкой, подкуривая шефу, а Гао Шэнпин покровительственно похлопал его по тыльной стороне ладони.
─ Только что Сайто поручил мне новое задание. Говорит, мол...
Линь Цзэ тут же вклинился: ─ Начальник, мне кажется, я здесь буду не к месту.
Гао Шэнпин раскатисто засмеялся: ─ Ай да ты! Во всем хорош, да только временами больно упрям, как козел, действуешь строго по уставу! Я-то как раз собирался поручить это дело тебе. Капитан Сайто велел установить слежку за одним подозрительным типом, и я подумал – почему бы снова не отправить твой отряд? Разве бывает слишком много заслуг?
Линь Цзэ задумался.
Эту лямку тянуть нельзя!
Теперь-то он наконец во всем разобрался – что к чему в этой игре!
─ Начальник, я безмерно тронут вашим доверием, но осмелюсь доложить: на этот раз мне никак нельзя браться за это дело.
Гао Шэнпин удивленно вскинул брови: ─ Вот как? И каковы же твои соображения?
─ Послушайте, начальник: мы уже взяли шпиона и добыли шифроблок, такая заслуга и без того навлечет на нас завистливые взгляды. К тому же я числюсь в штате полиции 3-го внешнего района, а вечно суетиться по части детективного отряда – дело не по чину. Вы курируете сыщиков, а Сюй Пэн и его шайка только-только начали присмиреть; тут как раз нужен классический подход – кнут и пряник. Пусть лучше детективный отряд и отрабатывает эту наружку.
Гао Шэнпин затянулся, поразмыслил с минуту и согласно кивнул.
─ Шэнминь, рассуждаешь здраво.
Он затушил окурок в пепельнице и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету.
─ Слежка – дело привычное для сыщиков, они на этом собаку съели. Но что, если они снова набредут на крупную рыбу? Не зазнается ли Сюй Пэн пуще прежнего?
─ Начальник, а вы сделайте так: отправьте Сюй Пэна на дело во главе группы, а сами изредка наведывайтесь на точку, осуществляйте общее руководство. В конце концов, какую бы рыбу они ни поймали, вся слава достанется вашему мудрому руководству! Ну а если, упаси бог, операция сорвется, то виноват окажется исключительно бестолковый Сюй Пэн – отличный повод еще разок поставить его на место. Разве не идеальный план?
Гао Шэнпин прикинул так и этак – и нашел идею блестящей: ─ Шэнминь! Да ты мой живой Чжугэ Лян! Так и подмывает перевести тебя прямо к нам в департамент.
Тут же испугавшись, как бы Линь Цзэ не взял лишнего в голову, он поспешил пояснить: ─ Дело не в том, что мне лень возиться с переводом. Шэнминь, рановато тебе в твои годы в аппарат департамента соваться – ничего хорошего из этого не выйдет. Послужи еще немного в районном участке, годика через два займешь пост начальника, а уж оттуда прямиком к нам перейдешь – минимум на должность полновесного начальника отдела, глядишь, со временем и до моего кресла замглавы дослужишься!
Линь Цзэ польщенно улыбнулся: ─ Куда мне до таких высот, буду верой и правдой служить под вашим началом.
Довольный Гао Шэнпин отпустил его, предварительно сказав еще пару ободряющих слов.
Вернувшись в свой пост, Линь Цзэ заперся в кабинете.
Дело принимало скверный оборот – того и гляди разразится буря.
С этим радистом определенно было что-то нечисто!
Кухня в том доме зияла подозрительной чистотой.
На плите не обнаружилось ни малейших следов стряпни, а в топке не валялось даже золы от прогоревших дров!
Нынче покушать вне дома – та еще задачка, без пароля и еды-то не купишь. И вот этот человек, тайный агент, сидел без кухонной утвари и изо дня в день бегал харчеваться по кабакам?
Но куда важнее другое – Линь Цзэ ведь возвращался в спальню после облавы.
На кровати у этого сукина сына не было противомоскитного полога!
Хотя холода уже подступали, по бэйпинскому обычаю тонкие летние сетки принято держать до самых заморозков, и лишь потом менять на плотные.
Пусть даже этот тип отличался исключительным рвением и свернул полог заранее, куда делись бамбуковые шесты для него?
Не разбирать же и сами крепления в самом деле, чтобы потом водружать их заново с наступлением зимних холодов!
Да и эта нелепая сцена с шифроблоком, лежащим вповалку с радиостанцией.
Пусть даже из-за нехватки людей в группе связи не всегда полагался отдельный радист и шифровальщик в одном флаконе, но дешифровку-то в любом случае обязаны были сбывать наверх!
В подпольной работе не бывает случайных совпадений.
Этот радист либо раскололся раньше, либо его уже сдали, и в доме по переулку Сицюэ он отродясь не жил.
Весь этот спектакль с задержанием разыграли как по нотам!
И разыграли либо для внутреннего пользования, либо с прицелом на людей из бэйпинской резидентуры.
А когда Гао Шэнпин обмолвился о грядущем задании по наружному наблюдению, Линь Цзэ окончательно сложил мозаику.
Это была заброшенная наживка, чисто воды «рыбалка» на бэйпинскую станцию!
Штаб военной полиции как минимум вычислил точку рандеву или же кого-то из сотрудников подполья, кто непременно сунется на контакт, рискуя головой после ареста радиста!
При удачном раскладе они рассчитывали вытащить из воды такую рыбину, о которой те и не мечтали!
Оставался лишь один неразрешенный вопрос.
Каким образом японцы просчитали, что громкое задержание радиста вынудит агентов бэйпинской станции тут же выйти на связь?
И откуда они вообще узнали явки и пароли?
Неужели в их рядах завелся крот?
К вечеру Линь Цзэ привел себя в порядок и стал собираться домой.
Заглядывать в кондитерскую к старику Ма он не стал.
Появление той самой шифровальной книги ясно указывало на то, что канал связи между станцией и центром, судя по всему, скомпрометирован.
Идти к старику Ма сейчас не имело смысла: вздумай он отправить в центр тревожную депешу, а центр свяжется с бэйпинской станцией – и если шифр трещит по швам, японская военная полиция вмиг просечет наличие утечки.
К тому же круг подозреваемых слишком узок, а тень на Линь Цзэ падала нешуточная.
Так что к старику Ма он не пойдет; более того, Линь Цзэ решил: даже если старик выведет условный знак о встрече, он к нему не сунется.
Дело тут не в доверии к связному, а в том, что в подобные моменты личная безопасность превыше всего.
Что же до попытки предупредить бэйпинскую станцию...
Линь Цзэ выбрал выжидательную позицию: помочь им – долг чести перед лицом общего врага на антияпонском фронте.
А не вмешиваться – обязанность перед собственным инстинктом самосохранения.
Заметив, что шеф собирается на выход, Ван Сяошоу тут же прибежал вприпрыжку: ─ Господин Линь, на входе в переулок Байшунь открылся новый ресторанчик с шанхайскими харчами, может, заглянем пропустить по рюмашке? Давеча как раз звали.
Линь Цзэ бросил на него взгляд: ─ Слыш, Ван Сяошоу, ты часом не на левых харчах поднялся?
«Левыми харчами» на сленге звались левые приработки.
Ван Сяошоу хихикнул: ─ От вас ничего не утаишь, господин Линь! Только я ничего противозаконного не замышлял: у соседей сзади из-за ремонта усадебной межи сыр-бор разгорелся, я и заглянул помирить их. Обе семьи – торговцы зажиточные, как всё утряслось, раскошелились щедро! Я и подзаработал десятку-другую. На ночлежку у шлюх, может, и маловато, но на знатный ужин в самый раз!
Тамошние «шанхайские харчи» – это угощение, что готовили пристойные девицы из закрытых заведений.
Ну, не то чтобы совсем проститутки в привычном понимании, скорее – искушенные кулинарки при элитных салонах, стряпающие изысканно и с фантазией. Накроют стол, составят компанию за выпивкой и беседой, хоть стихи читай, хоть за жизнь рассуждай; а уж если охота в пальчики сыграть – хозяюшки охотно составят компанию на весь вечер.
Ну а если пожелаешь уединиться на простынях – хе-хе, выкладывай серебро звонкой монетой!
Нынче простому народу в Бэйпине жилось всё горше, зато мир развлечений в восьми больших хутунах переживал противоестественный расцвет. С одной стороны, разбогатевшие на крови предатели-ханьцзяни швыряли налево и направо награбленное имущество, устраивая пиры горой и гуляя напропалую ночи напролет.
С другой стороны, всеобщая нищета гнала в хутуны всё новых юных девиц, пополняя ряды заведений свежей кровью и подогревая спрос у клиентуры.
И вот поди ж ты, даже южная мода на изысканную стряпню добралась до этих мест.

Комментарии

Загрузка...