Ошеломлённый ударом ронин по привычке вытянулся по струнке и гаркнул: ─ Хай! [
Так точно!
]
Лишь спустя секунду, потирая пылающую щеку, он сообразил, в чём дело, и уставился на Линь Цзэ полными злобы глазами: ─ Ты смеешь бить меня?! А? Ты говоришь по-японски?
Холодно усмехнувшись, Линь Цзэ добавил ещё две оплеухи, от которых физиономия японца разнесло так, что голова стала похожа на пышный бэнто.
[Система! Обнаружено умышленное причинение телесных повреждений. Награда: 20 леденцов на палочке]
Не хочешь давать нормальных наград – так и скажи! К чему эта мелочь с колой да леденцами, кого они надеются этим провести?
Злость Линь Цзэ лишь усилилась: ─ Тупица! Ты позоришь всё Великое японское государство! Я знаком с самим начальником военной полиции, и если ты продолжишь подрывать с таким трудом достигнутое нами примирение, я отправлю тебя прямиком в жандармерию!
Хмель из головы ронина выветрился мгновенно. Услышав безупречную японскую речь, заметив уверенные манеры незнакомца, в которых не было ни капли фальши, а также упоминание военной полиции...
Может, этот тип – из тех самых безжалостных демонов из Токкоко, что притворяются китайцами ради какого-то секретного задания?!
Ронин задрожал мелкой дрожью: жестокость тайной полиции была притчей во языцех – они не щадили ни чужих, ни своих.
─ Прошу прощения! Прошу прощения! Умоляю простить меня! Я исчезаю!
С этими словами он задом наперед, сгибаясь в три погибели, отступил на десяток шагов, а затем развернулся и припустил во всю прыть.
Окружавшие их зеваки онемели от удивления!
Разве нынче не японцы здесь хозяева?
С чего это наш господин Линь по-прежнему держится так дерзко?!
Да ещё и балакает с ними на их птичьем языке!
Старый хозяин сучжоуской кондитерской молча наблюдал за происходящим, гадая про себя, к чему бы это.
Остальные же предпочитали не утруждать себя лишними думами: для них господин Линь оставался непобедимым и грозным защитником.
─ Господин патрульный начальник! Господин Линь! Загляните к нам в лавку пропустить рюмачку, из Нюланьшаня как раз свежего подвезли!
─ Господин Линь, послушайте меня! Вымотались на службе, зайдите отдохнуть, я заварю свежего лунцзина самого первого сбора!
Линь Цзэ кивнул толпе, бросил успокаивающий жест растерянной женщине, велев ей идти домой, и перевёл дыхание.
Ван Сяошоу подбежал к нему с глазами, полными благоговения: ─ Батя... то есть господин начальник, вы ещё и по-японски умеете?
─ Забыл, что ли, что у меня соседи – японская чета? Я к ним часто в гости захаживал, вот и нахватался, – бросил Линь Цзэ.
Разогнав зевак по лавкам, он сделал ещё круг по участку и вернулся домой.
Раздумывая, чем бы поужинать, он услышал стук в ворота.
Отворив створки, Линь Цзэ улыбнулся: ─ О, кого я вижу! Неужто мой старый друг господин Гунбэнь?
Миямото говорил по-китайски отлично: ─ Линь-сан, я только что вернулся из Цзиньмэня. Мэгумико говорит, вы во время моего отсутствия сильно выручали наш дом. А ведь недавно местные жители смотрели на нас волком – того и гляди, разнесли бы тут всё.
Линь Цзэ усмехнулся: ─ Господин Гунбэнь, я всё же при исполнении, а значит – несу ответственность за порядок на вверенной территории. Мне всё равно, к какой нации принадлежит человек, коль скоро он живёт под моей защитой.
Раньше Миямото вёл себя предельно скромно, при каждой встрече кланяясь во все стороны, но то ли победа японской армии придала ему уверенности, то ли ещё что, только теперь он запросто хлопнул Линь Цзэ по плечу.
─ Линь-сан, вы истинный образец дружбы между нашими народами! И всё же я хочу отблагодарить вас как следует: Мэгумико приготовила несколько закусок, прошу вас оказать нам честь!
Линь Цзэ немного подумал и кивнул: ─ Ладно, погоди пару минут.
Сходив в дом, он принёс глиняный кувшин с местным крепким напитком: ─ Это наша китайская гордость, фэньцзю. Сегодня отведаем его вместе.
Миямото пришёл в восторг – он был большим любителем выпить: ─ Линь-сан! Вы настоящий друг, идёмте же скорее!
У порога соседей их уже поджидала Мэгумико.
Её раскосые глаза так и манили, а голос звучал непривычно мягко:
─ Миямото, Линь-кун, вы пришли.
Миямото был глубоко растроган: стоило ему переступить порог родного дома, как жена встретила его с такой нежностью. Сам он был куда старше её, и иметь столь преданную спутницу, последовавшую за ним на чужбину, казалось настоящим подарком небес.
Он уже собирался опуститься на татами у низкого столика, как Мэгумико остановила его: ─ Раз уж вы принесли китайскую водку, давайте выпьем по-ихнему, за обычным столом, так ведь куда интереснее.
Миямото счёл предложение разумным и закивал: ─ Верно! Мэгумико у меня просто умница. Линь-сан, давайте расположимся за европейским столом.
Мэгумико заискивающе взглянула на Линь Цзэ, но тот лишь небрежно скользнул по ней взглядом, отчего она тут же потупилась, чувствуя, как под кимоно учащённо забилось сердце, а колени невольно сжались.
Мужчины расселись напротив друг друга, и хозяйка принялась выставлять на стол одну закуску за другой.
Миямото опешил: это ещё что...
Столетние яйца под соусом, свиная голова с перцем, жареный арахис, солёные утиные яйца, тушёная говядина, битые огурцы...
─ Мэгумико, откуда ты знаешь столько китайских рецептов?
Мэгумико даже бровью не повела, ответив мягким тоном: ─ Мы ведь так долго в Бэйпине, а тебя вечно нет дома. От скуки и научилась готовить новое, неужто не нравится?
Миямото залился краской стыда: у него такая красавица жена, да ещё и заботливая донельзя! Нужно работать ещё усерднее, зарабатывать больше денег, чтобы обеспечить ей достойную жизнь.
─ Благодарю тебя, Мэгумико! У меня для вас есть отличные новости, но сначала давайте выпьем! – объявил он.
Наполнив рюмки, Миямото поднял свою: ─ Линь-сан, ещё раз спасибо, за вас!
Они опрокинули по одной, потом по второй и третьей, а при помощи Мэгумико, подливавшей вовремя, Миямото захмелел быстрее обычного.
Язык его заплетался: ─ Мэгумико, мы скоро... мы озолотимся! Мой соученик, мой лучший друг уже прибыл в Бэйпин, он... он очень важная шишка!
Потом он ткнул пальцем в Линь Цзэ: ─ А Линь-сан – мой верный друг, я тебя не забуду. Тоже сможешь крутить дела вместе со мной, а потом вернёмся в Японию! Эта страна... слишком отсталая!
Линь Цзэ подумал про себя: возвращаться в Японию, чтобы попасть под американскую атомную бомбу? Ну уж нет!
Стоит человеку захмелеть, как пить он начинает только быстрее.
Миямото уже не ждал напоминаний, опрокидывая рюмку за рюмкой, пока наконец не сполз под стол и не вырубился окончательно.
Мэгумико тихонько перебралась ближе: ─ Линь-кун... Если Миямото напился, он до самого рассвета не проснётся...
Линь Цзэ: 🍵🤨
[Система! Обнаружено оскорбление чужих моральных устоев. Награда: методика укрепления тела и духа! τ]

Комментарии

Загрузка...